ЛитМир - Электронная Библиотека

Упомянутый федеральным агентом серый «Седан» стоял на противоположной стороне улицы, как раз напротив выхода из забегаловки: похоже, неведомый наблюдатель был уверен, что агенты не сумеют захватить его врасплох. Однако пользоваться парадной дверью Фокс и не собирался. Вместо этого он, быстро оглянувшись по сторонам, нырнул в проем черного хода, ведущего, как Малдер успел обратить внимание, как раз на зады автостоянки. Ему повезло: на заасфальтированной площадке было пустынно и тихо. Пригнувшись, Фокс скользнул к серому «Седану», на который недавно указывал Дане, и резко распахнул дверцу водителя.

Понятное дело, ни один мало-мальски профессиональный «наружник» не дал бы Призраку и десятой доли шанса на успех — но, к счастью, человек, сидящий за рулем автомобиля и смущенно хлопающий ресницами, не имел к профессионалам наружного наблюдения ровным счетом никакого отношения. Несмотря на штатскую одежду, делающую его внушительнее и выше ростом, Малдер узнал незадачливого наблюдателя сразу. Это был рядовой армии США, морской пехотинец Гарри Данхэм.

— Рядовой, выйдите из машины, — грустно скомандовал Малдер.

На Данхэме были джинсы, синяя джинсовая куртка, клетчатая рубашка, расстегнутая на груди, и ботинки с высокими каблуками, прибавляющие владельцу пару сантиметров роста — но, тем не менее, до классических ковбойских «семи футов шести дюймов» бойцу и сейчас было ой как далеко.

— Послушайте, я должен был вас предупредить! .. — запальчиво начал рядовой, покорно выгружаясь из машины. Теперь стало видно, что он не такой уж и клинический задохлик. Вполне пропорционально сложенный, довольно крепкий парень. Только вот рост подкачал — да еще лицо, вылепленное страхом… — Вам угрожает смертельная опасность!

— Однако раньше вы что-то не стремились к сотрудничеству с нами, — напомнил Малдер.

— Я не мог говорить, пока рядом был полковник Уортон… — начал оправдываться рядовой. Голос его окреп: — И еще вот этот тип! — он ткнул дрожащим от негодования пальцем куда-то за спину Фоксу.

Малдер обернулся. У центрального выхода из забегаловки стояла Скалли, придерживая за руку улыбающегося во весь рот неудачливого охотника за жабами» и напряжённо прислушиваясь к разговору.

— Честер? Да, он просто мальчишка!

— Нет, сэр, отнюдь! — Данхэм проводил, ненавидящим взглядом паренька, садившегося в машину федеральных агентов. — Он не тот, кем кажется!

Подошла Дана:

— Что тут у вас происходит, мужчины?

— Да вот, рядовой Данхэм хочет объяснить, по какой причине нам угрожает смертельная опасность. — с улыбкой сообщил Малдер.

Солдат вспыхнул:

— Да, я утверждаю, что вам угрожает серьезная опасность! Вы впутались в дело, в котором ни черта не смыслите.

— Так, может, наконец, расскажете, в чем же дело? — неодобрительно прищурилась Скалли. Или этот парень собирается водить ФБР за нос, или ему действительно известно что-то важное — важное и смертельно опасное. В любом случае, пора бы уже сделать выбор, дружок…

Несколько секунд Данхэм нервно кусал губы, и наконец решился:

— Бове предупредил полковника, что будет убивать его людей одного за другим — до тех пор, пока тот не отпустит гаитянцев на родину. Но полковник не поддался на угрозы, — наоборот, он приказал нам начать избивать людей Бове и вообще всячески давить…

— Полковник Уортон санкционировал избиение незаконных эмигрантов?! — недоверчиво переспросила Скалли.

— Приказал! Он и не такое заставляет нас делать с этими людьми…

— Но почему вы не выступили против, не подали на него жалобу, в конце концов?

— Потому что нам всем тоже обидно! Обидно за страну, за ребят… Как и полковнику…

— Обиженным не место в морской пехоте, — глубокомысленно заметил Малдер.

— И чем же ответил Бове? — Скалли пропустила мимо ушей реплику напарника.

— Он сказал, что отнимет у нас у всех души.

— И вы поверили, что он на это способен?

— Джек Мак-Альпин был моим другом. И смотрите, что с ним случилось!

— Мы не знаем, что с ним случилось, — строгим тоном школьной учительницы возразила Скалли. — Но наверняка его заболевание можно объяснить с медицинской точки зрения.

— Там, дома, коллега моего отца, Клайв Джессомен, пересекся на одной сделке по недвижимости с гаитянцем — еще до того, как на Гаити началась революция. Так вот, через две недели дочь Джессомена заболела. Врачи ломали голову, не могли понять, что с ней произошло. Все, что смогла сделать наша хваленая медицина — это несколько уколов морфия, чтобы облегчить боль. Девушка умерла через пять минут после полуночи в тот день, когда должна была состояться ее свадьба. Когда выяснили, что с ней произошло, все оказалось очень просто. При вскрытии обнаружилось: у нее в животе корчилась здоровенная связка змей…

Рядовой замолчал, поигрывая желваками. Малдер задумчиво разглядывал носки своих сапог. Видно было, что он не принял всерьез ни одно слово Данхэма.

— Старая добрая сплетня, из тех, которые любят рассказывать друг другу пожилые леди, — высказала общее мнение Скалли.

— Нет, мэм, ничего подобного. Видите ли, мужем той девушки, дочки Клайва, должен был стать я.

Данхэм молча повернулся спиной к федералам и зашагал к своей машине.

* * *

— Ты думаешь, то что он рассказывает о лагере, — правда? — негромко спросила напарника Дана, когда пыль, поднятая «Седаном» рядового, улеглась.

— Ну, пока не видно причин, по которым он мог бы лгать, будем считать так.

— Данхэм очень суеверен, а суеверие порождает страх. Вуду на этом и держится. Это точно такая же иррациональная штука, как детская уверенность, будто нельзя наступать на трещины в асфальте.

— Почему же он тогда избегает Честера? — Малдер кивнул в сторону их собственной машины. — О, черт!

Салон приземистого красного «Шевроле» был пуст.

— Вот он!

Мальчик неторопливо удалялся по улице в сторону порта, глядя себе под ноги, что-то насвистывая и время от времени задумчиво утирая нос длинным рукавом рубахи. Несмотря на неспешность шага, малолетнего гаитянца уже отделяло от федеральных агентов метров тридцать.

— Честер! — крикнул Малдер и рванул вдогонку.

Мальчик испуганно обернулся и перешел на рысь.

…Странное дело — казалось бы, что стоит длинноногому взрослому в хорошей физической форме догнать тринадцатилетнего мальчишку, только что весьма прилежно набившего желудок в дешевой закусочной? Но как ни прибавлял ходу Фокс, спина мальчишки все так же маячила в десятке метров впереди. Если бы Честер проявил подобную прыть на кладбище, федеральным агентам вовек не пришлось бы вести с ним задушевную беседу за чипсами. Хотя расстояние между мальчиком и федеральным агентом все же постепенно сокращалось, Малдер печенкой чувствовал: мальчишка уходит, соскальзывает с крючка! И ведь уйдет же…

Дорога вильнула, выводя, наконец, на пирс. Казалось, вид моря придал юному гаитянцу новые силы: он рванулся вперед и сразу выиграл пару метров. Замелькали стоящие у причала малотоннажные суда, сваленные кое-как снасти, какие-то нераспакованные контейнеры, покрытые ржавчиной погрузочно-разгрузочные механизмы…

— Честер! Стой! Ничего тебе не будет! — срывая голос, отчаянно закричал Фокс на бегу.

Но парнишка уже поднырнул под сваленные грудой непонятные железобетонные конструкции, мелькнул ярким пятном на фоне серых стен склада и исчез, растворился в припортовом беспорядке. Свернувший за угол Малдер лишь столкнулся нос к носу с черным котенком, сидевшим на высоком перевернутом баке, беспомощно поискал беглеца взглядом… и плюнул в сердцах.

Временный лагерь

для незаконных эмигрантов

Фолкефоун, штат Каролина

День второй

Прием пищи чем-то напоминает священнодействие. Это заметили еще древние, сделав трапезу одним из важнейших обрядовых элементов. С первого курса Академии полковник Уортон старался придерживаться материалистического мировоззрения — настолько, насколько позволял ему личный опыт. Гаитяне, с которыми в последние годы так плотно свел его крутой поворот судьбы, полагали, что вместе с пищей человек легко может проглотить враждебного Лоа, но, как Уортон неоднократно подчеркивал, ему всегда было с высока плевать на суеверия туземцев. И гаитянским Лоа — уж во всяком случае — не место на американской земле.

7
{"b":"13378","o":1}