ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Не отгораживаться от реальности. Как это делают?

Я вытер слезы, скатившиеся по щекам. Снова посмотрел телевизор. Это и есть реальность? То, что творится в этом вот аппарате, голоса и картинки, которые он воспроизводит?

Но почему же тогда эти чертовы журналисты ни слова не говорят о врачебных кабинетах на последнем этаже? Все-таки это странно. Такой большой лечебный центр, имевший, по словам моих родителей, прекрасную репутацию! Там работало множество врачей, я видел их десятки. И кругом полно медицинского оборудования… Это все-таки должно было заинтересовать журналистов! И еще очень странно, что ни слова не говорили о докторе Гийоме… Лучшем психиатре Парижа.

Вместо этого они снимали тех несчастных, что приходили на обезображенную площадь Дефанс, приносили с собой фотографии пропавших, которые с безнадежным видом показывали пожарным и полицейским, или изучали первые официальные списки погибших, вывешенные у временного медицинского пункта.

Вдруг мною овладела мысль вернуться на место трагедии. Возможно, имя доктора Гийома есть в этих списках. А может, он спасся? Почему бы и нет? Вдруг в то утро он опоздал? Тогда вполне мог тоже уцелеть!

Я должен был знать. Конечно, это неразумно, шансы ничтожны, но я должен знать наверняка. Доктор Гийом единственный, кто может мне помочь. Он — единственный, кто поможет мне вновь установить связь с реальностью. Единственный, кто способен мне сказать, шизофреник я или нет. Мне нужно с ним увидеться. Если он жив, я расскажу ему, как голоса спасли меня от террористов. Он бы мне поверил. Или нашел объяснение. Он бы сумел.

Не размышляя, я поднялся и тут же вышел из квартиры.

Глава 13

На этот раз я взял такси.

— Что это с вами?

До меня вдруг дошло, в каком я плачевном состоянии.

— Я был там во время теракта.

Таксист вытаращил глаза. Он взглянул на мою перепачканную кровью и грязью одежду.

— Господи! — вырвалось у него. — Да вы же ранены…

— Ничего серьезного…

— И вы не обращались в больницу?

— Нет. Я должен туда вернуться.

— На Дефанс?

— Да.

— Но там вокруг все оцеплено, месье…

— Мне надо туда попасть. У меня… У меня там родные пропали, — солгал я. — Я хочу туда вернуться. Пожалуйста, подвезите меня как можно ближе.

Недолго поколебавшись, таксист согласился. Должно быть, пожалел меня. Видно, решил, что я в шоке. И он был не так уж далек от истины.

Это был магрибианец лет пятидесяти. С симпатичными морщинками вокруг смеющихся глаз, полных скрытого благородства.

Не медля больше, он тронулся с места и направился к Порт-Майо, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. Я ловил его встревоженный взгляд в прямоугольном зеркальце. Но изо всех сил старался не говорить. Боялся говорить. Зажав рот рукой, прислонившись головой к стеклу, я всматривался в людей снаружи, в машинах, на тротуарах, проникая в их собственную реальность. Там были матери с детьми, парочки, старики… У каждого своя жизнь. Все эти невидимые, почти неразличимые траектории… Их будущее, возможно, вполне предсказуемое. Другие.

Постепенно я ощутил его приближение. Приступа. Лоб сдавила настойчивая тяжелая боль. Потом мир раздвоился у меня перед глазами. Фигуры людей расплылись, горизонт стал нечетким.

Ах ты бедняга! Вот ведь не повезло!

Я подскочил. Это и правда был голос таксиста? У меня в голове? Или снова галлюцинация? Я готов был поклясться, что это его голос. Он все так же сочувственно поглядывал на меня в зеркало. Я отвел глаза. Возможно, эта фраза мне просто послышалась… Да. Она наверняка была плодом моего воображения.

И все же… Ох! Я уже не знал, что и думать! Не знал, чему верить. Более десяти лет психиатр внушал мне, что в голове у меня звучали не мысли людей, а галлюцинации, порожденные моим собственным мозгом. Слуховые галлюцинации, и ничего больше. Но вот… Теперь меня вновь охватили сомнения. Бедняга. Это настолько реально, что просто не может быть галлюцинацией! Это могут быть только мысли таксиста, и ничто другое.

В тот же миг в памяти всплыли слова террориста. «Транскраниальные побеги, 88, это час второго Ангела. Сегодня ученики чародея в башне, завтра — наши отцы убийцы во чреве, под 6,3».

Я вздрогнул.

— Нельзя ли включить радио? — спросил я, не поднимая глаз.

— Хотите послушать новости?

— Нет-нет, только музыку. И погромче, если это вам не помешает.

Он включил приемник. Тягучая восточная мелодия тут же заполнила машину. Я перевел дух. Я давно изобрел этот способ избавляться от голосов. Слушать музыку, причем громкую. Я немного расслабился, созерцая синеву летнего неба. Мне нравился Париж в августе. На улицах меньше народу, у меня в голове меньше голосов. Свет придавал зданиям новый облик. На всех этажах распахнуты окна. Я находил это приятным. Приветливым.

— Я очень сожалею, месье, но ближе подъехать не получится, — сообщил наконец таксист, ставя машину рядом с тротуаром, на границе Нейи и Дефанс. — Кольцевые бульвары перекрыты. Дальше вам придется идти пешком.

Дорогу перед нами перегородили, и образовалась огромная пробка.

— Ладно. Спасибо. Сколько я вам должен?

Он обернулся с этой своей дружелюбной улыбкой на лице.

— Нисколько, — ответил шофер, хлопнув меня по руке. — Я сделал это для себя, месье. Мужайтесь, и удачи вашим родным.

Я кивнул, стараясь выглядеть признательным. Приветливость дается мне с трудом. Я бы хотел поблагодарить его как следует, но мне это не дано. Умение давать или принимать немного любви — особое мастерство. А я не получил должного образования.

Я вышел из такси и направился к столбу дыма, все еще стоявшему над деловым кварталом. Пересек несколько улиц, потом прошел по путанице подземных переходов. Мне и раньше не раз случалось заблудиться в этом лабиринте из стекла и бетона. Наверное, архитектор, спроектировавший пути сообщения в районе Дефанс, обладал странным чувством юмора. Вскоре я оказался перед очередным ограждением, установленным полицией: красно-белые пластиковые ленты окружали территорию. Поколебавшись, я обогнул это символическое препятствие. Ко мне тут же устремился полицейский с рацией в руках.

— Сюда нельзя, месье, — бросил он раздраженно.

— Но мне очень нужно туда. Там мой врач. Я тоже там был…

Взгляд полицейского преобразился. Он разглядел мою одежду, раны, следы крови. Что-то загорелось у него в глазах, точно он внезапно осознал, что я не просто любопытный, а жертва теракта. Вероятно, у меня было мертвенно-бледное лицо и запавшие глаза. Жуткое зрелище.

— Но почему вами не занялись спасатели? Что вы здесь делаете?

— Я… Я не знаю, что со мной случилось. Я испугался, убежал. Но я хочу посмотреть списки, узнать, есть ли в них мой врач…

Полицейский поколебался, потом повесил рацию на пояс.

— Хорошо, идемте, месье. Вы в шоке, вам не следовало так уходить… Я провожу вас в пункт неотложной медико-психологической помощи, идите за мной.

Он протянул руку, взял меня за плечо и, словно тяжелораненого, повел по лабиринту Дефанс. Я хранил молчание. Чем дальше мы шли, тем толще был слой серой пыли на стенах и земле и тем больше мрачнели лица пожарных, полицейских и гражданских, которые попадались нам по пути. Мы прошли по подземным переходам и вынырнули на поверхность среди завалов из обломков. Он довел меня до восточного края площади, рядом с Большой аркой. Там расчистили участок, где срочно организовали пункты первой помощи. Здесь были люди в желтых жилетах, которые, похоже, руководили всей операцией, спасатели с красными повязками и, наконец, медики с белыми повязками на рукавах. Все они бегали туда-сюда, и я удивился, как им удается поддерживать хоть какой-то порядок в этом бардаке.

Справа я заметил четыре белые палатки, установленные под Большой аркой. На самой дальней виднелась надпись «Секретариат ВМП». Ее, как мне кажется, я видел в одном из телерепортажей: сюда приходили родственники, чтобы что-нибудь узнать о своих близких или сообщить имена пропавших.

8
{"b":"133707","o":1}