ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда они говорили со мной и громила ударил меня ногой, народ спокойно смотрел и проходил мимо. Или отводил взгляд. Ни я, ни моя жизнь и участь не интересовали никого. Подумаешь! Бьют нищего старика! Вот так новость! Нечего шататься и вонять. Здесь же на вокзале не помойка?

Такова была проза жизни. Моей жизни и жизни общества. Участь человека отверженного обществом очень горька и нелегка. И это была моя участь.

Вот и бродил по залу. Стоял у дверей. Выходил на улицу. Мою протянутую руку народ замечал очень редко. Пробовал просить. Но в ответ получал презрительный взгляд или молчание. Оказалось, наука нищенствования тоже не проста. Приходилось учиться.

На вокзале просил милостыню не я один. Просящего народа хватало. Дети, мужчины, женщины, старики, старухи. Увечные, инвалиды, просеивали массу приезжающих и уезжающих людей. Не обходили вниманием и людей, просто проходящих через вокзал. Смотрел, как действовали они. Учился. Осваивал профессию.

До этого наша страна перестала быть страной миллионеров. Деньги и цены привели в нормальный вид. Убрали три ноля. Мелочь снова вернулась в обиход. Но к медным монетам отношение осталось старое. Если эти монеты просто валялись на полу. За ними нагибаться люди не спешили. Особенно молодые. Выронив из кармана, провожали взглядом и шли дальше.

Я этим безразличием и ленью не страдал. Нагибался добросовестно и охотно. Если замечал, валяющиеся монеты не капризничал. Различия между монетами из "серебра" или "меди" не делал. Мне подходили все! Становился на колени, что бы достать или поднять. Не гнушался лечь на пол. Чтобы достать монету, закатившуюся под сидения. Скреплённые они стояли в залах ожидания. На них размещался ожидающий народ. Занимался этим делом и заметил. Скучающий народ увидел мою охоту и начал развлекаться. Специально бросать монеты на пол. В самые труднодоступные места. Это меня не останавливало. Упорно лазил по полу. Старался достать всё. Как набрать указанную мне сумму? Не представлял. Получать побои? Желания не было. О том, что они последуют? Если не сдам указанную сумму? Не сомневался.

Сделал и первые наблюдения. Женщины в возрасте и многие молодые женщины в эти игры не играли. Они просто подавали мне мелочь. Развлекалась в основном молодёжь, парни и девушки, стоявшие компаниями. Они делали это со смехом и радостными комментариями. Для меня отношение окружающих значения не имело. Мне было всё равно. Чувство стыда уже притупилось. У меня была только одна цель. Собрать указанную добрыми работодателями сумму. Чтобы не били. Вот и старался. Закрывал глаза на условности и понятия той другой жизни. Как оказалось, человеческий облик сбросить не трудно. Понимал, что терял его не только я. Терял его и окружающий меня народ. Издеваться над беспомощным человеком занятие не достойное для человека и нормальному человеку чуждое. Люди, поступающие так, как поступала молодёжь, сами теряли человеческие черты. Издеваясь над слабым человеком, они становились чёрствыми, бездушными и безжалостными. Теряли человеческий облик. Это и есть порицаемое зло.

Вернётся ли это зло к ним? Не знаю! Но если Бог видит все деяния, то тогда им суждено познать горе. Хотя этого я им не желаю. Зла на людей во мне нет. Они не виноваты в моей судьбе, в моих бедах, посланных мне жизнью. Я буду нести свой крест. Так мне суждено. Роптать и жаловаться бесполезно. Бороться? Не было сил, да я уже и сдался. Просто плыл по течению. Пытался выжить и не видел выхода. Вопрос:

"Искал ли я его?"

Просто пропускал. Ответ был очевиден.

Занимался сбором мелочи. По уже указанным причинам отдавался этому занятию весь. Внимания на окружающих не обращал. После очередного лазания под сидения ощутил на своём плече руку. Вздрогнул. Остановился и посмотрел на человека стоящего надо мной. В этот момент стоял на коленях. Готовился лезть за очередной монетой. Её бросил юнец из развлекающейся компании. На человека стоявшего надо мной смотрел снизу вверх. А он сиплым голосом сказал мне:

— Кончай этот цирк! Я Клим Тихонович! Проще Митяй. Вставай! Пошли со мной. Поговорим.

Безропотно встал и последовал за ним. Мы вышли из здания вокзала. Митяй достал пачку "Примы". Взял одну сигарету и протянул пачку мне. Я отрицательно покачал головой. Курил когда-то. Но уже больше четырёх лет как бросил. Пожав плечами, Митяй спрятал пачку в карман. Достал из него дешёвую зажигалку. Прикурил сигарету. А я тем временем рассматривал его.

Это был человек невысокого роста, худощавого телосложения, с испорченными зубами и синими татуировками на пальцах и тыльных частях ладоней. Чисто одетый. Он ни чем не напоминал нищего.

В Заполярье работал разный народ. Были и сидельцы. В татуировках немного понимал. Уяснить, кто стоит передо мной смог без труда. Перстни на пальцах. Солнце с лучами на тыльной части ладони. Другие рисунки рассказали богатую биографию этого человека. Он мне рассматривать себя и думать не мешал. Стоял спокойно. Молча. Это его молчание затягивалось. Он не спеша докурил сигарету. Затушил пальцами окурок и бросил его в урну. Посмотрел на меня. Всё понял. Усмехнулся и сказал:

— Ну, новичок! По твоим глазам вижу, со мной ты познакомился. Теперь моя очередь знакомиться с тобой. Рассказывай. Чей будешь? Откуда? Врать не стоит. Усеку на раз. Давай как на исповеди!

Сказано это было спокойно. Но в тоне Митяя были какие-то интонации. От них мороз пробежал по коже. Врать не собирался. Скрывать было нечего. Да и впервые за последнее время кто-то интересовался мной.

Слова выскакивали из меня сами собой. Рассказал ему всё. О жизни в селе в военные годы. О смерти деда, бабки, сестры. О самостоятельной жизни в одиночестве десятилетнего парня. О жизни в Заполярье. О смерти родителей. О своём одиночестве в жизни. Об отобранной квартире и жизни без документов. Рассказал всё это залпом. На душе стало легче. Даже трудности бытия временно отступили. Митяй слушал молча. Ни разу не перебил меня. Его худое бесстрастное лицо не позволяло мне определить его отношения к моему рассказу. Но мне было всё равно. Спешил поскорее высказаться. Излить всё горе накопившееся на душе. И вот высказался ему. Чужому человеку и замолчал. Вновь повисло молчание. Его нарушил Митяй:

— Ладно! Всё понял! В словах твоих слышу правду. Вот и познакомились. Со сбором мелочи завязывай! Много не соберёшь. Да и так унижаться негоже. Проще просить милостыню. Как это делать? Посмотри. Подумай и главное приведи себя в нормальный вид. Грязному оборванцу люди много не подадут. Воняешь и на "алкаша" смахиваешь. Народ этого не любит. Тебе в день кроме четвертака положенного "Кенту" ещё пятёрку нужно сдавать мне. С "ментами" и вокзальным хозяином рассчитывается "Кент". За проживание рассчитываюсь я. Вечером приду за тобой. Отведу и покажу место, где будешь спать. Пока осмотрись и приведи себя в порядок. Осваивайся! Удачи!

Митяй ушел. Я подошёл к зеркальной витрине одного из магазинчиков. Принялся рассматривать себя. До этого старательно обходил витрины и на себя не смотрел. Увиденный в зеркале витрины человек повергло меня в уныние. Худой, обросший, грязный, оборванный, этот незнакомый человек смотрел на меня. Весь его вид вызывал отвращение. О каком сострадании могла идти речь? Да и пахло от этого человека, думаю не запахом роз.

Мне самому был противен отражавшийся в витрине отбросок. А что говорить о людях? Назвать человеком? То, что отражалось в витрине? Даже не поворачивался язык.

Вытряхнул из карманов всю собранную мелочь. Пересчитал. Получилось не густо. 8 рублей 65 копеек. Практически семь часов лазанья по полу дали не много. Даже нужного оброка в 30 рублей не собрал. Сказанное Митяем вдохновило меня. Вернуло на мгновение уже забытое чувство стыда. Думал не долго. Как и что делать? Понял. Вот и приступил. Отошёл от витрины и направился к лоткам. Они занимали все проходы и переходы вокзала.

Истратил все собранные деньги. Купил ножницы, кусок мыла и флакон какой-то туалетной воды. Туалеты везде были платные. Но в подземном переходе к платформам работала женщина. Дворник и уборщица. В этих переходах народ сорил душевно. Окурки, бумажки, раздавленные фрукты, огрызки еды. По асфальту пола размазаны лужи мороженого. Одним словом мусор и грязь. Женщина едва успевала убрать мусор за выходившим народом. Как приходила следующая электричка. Народ густой толпой валил из неё. А навстречу этой толпе приехавших шла такая же толпа к уходящей электричке и вновь слой мусора и грязи покрывал пол перехода. Женщина душевно ругалась и принималась убирать снова. И так постоянно. Прибывшие и убывающие пассажиры проносились потоком. Оставляли за собой загаженный проход. Включился в её борьбу. Принялся собирать бумажки и крупный мусор. Женщина взглянула в мою сторону. Ничего не сказала и продолжила махать метлой. Осмелел и попросил у неё метлу. Она отдала свою метлу. Сама пошла в свою каптёрку и взяла другую метлу. Так дружно мы пережили несколько волн пассажиров. Часы пик закончились. Народа стало меньше. Уменьшилось и количество мусора. Женщина взглянула на часы и облегчённо вздохнула:

38
{"b":"133723","o":1}