ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Два великих ежедневных момента. Утренний и вечерний настрой. Каждое утро, едва проснувшись, в естественнейшем расслаблении говори себе: «Сегодня я начинаю жизнь сначала, с чистой страницы. Сегодня я постараюсь использовать все возможности, чтобы снова насладиться общением с великими природными ценностями: движением, дыханием, чистым воздухом, водой, солнцем, покоем… Сегодня я хоть на микрон, но продвинусь по пути к внутренней гармонии, ясности и свободе духа…»

К этому главному можно добавить любое самовнушение («На работе спокоен, собран… С людьми четок, непринужден…»)

А вечером, перед засыпанием: «День окончен. Что было, то было — теперь отдых, теперь спокойствие, наслаждение безмятежностью, погружение в священную беззаботность… Все перестает существовать, все уходит… Все придет, а теперь пусть уходит…»

И тоже — можно вклинить, добавить любое самовнушение («Завтра — полное спокойствие при встрече с Н. Н.»).

Спокойствие против равнодушия. Различай, помни. Спокойствие отличается от равнодушия, как младенчество от старости, как сон от смерти, как свет от тьмы. Спокойствие есть высшее равновесие всех чувств, равнодушие есть их отсутствие. Спокойствие есть вера, равнодушие есть безверие. Плюс-бесконечность и минус-бесконечность…

Удивительно, сколь многие этого не понимают. Боятся спокойствия, считая его равнодушием. Может быть, потому, что на тревожном дне души этих людей есть черные камушки действительного равнодушия, и они опасаются, что в прозрачности спокойствия эти камушки станут видимыми… Страх напрасный: лишь совершенное спокойствие и может растворить эти шлаки жизни.

Знай же и напоминай себе ежедневно: Покой, Священный Покой — твой величайший друг, спаситель и обновитель. Всеобъемлющий Покой, Великий Покой, ничего не имеющий общего с безразличием или с равнодушием. В Покое заключена громадная деятельная энергия — энергия возрождения, ядерная энергия Жизни. И ты верь: твой Деятельный Покой в тебе УЖЕ ЕСТЬ.

Только возьми.

Стань другом своей души. Послушай теперь еще внимательнее… Некоторые молодые и не очень уж молодые люди впадают в трагическую ошибку. Название этой ошибки — сужение сознания. Ограниченность. Такие люди могут давиться из-за шмотья, убиваться из-за диссертации или из-за результата футбольного матча. Могут всю жизнь посвятить вранью, никому не нужному. Могут поссориться из-за ерунды в один миг и враждовать долгие годы. Могут… О, мало ли что они еще могут, ты все сам знаешь и понимаешь. А все потому, что они не видят и не хотят видеть жизнь в ЦЕЛОМ, даже собственную, такую, в общем, краткосрочную жизнь — но целиком, а не по частям, как видят мир насекомые. Свою-то, единственную, дорогую и любимую жизнь — не хотят, ну, никак не хотят они видеть дальше своего носа. И таким людям, конечно же, никакой AT не поможет.

ЦЕЛИКОМ

старайся воспринимать и свою жизнь, от начала и до конца, и жизнь общества, и жизнь человечества, и Вселенную.

ЦЕЛИКОМ

смотри на свою судьбу, от начала и до конца, и отличай главное от побочного, существенное от несущественного.

ЦЕЛИКОМ

воспринимай и каждого человека, и каждое явление жизни, и каждую книгу. Связывай все со всем и не уставай думать. Как ни важны задачи текущего дня, сколько бы ни было актуальных и сверхактуальных проблем — не ограничивайся сиюминутным, смотри дальше и глубже, охватывай жизнь в основном и главном. Нельзя планировать чересчур далеко, не предусмотреть всех поворотов судьбы, неизвестно, что ждет тебя за линией горизонта, а подчас и за углом. Чтобы быть достойным звания человека, нужно быть всегда морально готовым к неожиданностям, к сюрпризам, приятным и неприятным. И нельзя погружаться безвылазно и беспросветно в суету повседневности, нельзя отворачиваться от Вечности, которая ждет нас — не за углом, нет, — в нас самих… Нельзя пренебрегать мгновением, нельзя не заботиться о текущем дне, но нельзя не заботиться и о том, что будет после нас, что будет потом, что будет всегда…

Понимаешь ли ты меня?

Я не предлагаю на сей предмет никаких формул — подумай сам. На это у тебя есть целая жизнь, ЦЕЛИКОМ. Но откладывать в дальний ящик все-таки не советую…

Вот пока и все, пора и мне заняться своим сеансом… В остальном — как подскажет «внутренний голос». Я бы на твоем месте учебу не прерывал и, с учетом всего сказанного, постарался вести как можно более активную и разнообразную жизнь.

Напиши, как пойдут дела. Доброй ночи.

Ответ был получен. Ответ хороший.

Разговор с болью

Здравствуйте, уважаемый В. Л.!

Спешу поделиться с вами одним случаем, произошедшим со мной.

В один из ноябрьских дней у меня началась резкая зубная боль. Болел зуб мудрости, болела вся правая сторона до виска. Я принимала все меры для утоления боли, но она периодически возобновлялась и усиливалась, что привело меня к необходимости принять жаропонижающую и болеутоляющую таблетки. Эффект был кратковременным. Вечером, пока боль не возобновилась, я решила перед сном почитать одну из своих любимых книг — «Красное и черное» Стендаля. Но вдруг боль стала резко обостряться. Я где-то слышала совет о том, что при зубной боли надо поплакать — это снимает температуру с зуба, и зуб перестает болеть. Поплакала, но и это не помогло. Оставалось опять принять таблетки, чего я очень не хотела. Так я лежала в постели, пока что-то в моей памяти не натолкнуло применить AT. Видимо, я ухватилась за эту мысль, как за последнюю возможность. Здесь следует сказать, что я читала вашу статью и книгу «Искусство быть собой» задолго до этого случая, но прямо перед ним заглянула в книгу снова, выхватив из нее некоторые моменты, после чего она лежала у меня на письменном столе.

Все последующее было настолько удивительно и потрясающе (да, да!), что я решила написать вам, сообщить еще об одном подтверждении магической действенности AT. Хочу воспроизвести все детали с максимальной точностью.

Мой муж, как назло, должен был срочно что-то отпечатать. Вы представляете — зубная боль и рядом печатающая машинка. «Ну все, — подумала я, — какой там сон». Так я лежала, изнывая от боли, пока не вспомнила про AT. И начала… Начала с того, что стала уговаривать, заговаривать общую боль — боль всей челюсти. Я не говорила себе, что боль нехорошая, не злилась на нее, наоборот, я упорно заставляла себя радоваться ей, нежить ее, как бы холить, задабривать. Тут возникло образное представление о боли в виде женщины, но не злой, а доброй, только встревоженной. Я ее уговаривала… Твердила, что она молодец, подбадривала ее мысленными фразами: «Ну, еще! Ну, давай!», пока она не стала вдруг послушной и, по нашему общему с ней сговору, не стала уходить — не куда-нибудь, а в землю, медленно погружаясь… (Тут я еще вспоминала электрический ток, мгновенно уходящий в землю). Временами Женщина-Боль все же высовывала голову из земли и тревожно наблюдала — за кем вы думаете?.. За нервом, чье биение я отчетливо ощущала и концентрировала на нем внимание (заметьте, общей боли, боли всей щеки, уже не было).

В этот момент у меня возник образ нерва в виде ребенка, которого я принялась успокаивать, как дитя. Он кричал, и, когда усиливал свой крик, я не говорила «тише», а наоборот: «Кричи, кричи, ну, еще, еще…» Затем, осторожно: «Ну, ну, спи, мой маленький, мой хорошенький…» И тут же поняла, откуда тревога в глазах у Женщины-Боли. Она смотрит на ребенка-нерв, она боится его оставить! Но я ее успокаиваю и баюкаю нерв…

Далее я переключилась на дыхательную гимнастику. Глубоко, не торопясь, вздохнула семь раз, представляя, что с каждым выдохом уходят последние остатки боли и успокаивается малыш-нерв. Для него эти выдохи — благотворительные дуновения… Постепенно переключаюсь на формулы, подобные приведенным в вашей книге: «Мое тело свободное, свободное, никаких зажимов. Какая приятная тяжесть в моей руке… Какая она, правая или левая, мне все равно, они одинаковые, как стороны равнобедренного треугольника… Мне тепло, хорошо, уютно… Как прелестно, тихо…»

(Мой муж, не знаю, как это получилось, решил дать мне уснуть и не стучал на машинке, чувствуя мое состояние).

Я продолжала: «Как тихо, спокойно, плавно… Река, спокойная, плавная, как она удивительно плавно течет… И мы плывем, плывем в сон, кругом солнце, тепло, свет, мелодия…»

Голову заполняют плавные трезвучия первых тактов Лунной сонаты Бетховена. Я понемногу успокаиваюсь вся, ничто не беспокоит, но уснуть не могу. А почему? Потому что я ликую! Потому что я аутотренингом сняла себе боль. Потому что я научилась «нащупывать» доступ к своему подсознанию и заставлять его петь в унисон с сознанием!

С уважением, Е. П. (24 года, образование лингвистическое).
44
{"b":"133710","o":1}