ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Они нас пересчитали, их вожди съехались и начали спорить, отчаянно жестикулируя. Их было в 3–4 раза больше, вот они и делили добычу.

Наших гостей считал только я. Гуд и остальные не смотрели на них, они спокойно переговаривались. У меня с подсчётами не ладилось. От волнения сбивался и начинал сначала. При этом ругал и корил себя.

Ругал себя за то, что убедил себя же отказаться от мысли договориться с герцогами-соседями. Была же такая мысль. Дать им пару возов золотых чешуек, откупиться. Мне бы это ничего не стоило. Всего неделю не напрягаясь поработать. Так нет! Уговорил себя.

"Дам им два воза. Они подумают, раз так легко дал, значит не последнее у него это золото! Пойдём и заберём остальное!"

Этим аргументом и успокоился.

А корил себя за то, что послушал Гуда. Хотел послать гонца к герцогу. Я ведь его вассал? Вот пусть и собирает всех и идёт ко мне на помощь! Гуд мне тогда сказал:

— Господин барон! Ну, Вы святая наивность! С каких таких хренов герцог прибежит драться за Вас? Вы ему деньги за пустые и может даже не его земли отдали? Отдали! Налог за год заплатили? Заплатили! Он тогда даже на Вашего барона-соседа, тоже своего вассала не шикнул, когда тот пошёл Вас воевать. А здесь воевать с двумя герцогами побежит? Ждите! Сами отобьёмся или в рать Лабе попадём! Вам-то чего волноваться? В небесной рати Вы главный воевода! Что теряете? Своё бренное тело? Да этого добра и лучше Вашего здесь на земле море! Ну, если так хотите победы? Посмейтесь, как прошлый раз или метните в них десяток молний и огненных шаров. Разбегутся мгновенно, как эти бироманы беременные…

Тут он вспомнил о моём обещании вернуть его в детство, путём побоев лица, замолчав, отодвинулся подальше. А я, поверив его словам, не послал гонца к герцогу. За что теперь сидел и корил себя. Дрожа от страха.

Гуд моего страха и волнения не замечал. Посмотрел на небо. Зевнул и раздражённо бросил:

— Твою мать! Вот наказание! Скоро стемнеет и ужинать придётся здесь в поле. Дров-то не замасли! Мозга не хватило. Пора начинать этих козлов гонять. Может, у них дрова найдём?

Обернувшись к посыльным-гонцам, приказал:

— Мухой к фицерам Ору и Палу! Чего они застыли? Спать захотели! Передайте им, сейчас разбужу!

Гонцы, нахлёстывая лошадей, умчались. Я продолжал тихонько скулить. Про себя. Надетый шлем скрывал моё лицо и истинных моих чувств никто не видел. Всё-таки классный шлем я придумал!

Мои воины стояли в строю. Только первые три ряда фаланги, ощетинились копьями и укрылись щитами. Остальные, опустив щиты на землю, стояли и переговаривались. Конница тоже не отставала. Некоторые даже спрыгнули на землю. Пал стоял, возле слезшего с коня Ора. Они сняли шлемы и вели свои разговоры. Но вот гонцы подсказали к ним и передали приказ Гуда. Думаю, к его выражениям они добавили и свои.

Оба фицира надели шлемы. Пал побежал к фаланге, махая вынутым мечом и матерясь. Ор взлетел в седло и так же матерясь, поскакал к кавалерии. Запели свирели. Воины мгновенно надели шлемы, подняли щиты. Ощетинившись копьями, фаланга под мерные удары барабана, двинулась вперёд. Конница, сохраняя строй, двигалась шагом по флангам. Зрелище было красивое. Да забыл сказать, что обзавёлся и барабаном. Тренировки не пропали даром. Моя фаланга, не ломая строй, могла идти вслед за горизонтом, целый день. Смотрелось здорово! Но на противника, стрелы и мечи, она шла впервые. Меня это и беспокоило. Дрожать не перестал.

Звуки свирелей и удары барабана привлекли внимание стоявшей толпы противника. "Гости" на мгновение оторвались от спора, но потом вернулись к нему. Договориться о трофеях не могли. Обычно наёмники воюющих сторон сходились метров на сто. Потом задирали друг друга словами и разъяривший набрасывались друг на друга. Такой была общая стратегия боя. Но мои кино и книжные знания создали другую тактику ведения боя. Гуд, услышав о ней, долго сопротивлялся. Но я сказал ему, что это тактика рати Лабе. При этом спросил его:

— Собрался учить Агора? Или метишь на моё место?

Гуд побледнел и едва не грохнулся в обморок. Говорить смог только часа через два. Но с тех пор безропотно отрабатывал каждый элемент, презрительно говоря воинам:

— Стадо баранов! В ряды рати собрались? А элементарной тактики рати не знаете!

Отработать её они отработали. Но на плацу. Теперь предстояло опробовать её в бою с превосходящими силами противника. Это было не кино и не книжка. Что получиться? Не знал. От этого и дрожал ещё больше. Моим воинам было легче! Они не знали источника моих знаний и свято верили, что изучили тактику небесной рати Лабе! Счастливые!

Фаланга и конница прошли шагов сто. До противника оставалось метров 500. Пропела свирель. Лучники, шедшие в задних рядах фаланги, отбросили за спину щиты и взялись за луки. 500 метров для них были не расстоянием. Они попадали в срез бревна на 800 шагов. Дружно щёлкнули тетивы луков, первые стрелы понеслись к толпе противников. За ними вдогонку неслись следующие стрелы, ещё и ещё. Уже дождь из множества стрел обрушился на толпу "гостей". Те стояли плотно, каждая стрела находила свою жертву. Сотня тел лежала на земле. Одни корчились, другие были неподвижны. В панике все начали разбегаться в стороны, а стрелы продолжали лететь, добавляя к уже лежавшим на земле раненым и убитым, новые тела.

А фаланга и конники продолжали медленно приближаться к противнику. Лучники, опорожнив колчаны, снова укрылись щитами. Вновь запела свирель. Конники пришпорили лошадей. Пересекаясь, они брали в клещи разбегавшихся "гостей". Когда оба строя конницы пересеклись перед разбегавшимися "гостями", защёлкали тетивы арбалетов. До противника было шагов 90-100. Тяжёлые болты пробивали панцири, обшитые металлом кафтаны из воловьей кожи и щиты. Кони, люди сыпались на землю. Один болт доставал двух, как минимум. Расстреляв фронт, конники охватывали фланги. Как я и учил, кольцо они не замыкали, оставляя противнику путь к бегству. Руководствовался простой истиной. Загнанный в угол заяц, звереет и от безвыходности бросается на любого врага. Дел наделать может немало.

Конники охватили фланги и остановились, ощетинившись пиками и укрывшись шиитами. Только арбалетчики продолжали стрелять, не подпуская противников к их строю. Часть баронов, виконтов и наёмников обратились в бегство. Путь отступления был свободен, а умирать не хотелось. Герцоги тоже геройствовать не стали. Но среди наёмников были люди и с гонором. Бежать они не хотели. Они сбили ряды и бросились вперёд…

На подходившую фалангу. Это было смело, но глупо. Железный, ёж ощетинившийся копьями снёс передних, нанизав их на копья. Дальше, уперев щиты в землю, первые пять рядов фаланги, опустились на одно колено, а за их спинами стояли арбалетчики и лучники уже сменившие пустые колчаны. Защёлкали и захлопали тетивы луков и арбалетов. Они были в упор. Выкашивая всех попадавшихся на их пути.

Впервые увидел, что такое безумство боя. Люди превращались в зверей. До мечей дело не доходило. Мой страх прошёл, я рванул вперёд. Увидев этот ужас вблизи, услышав запах крови, едва не вырвал. Тошнота комом застряла в горле. Не знаю даже как смог проглотить его. Это тело имело мой разум или душу, даже не знаю, как сказать, а все нервные окончания и сам мозг принадлежали человеку этого мира, этой среды. Может быть, это и помогло мне не опозориться. Подлетев, бросил две свои "гранаты" и выстрелил в воздух с "пистолета". Гром и вспышки заставили замереть и моих воинов, и воинов врага. Да ещё усиленный шлемом голос гремел, казалось с небес:

— Прекратить! Всех сожгу и испепелю! Противиться Агору? Кто хочет в подземелья Абу? Ну?

Когда до всех дошло сказанное мною, все едва не упали в обморок. Хотя люди были не неженки. Просто впали в шок и только. А потом упали на колени и склонили головы.

На этом бой и закончился. Оставив разбитых противников, зализывать раны, подбирать убитых и раненых, мои воины ускоренным темпом рванули домой. Потери были незначительные. 17 легкораненых по собственной глупости. Да и то не противником. Даже говорить стыдно.

35
{"b":"133715","o":1}