ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ты пиши! Как добрался? Как встретили? Как дела? В общем, не забывай! Можешь прислать письмо и без марки. Доставку я оплачу!

Я тоже в долгу не остался:

— Слово барона Гепарда! Обязательно напишу тебе письмо с полным отчётом. Не сомневайся! Жди!

Посмеялись, разжали объятья. Алексей сел за руль, завёл двигатель, и мы уехали, оставив Игоря махать нам вслед.

Завезли Сашу. Простились с ним. На прощанье подарил ему свой навороченный телефон, он смущенно произнёс:

— Ты пиши!

Повернулся и пошёл к своему дому. Смотрел ему вслед, пока он не вошёл в свой подъезд. Мы расстались уже точно навсегда. Это было нелегко…

Алексей довёз нас до дома в граде Московском. Здесь простились с ним. Я передал ему кейс.

— Алексей! Спасибо тебе за помощь. В кейсе документы на джип и генеральная доверенность на тебя. Ещё там деньги. Отдашь миллион рублей родителям Славы. Оплатишь похороны и памятник. Проводи его от нас, поблагодари от меня. Остальные деньги твои, может, решишь устроить свою личную жизнь. Прощай!

Мы обнялись. Вол протянул Алексею руку и бумажник.

— Здесь банковские карточки. Я сожалею о вашем погибшем товарище. Возьмите это от меня. Мне это всё равно не понадобиться.

Повернувшись, я и Вол пошли в подъезд дома. Мы шли не оглядываясь. Прощаться всегда тяжело, а прощаться навсегда? Ещё труднее. За нашими спинами взревел мотор джипа. Алексею тоже было не сладко.

Вошли в квартиру. Раздели верхнюю одежду, сняли обувь. Прошли в комнату. Свет не зажигали. Вол сел в кресло, я пристроился на тахте. В темноте лица другого видно не было. Вол произнёс:

— Ну, поехали!

Понял, что он снял свою шапку. Хотел пошутить, что он произнёс фразу, сказанную первым космонавтом, исчезнувшей страны 12 апреля 1961 года, но не успел. Казалось в голове, что-то взорвалось, брызнув миллионами искр, в тот же миг всё исчезло…

… Постепенно темнота отступила. Зрение вернулось ко мне и я увидел, что сижу на кровати в комнате, куда меня в своё время привёл гор профессор. Мой разум вернулся в тело моего носителя, барона Гепарда. Первое ощущение осознаное моим разумом было чувство голода. Это подтверждало слова Вола о правдивости обещаний гор профессора. Он обещал мне накормить моего носителя немедленно, а выполнить своё обещание забыл. Это говорило о том, что судьба моего носителя была предопределена. Осознание этого не радовало. Мириться с этим, мой разум не хотел. Синтезатор находился на столе. Пользоваться им умел, вот и воспользовался. Для меня очень важно было, как сработает наш с Волом план от этого зависило всё, в том числе и существование моего разума. Ожидание тяжёлым грузом давило на меня. Минуты казались часами. Занять себя было нечем. Поэтому ел, точнее кормил изголодавшего своего носителя даже не чувствуя вкуса того, что ел.

Щелкнул замок двери моей камеры. Хотя ждал его всё это время, еле сдержался, чтобы не броситься к ней. Что хотел сделать? Вступить в бой с гор профессором, если наш план провалился? Это было бесполезно и глупо. Но сдаваться без боя не хотел. Жизнь в этом мире сделала меня бойцом. Научила вести даже безнадёжный бой до конца. С голыми руками кидаться на врага было глупо. Из движущейся мебели был только стул. Встал возле него поудобней ухватив его рукой. К последнему бою был готов.

Дверь медленно наполовину открылась. На пороге стоял гор профессор, он был насторожен, загородившись частью приоткрытой двери настороженно следил за моими движениями, готовый мгновенно захлопнуть дверь или укрыться за ней. Я был как сжатая пружина. Гор профессор это почувствовал и немного прикрыл дверь.

— Стратег ты хороший. Но не учёл главного. Как ты узнаешь меня? Даже я чувствую, что ты готов метнуть в меня стул и вцепиться в горло. Надо было придумать какой-нибудь знак или слово. Слушай! Вот твой свёрток. Этого достаточно?

Всё также прячась за дверью гор профессор положил на пол мой свёрток с оружием и патронами. Я намгновение расслабился, но потом снова подобрался. Промелькнувшая мысль была не радостной. Гор профессор мог допросить разум Вола и узнать о свёртке. Да и для меня этот свёрток был бесполезен. Расспаковать, зарядить оружие требуется время, а у меня его нет. Даже получив свой свёрток, я только мог заменить им стул, использовать для броска в гор профессора. Мы так и продолжали стоять настороженно следя друг за другом. Гор профессор первым не выдержал это напряжения.

Резко распахнув дверь, он шагнул в комнату, бросил мой свёрток на кровать и…, обложил меня много этажным матом. Слушал эту брань и радостная улыбка расплывалась на лице моего носителя. Расслабившись, бросился с объяниями к Волу. Он вначале шарахнулся, но увидев моё счастливоё лицо, бросился мне навстречу. Мы смеялись, обнимая и хлопая друг друга по спине. Немного успокоившись, рассказал Волу старый анекдот.

… Дело было во время войны. На нейтральной полосе встречаются двое. Оба в немецкой форме, с немецким оружием с него и целяться друг в друга. Первый начинает говорить пароли, рассказывать о явках и позывных, называть фамилии и звания общих начальников. Второй всё слушает, но взведенный автомат не опускает и настороженно следит за каждым движением говорящего. Тот уже охрип. Наконец это ему надоело и он опустив свой автомат, покрыл второго отборными матами. Второй выслушал их, опустил свой автомат и ответил ему не менее сочными матами. После чего они бросились в объятья друг другу. Второй обнимая первого обиженно говорил:

— Вот ты дурак! Я ведь убить тебя мог! Почему не сказал так сразу? А то пароли, явки, фамилия и звания начальников, это ведь и немцы всё знать могут. А наш мат, они не постигнут! Кишка тонка! Пошли, нам ещё два дня топать…

Вот так и мы. Гор профессор мог вытянуть из разума Вола всё. Но изучать маты он бы не догадался. Вол почти год был в моём мире и нашей ментальеость проникся. В чём только что и убедил меня. Над этим старым анекдотом смеялись вместе. Меня и Вола переполняла радость, вот и изливали её. Вол был возбуждён больше меня. Пока я распаковывал свёрток, одевал кобуру поверх халата, он восторженно вещал:

— Слушай! Ты должен будешь посмотреть на записи мою встречу с гором профессором. Это было бесподобно. Я очнулся в своём калеке-носителе и едва не заплакал. Мне показалось, что всё произошедшее со мной и наша встреча с тобой, мне приснились. С моих глаз текли слёзы отчаяния, но моя рука, двигаясь по постели наткнулась на свёрток и слёзы мгновенно высохли. Я подвинул его к себе и в это время щёлкнул замок двери. Она открылась. На пороге стоял гор профессор, со злорадной улыбкой на лице. Он шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь. Щёлкнула магнитная защёлка. Я мог нажать кнопку переместителя сразу, но злорадная улыбка гора профессора остановила меня, решил насладиться своей местью. Молча смотрел на него.

— Дорогой Вол! Ты вернулся! Скучал за своим носителем? Как он не жмёт? Ты знаешь? Я решил поместить твой разум в реторту, раз тебе не подходит твой носитель. Мы прямо сейчас и займёмся этим, только помогу тебе посадить твоего носителя в кресло. По дороге к лаборатории можешь насладиться им в последний раз. Тебе думаю в реторте пон…

В это мгновение я нажал кнопку. Перемещение наших разумов произошло мгновенно. Знаешь это не такие ощущения, как переживал ты при переносе твоего разума. Гор профессор Рут достиг многого. Разум гор профессора перемещённый в моего носителя заканчивал говорить начатую фразу:

— …равиться. Узнаешь новые ощущения. Ой! Что это?

Уже находясь в его носителе ответил ему радостно:

— Это твои новые ощущения!

Ты бы видел выражение лица калеки-носителя! Этого передать тебе не могу. Ты вижу готов? Пошли полюбуешься на гор профессора.

Вол тащил меня за руку. Наши комнаты-камеры были рядом, так что дошли быстро.

На кровати сидел калека-носитель Вола. Озадаченно-растерянное выражение его лица сменялось глубокой задумчивостью. Когда мы вошли он отвернулся. Демонстрируя своё нежелание общаться с нами. Но Волу на это было наплевать. Многовековая жажда мести бурлила в нём. Она рвалась наружу и он даже не пытался сдержать её. Вол наслаждался ею, был счастлив и радостен от того что она свершилась. Озабоченно-ласковым тоном он заговорил, обращаясь к сидевшему на кровати:

27
{"b":"133725","o":1}