ЛитМир - Электронная Библиотека

Но…

Пункт первый: начальник всегда прав.

Пункт второй: если он не прав, см. пункт первый.

Короче, девиз: «Помни о главном!» И подпись: «Главный». И это уже приказ.

Так что отвечать-таки придется. Даже если слов нет. Даже если — ни слова больше.

От вас, агент Скалли, никто и не ждет никаких слов — ни в собственное оправдание, ни в обвинение властным структурам на предмет сомнительных методов…

Слово имеет Сам! Сам — директор ФБР.

— Согласно рекомендациям отдела и профессиональному кодексу чести, агент Дэйна Скалли должна уйти в обязательный отпуск. До тех пор, пока не будет детально расследован ее проступок по служебной линии. Наш негласный устав гласит, что агент может, а в данном случае должен быть отстранен от работы без выходного пособия — ввиду опасной природы ее неподчинения, прямого неподчинения вышестоящему начальству. Вынуждены потребовать у вас, агент Скалли, табельное оружие и значок… прежде чем вы покинете нас.

Директор суров, но это директор. «Помни о главном. Главный.»

Железный Винни, правда, попытался скрасить… Он, конечно, Железный, но все-таки он — Винни. Не вини, Винни, да невиновен будешь…

И что же скажешь, коллега Уолтер? Или теперь просто и отвлеченно — мистер Скиннер?

— Дэйна!.. М-м… Мисс Скалли, мы бы просили вас быть в пределах досягаемости для… нас…

— Кто это — мы? Лично вы, Уолтер? Или эти все?.. О, прошу прощения, мистер Скиннер! Прошу прощения, господа! Я немножко не в себе. Или вы не во мне. Или мы все — вне друг друга. Не так ли? До свиданья, господа.

— Нет уж, прощайте, мисс Скалли.

— А вот уж никогда.

— М-м?

— Не прощу.

— Что вы себе позволяете, агент?!

— Я?! Агент?! Какой я вам агент?! Г-г… главный!

— Не горячитесь, мисс Скалли.

— Я холодна, как лед! Холодна, как… агент Молдер.

— Вы горячи, как… агент Молдер. По вашим словам, он… испепелен? М-м?

— Да. Но его пепел уже остыл, г-главный. Но учтите, вы все!.. Пепел Молдера стучит в моем сердце.

— Где-то когда-то я что-то подобное слышал. Или читал?.. Интермедия?.. Прекратим интермедию, мисс Скалли.

— Я не начинала!

— Ну и заканчивайте… Коллега Скиннер, у вас что, еще вопросы? К мисс Скалли?

— Сэр! Всего лишь напутствие. Вы позволите, сэр?

— Позволю ли я что-то не позволить вам, мистер… простите… коллега Скиннер!

— Тогда… с вашего позволения, сэр…

— Конечно-конечно!

— Дэйна…

— Называйте меня мисс Скалли, мистер… Скиннер.

— Мисс Скалли… Видите ли, мисс Скалли… Мало ли… Еще могут возникнуть вопросы в процессе расследования… Расследования по определению местонахождения агента Молдера. И ваши показания могут… Не могут не… Могут и не… В общем, ты меня поняла, Дэйна?

— Я вас не поняла, мистер Скиннер. В присутствии. .. э-э… всех присутствующих официально заявляю: я не поняла… Я сказала все, что знаю. Насколько я знаю, агент Молдер мертв. Агент Молдер погиб. Агент Молдер убит.

И подавитесь своими дешевыми амбициями! Профессиональный кодекс чести! Какая-такая честь, ваша честь?!

И выходным пособием подавитесь! Жмоты мелочные!.. А она как раз туфельки присмотрела. Ничего! Босиком, но в шляпке!

И табельным оружием бывшего агента Скалли подавитесь! И значком агента ФБР подавитесь! Получите и не утруждайтесь в расписывании под… протоколом изъятия.

— Мисс Скалли?

Да, мистер бывший Главный? Какого еще рожна?!

— Только не думайте, мисс Скалли, что всем нам будет без вас трудно. Нам — нет. Трудно будет вам. Без нас.

— Теперь всё, сэр?

— Теперь всё.

— Прощайте, сэр.

— Прощаю, мисс… Иди и больше не греши.

— Не могу обещать, сэр. Но в любом случае, вне этих стен, сэр!

— Одобряю, мисс! И все присутствующие одобряют. Заметили?

…А старая грымза, Мэнни-Пэнни со столетним стажем, все сидит и сидит в приемной, стучит и стучит на «Ундервуде». Аккурат отстукивает приказ об увольнении агента Скалли без выходного пособия, нет? И впрямь ведь пересидит всех и каждого в этом гадючнике. И на всех и каждого — приказ об увольнении: тюк-тюк, тюк-тюк-тюк… И — на подпись Главному. А тот подмахнет не глядя — Мэнни-Пэнни испытанный и бесценный сотрудник! Глядишь, последний приказ об увольнении старая грымза отстучит на самого Главного. А тот подмахнет не глядя!

Во всяком случае, Дэйну старая грымза уже пересидела. И все присутствующие одобряют…

Нет, таки не все! Железный Винни таки выскочил из кабинета:

— Агент Скалли!

— Агент? Вы сказали «агент», мистер Скиннер?

— Агент, Дэйна. Для меня, Дэйна, вы по-прежнему агент.

— А если так, то растолкуйте мне… или хотя бы себе, что там за люди в кабинете!

— Эти люди выполняют свой долг, Дэйна.

— Они фактически разваливают наше дело! Узаконивают беззаконие.

— Они действуют в строгом соответствии с нашим негласным уставом. А вы — нет!

— Не они ли санкционировали травлю агента Молдера — как моральную, так и физическую, посредством дозатора с наркотической дрянью?!

— Без комментариев, Скалли.

— Уж какие тут могут быть комментарии!

— Единственное, что я могу обещать, — расследование будет продолжено.

— Расследование-фарс! Они убили Молдера. Они убили отца Молдера. И они будут искать убийцу Молдера и убийцу отца Молдера! При всем моем уважении, сэр… вам не кажется, что вы несколько переоцениваете собственную значимость в общем руководстве ФБР?

Мистеру Уолтеру Скиннеру никогда ничего не кажется. Он сугубый прагматик. Он — Винни, но он — Железный.

Возвращайтесь в кабинет к Главному, Винни. Но мельком поинтересуйтесь, что за очередную бумагу готовит старая грымза Мэнни-Пэнни. Не исключено, следующий приказ будет по вашу душу, Винни. Ступайте к коллегам, Винни, ступайте — они вас, наверное, заждались.

Да и мисс Скалли надо идти — вещички с бывшего рабочего места собрать, то-сё…

А вещички можно и нужно собрать не только со своего рабочего места, но и с бывшего рабочего места напарника Молдера. Агент Молдер, знаете ли, со вчерашнего дня тоже не состоит на службе в ФБР — его светлый образ навсегда сохранится в наших сердцах. Но кое-какие вещички в память о нем хотелось бы забрать. Вернее, вещичку…

Выдвигаешь верхний ящик стола до упора, засовываешь руку по локоть, шаришь ладонью и нашариваешь дискетку в пластиковом футлярчике, изнутри прикрепленную скотчем к верхней крышке стола.

— Вот и она!

— Увы… Не — вот. Лишь футлярчик. А самой дискеты нет.

— Теперь, мисс Скалли, у вас нет ничего. Ни-че-го. Мало того, что ни-ког-да, так еще и ни-че-го.

— Ступайте, мисс Скалли, ступайте.

— Куда?

— Да хоть куда! Но отсюда. К мамочке ступайте, возрыдайте на ее груди, пожалуйтесь на сей несовершенный мир, населенный дурными и коварными людишками, не желающими странного…

— Здравствуй, мама…

— Господи, Дэйна! Что случилось? На тебе лица нет!.. Погоди, а туфли?

— Сняла. Они стали натирать.

— Ты шла сюда пешком?! В столь поздний час?!

— Мам… — и горючие слезы как наконец-то разрядка внутреннего и такого долгого напряжения.

— Дэйна, Дэйна… Ну-ка, сядь. Ну-ка, укройся пледом. Сейчас я тебе горячую ванну. Господи, Дэйна, я не видела твоих слез с пятилетнего возраста… Господи, Дэйна, что, наконец, случилось?

— Ничего. Ни-че-го. И ни-ког-да.

— Но ты же плачешь!

— Просто нервное. Наверное, перед месячными…

— Счастливая!

— Ты о чем, мама?!

— У тебя еще есть месячные.

— Это единственное, что у меня осталось.

Нью-Йорк, 42-я стрит 19 апреля, утро Порнуха — она и в Африке порнуха. Правда, лишь на взгляд туристов: «О! Куда не глянь — все голые и темпераментные!» Не путайте причину и следствие, туристы! Местное население голое потому, что жара… ну и нищета, разумеется. А темперамент — тоже потому, что жара… легендарный южный темперамент.

В Америке же порнуха — не «куда не глянь», но в отведенном для того месте. И место — 42-я стрит. Славится она, 42-я стрит, массажными салонами, секс-шопами, «живыми картинками» и прочими обнаженностя-ми. В общем, стучи в любую дверь — и тебе воздастся по твоей потенции. И недорого!

3
{"b":"13373","o":1}