ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

" Здравствуй Вася!

Сегодня тётка Маня, наша лыстоноша принесла твоё письмо. Я очень зрадила! Наша встреча не выходила у меня с головы. Письма я очень ждала. Забуть тебя не могла. Хоча наши хлопцы не дают мне прохода! Всё время женихаются. У меня всё хорошо. Знова пошла работать у клуб. Наша заведуща сказали, что меня на экзаменах просто завалили. А я талант! Вот и решила на следущий год снова поступать. Не закапувать же свой талант!

Дома все здоровы. Работают и шлют тебе привет. Жалко у меня нет твоей фотки. Хочу показать всем. Хай знають какой ты гарный хлопец. Если сможешь то скоро вышли.

Очень жду нашей встречи! Сейчас когда, пишу тебе тато и мама пораются на огороде. В этом году уродилось всего много. Хозяйство у нас большое! Е куры, гуси, качки, поросята, корова и бычок. Весной поросят и бычка зарежем. Тода мясо продавать выгодно. Вот родители и возятся. А я читаю книги про тиятр. Недавно прочла одну и сильно плакала. Героиню жалко! Кинулась от любви под паровоз. Прочла и думаю бедная! Как думаешь ты?

Ой! Шото, я всё про себя. Как ты? Как твой начальник? Как робота?

Пиши. Очень жду. С уважением и пожеланием здоровья

Твоя знакомая Софья Галушка".

Прочёл это письмо и умилился. Хотя с него было ясно любому. Почему её не взяли? Ни в институт. Ни в училище. Но это очевидное тогда прошло мимо моего сознания. Точно бес попутал! Все остальные письма были такого же плана. Только "Здравствуй" сменились "Дорогой". А затем появилось "Любимый". Изменилась и подпись. Слово "знакомая" исчезло. Его заменили "тоскующая". И наконец, появилось "любящая" и "страдающая".

А я как напившийся колдовского зелья! Строчил письма каждую неделю. Не ожидая ответа. Весной наша переписка вышла на завершающую стадию. Я уже жить не мог без Софьи. Её фотографии украшали стену над кроватью. Девушка она была основательная! Прислала не только свои фотографии. Не забыла и всей своей большой родни. Но фотографии родни просто забросил в шкаф подальше. Как будто знал! Как они меня достанут в будущем. Тогда это всё проходило мимо моего сознания. Сейчас вижу всё ясно и чётко. Будто с меня сняли чёрные очки.

Начальник СУ старому знакомому и начальнику передового участка пошёл навстречу. У нас нашлась должность помощницы кладовщицы. В следующем письме отправил Софье вызов. Одновременно отправил ей перевод на 300 рублей. Потянулись дни. Я находил себе занятия. Старался убить медленно текущее время.

Этот период ожидания дал мне возможность решить то, что давно интересовало и будоражило ум. Наконец у меня дошли руки выяснить давно интересовавший меня вопрос. В своё время меня удивила одна загадка. При осмотре лагеря ГУЛАГА заинтересовался секретом стойкости полотна узкоколейки. Уже говорил раньше. Брошённая много лет назад узкоколейка незыблемо стояла. Как памятник своим строителям. Многие из них оставили здесь свою жизнь. И этот памятник этим людям стоял прочно. Нигде не было ни одного провала и проседания подушки. Построенные нами дороги в лучшем случае проседали через год после сдачи. Но гораздо чаще выдерживали только до начала лета. А потом становились полосой препятствия и требовали срочного ремонта.

Эта загадка мучила. В один из дней взял пятерых рабочих с лопатами и кирками. Посадил их в будку "вахтовки". С этой командой направился к узкоколейке. Выехали утром в семь часов. К часу дня были на месте. Еду и термоса с горячим чаем взяли с собой. Быстро перекусили. Взялись за работу. Всем хотелось вернуться раньше. Поэтому работали как роботы без перекуров. Я и даже водитель тоже взялись за кирки и лопаты. Через два часа такого не видано ударного труда два метра полотна были раскопаны и очищены от песка и щебня до слоя вечной мерзлоты. На глубину 80 сантиметров. По земным меркам это мелочи. Понять и оценить это может только тот, кто копал в тех широтах. От всех нас валил пар. Рабочие и водитель забрали инструмент. Ушли к машине. А я зачарованно смотрел на раскопанное нами место. Секрет устойчивости полотна был прост.

Деревянные просмоленные столбики высотой в 1 метр 60 сантиметров были вставлены в отверстия глубиной сантиметров 20–25. Отверстия были выдолблены в пласте вечной мерзлоты. Столбики были залиты водой. В мерзлоте вода застыла и держала их не хуже бетона. Поверх столбиков были уложены обтесанные квадратом просмоленные деревянные брёвна. К столбикам они крепились железной скобой. А уже поверх этого шли деревянные шпалы. Они были пропитаны креозотом. Уже на них лежали рельсы. Подкладки рельсов были прикреплены к шпалам "костылями". Всё это сооружение пряталось в подушке из песка и крупного гравия. Пропитанное дерево пролежало не один десяток лет в песчаной подушке. И было как новое. Только представил этот каторжный труд и понял, каково было заключённым! Они строили это в любой мороз сурового Заполярья. Понял и главное. Здесь кости не одного человека остались лежать в безымянных могилах вокруг дороги. Она была построена на костях людей. Стало страшно и тоскливо. Сделал то, что не ожидал от себя. Стянул с головы шапку и перекрестился. Прошептав:

"Вечная Вам память! Прости Господи грехи их вольные и невольные".

Так и не надел шапки. Повернулся и пошёл к машине. Сел в кабину, захлопнул дверцу. Машина тут же рванула с места. Всё время обратного пути сидел молча. Проклятое место стояло перед глазами. Страшные картины тех дней вставали перед моим взором.

Тысячи суетящихся людей работавших в этом аду и десятки, сотни мёртвых тел уже отмучившихся людей были брошены в стороне от строящейся узкоколейки. Тел едва укрытых тонким слоем песка или брошенных просто так. Песок и снега, сама природа должны были хоронить эти тела самостоятельно. У этих умерших людей где-то остались дети, жёны, родственники и они так и не узнали где могилы их отцов, мужей. Страшное время подняло пелену забвенья. Открыло одну из своих тайн. Всё это отложилось в моей памяти. Потом ушло в глубину и только через много лет, снова всплыло. Предстало перед глазами.

Когда мне было особенно тяжело и плохо. Всегда вспоминал эту картину. Её нарисовало тогда моё воображение и мне становилось легче. Ибо мои страдания были ничтожно малы. По сравнению с тем, что досталось этим людям. Вечная им память! В эти минуты молил Бога, что бы он никогда не допустил подобного. Эта просьба к Богу всегда была со мной. Когда мне досталось нести свой крест на мою Голгофу. Смиренно принимал посланные мне мучения и молил Бога об одном. Просил мои страдания считать моим вкладом в искупление грехов всех людей в будущем. Не посылать им таких страшных испытаний и мучений. Простить всем грехи их вольные и невольные. И помиловать. Очень надеялся, что мои молитвы будут услышаны им Высшим Судьёй. Наших жизней и деяний. Тогда об этом не думал. Разум помутился.

Просто жил. Подгоняя время. Но оно двигалось по своим законам. Не спеша. Коротая время ожидания встречи с Софьей. Обдумывал и своё. Как приспособить открытую тайну строителей узкоколейки? Планы рождались в моей голове. Многие приходилось отвергать. Дело в том, что исходить нужно было из тех материалов. Какими располагали. Изменение технологии не должно было вызвать удорожания строительства. Иначе всё могло погрязнуть в бесконечных согласованиях и утверждениях. Затянуться на долгие годы.

Здесь меня выручили особенности работы в Заполярье. Дело в том, что здесь я был сам себе хозяином. От меня требовали выполнения плана. Оставляли за мной свободу решения всех технических и технологических вопросов по строительству дорог. Контроль был только на бумаге. А так я был хозяин и бог. Вот и придумал.

В те годы в тундре бросали многое. Продать на сторону было некому. Заказывали все материалы с запасом. Вывозить остатки было дорого. Вот и валялись по тундре брошенные кассеты труб. Железобетонные подставки и стаканы. Плиты дорожные. Плиты перекрытия. В общем, добра в ней валялось море. Тундру превратили в свалку. Она сама заботилась о своей экологии. Получалось ли это у неё? Ответа не знал никто! Да и не интересовался.

25
{"b":"133723","o":1}