ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Миз Аркуэтт? – донёсся голос откуда-то из глубины дома.

– Иду! – ответила она. Повернулась к Эллен: – Не против посидеть на кухне?

– Нисколечко не против, – заверила Эллен.

Опять блеснули дивные зубы миссис Аркуэтт, и Эллен, следуя за долговязой дамой по коридору, недоумевала, отчего леди, столь учтивая сейчас, так сердито отвечала по телефону.

Кухня была выкрашена в тот же горчичный цвет, что и стены дома снаружи. Посредине стоял стол с каолиновым покрытием; на столе лежал набор деревянных квадратиков для игры в слова. Пожилой лысый мужчина в очках с толстыми стёклами сидел за столом, выливая остатки из бутылки «Доктора Пеппера» в цветную склянку из-под сыра.

– Это мистер Фишбэк, мой сосед, – пояснила миссис Аркуэтт. – Мы играем в слова.

– Никель[12] – слово, – добавил старичок, поднимая очки, чтоб получше разглядеть Эллен.

– А это – мисс… – миссис Аркуэтт сделала выжидательную паузу.

– Гант, – подсказала Эллен.

– Мисс Гант, двоюродная сестра Гордона.

– Как поживаете, – сказал мистер Фишбэк. – Гордон – хороший парень. – Он снова надел очки; за толстыми стёклами глаза казались выпученными. – Ваш ход, – обратился он к миссис Аркуэтт.

Она села за стол напротив него.

– Присаживайтесь, – она указала Эллен на один из свободных стульев. – Хотите попкорна?

– Нет, спасибо, – сказала Эллен, усаживаясь на стул. Скинув пальто с плеч, высвободив руки из рукавов, она отбросила его себе за спину.

Миссис Аркуэтт уставилась на дюжину открытых карточек-букв, лежавших внутри кольца из остальных игральных квадратиков, лежавших тыльной, чёрной стороной вверх.

– Откуда вы добираетесь? – осведомилась она.

– Из Калифорнии.

– А я и не знала, что у Гордона семья живёт на Западе.

– Нет, я была там в гостях. Я живу на Востоке.

– О-о, – миссис Аркуэтт посмотрела на мистера Фишбэка. – Ходите вы, я пропускаю. Ничего на ум не идёт, когда нет гласных.

– Моя очередь? – переспросил он. Она кивнула. С усмешкой мистер Фишбэк принялся перебирать доставшиеся ему буквы. – Вы проиграли, проиграли! – закукарекал он. – С-К-Л-Е-П. Склеп. Место, где хоронят людей. – Он выстроил из букв слово, поместив его рядом с другим, составленным раньше.

– Это нечестно, – запротестовала миссис Аркуэтт. – Вы всё придумали, пока я была на крыльце.

– Ещё как честно, – заверил её мистер Фишбэк. Он подцепил ещё две буквы и поместил их в центр кольца из неоткрытых карточек.

– О, давайте ещё, – пробормотала миссис Аркуэтт, откидываясь на спинку своего стула.

– Как дела у Гордона? – поинтересовалась Эллен.

– Хм, отлично, – отвечала миссис Аркуэтт. – Трудолюбив, как пчёлка, что в учёбе, что со своей передачей.

– Передачей?

– Вы, что, хотите сказать, что не знаете о передаче Гордона?

– М-да, у меня не было от него никаких новостей уже порядочное…

– Как, он ведёт её уже почти три месяца! – миссис Аркуэтт горделиво выпрямила свою спину. – Он ставит пластинки и делает пояснения. Диск-жокей. Дискобол, так это называется. Каждый вечер, кроме воскресенья, с восьми до десяти по КБРИ.

– Здорово! – воскликнула Эллен.

– Ну да, он настоящая знаменитость, – продолжала домовладелица, подхватывая букву, поскольку мистер Фишбэк кивком дал понять, что теперь её ход. – Его интервью напечатали в газете пару недель назад. Сюда приходил репортёр, всё как положено. Девицы, которых он даже не знает, звонят ему с утра до вечера. Студентки Стоддарда. Выведали номер в студенческой телефонной книге и звонят просто для того, чтобы услышать его голос. Он с ними дела никакого иметь не хочет, так что отвечать приходится мне. Просто с ума можно сойти. – Миссис Аркуэтт нахмурилась над получающейся комбинацией. – Ходите вы, мистер Фишбэк, – снова предложила она.

Эллен потрогала пальцами край стола.

– Гордон всё ещё встречается с той девушкой, о которой он писал в прошлом году? – спросила она.

– Какой именно?

– Блондинкой, невысокой, хорошенькой. Гордон упоминал о ней в нескольких письмах в прошлом учебном году – в октябре, ноябре; весь апрель. Я думала, что у него с нею серьёзно. Но в апреле он перестал о ней писать.

– Вот что я вам скажу, – начала миссис Аркуэтт. – Мне ни разу не приходилось видеть Гордона с девушками. До того, как он начал вести передачу, он обычно раза три-четыре в неделю выходил из дому погулять, но ни одной девушки он сюда не приводил. Не то чтобы я от него этого ждала. Я только сдаю ему комнату. Да он со мною о таких делах и не говорит. Другие парни, что жили здесь до него, бывало, рассказывали мне про своих подружек, но тогда студенты были всё молоденькие. Это сейчас они, в основном, ветераны войны, а значит, и постарше, и не слишком-то болтают. По крайней мере, Гордон такой. Не то чтобы я люблю совать нос в чужие дела, но я не совсем безразлична к людям. – Она поддела букву. – Как звали ту девицу? Назовите имя, и, может, я скажу, встречается ли он сейчас с ней: иногда, когда он говорит по телефону, что у лестницы, я сижу в гостиной и, бывает, поневоле что-нибудь из разговора да и услышу.

– Я уже не помню, – сказала Эллен, – но он встречался с ней в прошлом году, так что если, может быть, вы сами помните имена кого-нибудь из девушек, с которыми он беседовал тогда, я тоже всё-таки сумею вспомнить.

– Давайте прикинем, – задумалась миссис Аркуэтт, механически перебирая анаграммы в поисках хоть какого-нибудь осмысленного слова. – Одну, например, звали Луэлла. Я запомнила имя, потому что у меня так же звали золовку. А потом была ещё какая-то… – пытаясь сосредоточиться, она закрыла свои водянистые глаза, – какая-то Барбара. Нет, это было годом раньше, во время первого его курса. Получается, Луэлла. – Она покачала головой. – Были и другие, но хоть убейте, я их не помню.

Какое-то время только шорох передвигаемых карточек слышался в повисшей над столом тишине. Потом Эллен не выдержала:

– Мне кажется, эту девушку звали Дороти.

Миссис Аркуэтт махнула рукой мистеру Фишбэку, чтобы он ходил дальше.

– Дороти, – она прищурилась. – Нет – ничего не знаю про Дороти. В последнее время не слышала, чтобы он разговаривал с какой-нибудь Дороти. Убеждена. Конечно, он ходит в будку автомата на углу, если у него важный разговор или междугородний.

– Но он всё-таки встречался с Дороти в прошлом году?

Миссис Аркуэтт уставилась в потолок.

– Не знаю. Я не помню, чтобы какая-нибудь Дороти у него была, но я также не помню и того, что никакой Дороти у него не было, если вы понимаете, что я хочу сказать.

– Дотти? – предположила Эллен.

Миссис Аркуэтт задумалась на секунду, потом неопределённо пожала плечами.

– Ваш ход, – раздражённо заметил мистер Фишбэк.

Деревянные пластинки легонько клацали по столу под руками миссис Аркуэтт.

– Наверно, – начала Эллен, – он порвал с Дороти в апреле, раз он перестал тогда о ней писать. Должно быть, он был не в духе в конце апреля. Беспокоился, нервничал… – она вопросительно посмотрела на миссис Аркуэтт.

– Только не Гордон, – возразила та. – Прошлой весной у него была настоящая любовная горячка. Всё время что-то мурлыкал. Я даже подшучивала над ним. – Мистер Фишбэк принялся нервно ёрзать на стуле. – О, давайте, давайте, – не выдержала она, в очередной раз уступая ход.

Мистер Фишбэк с такой жадностью набросился на анаграммы, что аж поперхнулся своим «Доктором Пеппером».

– Вы опять проиграли! – закричал он, клещами вцепившись в карточки. – С-Т-О-Г-Н. Стогн!

– О чём вы говорите, стогн. Такого и слова нет, – миссис Аркуэтт повернулась к Эллен. – Вам приходилось слышать такое слово, «стогн»?

– Подумали бы хорошенько, чем со мной спорить! – заверещал мистер Фишбэк. – Я не знаю, что оно значит, но я знаю, что это слово! Я его видал! – он тоже повернулся к Эллен. – Я читаю по три книги в неделю, стабильно, как часы.

вернуться

12

Пять центов.

22
{"b":"133712","o":1}