ЛитМир - Электронная Библиотека

Поздний вечер

…Мощные противотуманные фары на мгновение осветили ромбовидный придорожный знак с белой цифрой «десять», выведенной в центре. Прищурившись, Малдер смотрел сквозь покрытое капельками дождя лобовое стекло своего «Шевроле» на приближающуюся машину. Бубновая десятка, которую он до этого машинально вертел в руках, плавно легла на приборную панель. Именно игральная карта, спикировавшая под ноги федеральному агенту, когда он открыл дверь своего номера в мотеле, и привела его сюда, к десятому на этой дороге километровому столбу. Как известно, кто владеет информацией — тот владеет миром. Малдер мог бы внести в расхожую фразу поправку: «Кто манипулирует информацией — тот манипулирует миром».

Человек, которого он дожидался сегодня на обочине пустынного шоссе, был одним из тех, для кого манипуляция информацией превратилась в привычное, где-то даже рутинное занятие. Фокс мог только догадываться, какую именно из служб, распоряжающихся судьбами мира, представляет его безымянный информатор. Время от времени этот человек возникал из ниоткуда, как чертик из табакерки, подкидывал Малдеру очередную строго дозированную порцию сверхсекретных сведений и бесследно исчезал, будто его и не было.

Трудно допустить мысль, что люди, посвященные в сокровенные тайны самых разных организаций — от службы по борьбе с террористами до армейской научной разведки — идут на контакт с представителем Федерального Бюро исключительно из нездоровой тяги к социальной справедливости. Фокс прекрасно понимал, что его пытаются использовать «втемную», как пешку в сложной и жестокой партии. Но пока интересы осведомителя не входят в прямое противоречие с его личными, Малдера, интересами, игнорировать подобный канал получения информации было бы попросту глупо.

…Погасив фары, подъехавшая машина прошуршала по мокрому гравию и остановилась на обочине напротив автомобиля Фокса. Хлопнула дверца, и щеголевато одетый негр с седоватой щетиной на щеках тяжело опустился на соседнее кресло. Скрипнула кожа обшивки.

— Я удивился, когда получил условный знак, — вместо приветствия сухо сказал Малдер. — Я думал, что наша последняя встреча была действительно последней. Зачем вы здесь?

Сосед искоса посмотрел на него:

— Ваше расследование, агент Малдер, заходит в тупик, не находишь?

— И вас заинтересовало дело о психопате из морской пехоты, который нарушает права незаконных эмигрантов?..

— У этих людей нет прав. Через двадцать четыре часа весь округ Фолкстоун будет закрыт. Доступ — только для военных. Никакой прессы, никаких наблюдателей со стороны.

— Ну, а как же мы со Скалли?

— Полагаю, вас отзовут в Вашингтон. По важному делу.

Фокс моргнул.

— Понятно… Лагерь делают невидимым. Но почему?

— На всякий случай. Если вы не заметили, агент Малдер, статуя Свободы отправилась на пикник. Как гласит наш закон, самый справедливый в мире, если ты не гражданин этой страны — держись от нее подальше.

— Зачем же их тогда удерживают? Отпустили бы на Гаити — и вся недолга…

— Во время последней нашей миротворческой миссии в Гаити трое солдат армии США покончили с собой. Двое из них служили под началом полковника Уортона.

— То есть получается, что армия практически открыто санкционирует месть Уортона… Но при чем здесь эмигранты? Это ни в чем не повинные гражданские лица…

— А кому какое дело? Может быть, у кого-то в Конгрессе скоро будут проблемы, но к тому моменту, когда эти ребята соберут соответствующий Комитет, дело будет выглядеть так, как будто лагеря вообще нет и не было…

Гостиница

Фолкстоун, штат Каролина

День второй

Поздний вечер

— …Нет, вы не понимаете, — сухо проговорила Скалли в трубку. — Я и так уже полчаса жду. Я пытаюсь найти рядового Данхэма… Так… хорошо, пишу…

Ладонь, оцарапанная колючкой терновника, чесалась нестерпимо. Кроме того, с самого обеда Дане нездоровилось. Кружилась голова, подташнивало, временами начинало знобить. Часа три назад она выпила пару таблеток аспирина, но это почти не помогло. Ладно, пройдет… Скалли бросила взгляд в зеркало, висящее на стене у телефона. Какое-то неуловимое движение в глубине стекла на мгновение привлекло ее внимание, и Дана застыла, с замиранием сердца вглядываясь в отражение…

Хриплый голос на том конце провода вывел ее из оцепенения.

— Угу… Ясно… Да, спасибо, я поняла. До свидания. — Она повесила трубку и двинулась к дверям.

…Длинный коридор гостиницы был освещен тускло и как-то «пыльно», мутновато. Похоже, гостиница переживала не лучшие времена — в целях экономии горела только каждая третья лампа. Желтоватый электрический свет отражался от хромированной цифры «семь», украшающей дверь номера, в котором остановился Фокс.

— Малдер! — позвала Скалли, кладя ладонь на круглую ручку дверцы. — Малдер, у тебя опять не заперто! — Дана толкнула дверь и вошла в номер.

В просторной квадратной комнате, совмещающей функции спальни и гостиной — и, кажется, типичной для всех однокомнатных номеров в недорогих гостиницах от атлантического до тихоокеанского побережья, — было пусто, но за дверью ванной негромко журчала вода.

— Малдер, ты только послушай! — Скалли наискось пересекла номер. — Рядовой Данхэм ушел в самоволку вчера вечером…

Ковер под дверью ванной комнаты мокро хлюпнул под ногами, и Дана замерла на полушаге. Наклонилась, близоруко прищурясь — и негромко застонала сквозь сжатые зубы. В щель под дверью сочилась мутноватая вода, подкрашенная чем-то красным. Не может быть!..

— Малдер! — Дана рванула на себя дверь и ворвалась в ванную комнату.

Ванна, небольшое эмалированное сооружение на высоких ножках, была переполнена до краев. Из отвернутых до предела кранов — обоих — хлестали пенные струи. В ванне, почти полностью погруженный в розоватую жидкость, плавал остриженный «под ноль» человек, и его поза и лицо, полу скрытое водой, однозначно свидетельствовали: человек мертв.

— О, боже! — вырвалось у Даны.

Она подскочила к ванне и начала судорожно закручивать краны.

Вода уже почти перестала литься, когда дверь номера со стуком распахнулась. Скалли повернула голову.

На пороге, покачиваясь и обводя комнату совершенно бессмысленным взглядом, стоял рядовой Мак-Альпин. Несколько мучительно долгих секунд Дана не могла отвести глаз от его куртки-хаки, забрызганной кровью до самого воротника.

— Скалли!..

Рядовой сделал короткий шажок вперед, и Дана увидела Малдера с пистолетом в руке, подталкивающего рядового.

— Вот, нашел этого орла на улице — он бродил вокруг гостиницы. — Малдер с сомнением поглядел на бледное лицо напарницы, ее расширенные зрачки… — Ты как, в порядке?

— Да…— Дана повернулась к ванной. — Похоже, что тут у тебя плавает рядовой Данхэм… А мог быть и ты.

Фокс быстро оглядел номер, и кивнул.

— Когда я поймал Мак-Альпина, у него в руках было вот это, — и Малдер протянул напарнице обернутый куском газеты короткий нож с лезвием, покрытый свежей, только начинающей запекаться кровью…

Временный лагерь

для незаконных эмигрантов

Фолкстоун, штат Каролина

День третий

Казалось, за последние дни в обширном подвале главного корпуса фолкстоунского лагеря для незаконных эмигрантов ничего не изменилось: все тот же полумрак и тишина заполняли просторное помещение. Только на сей раз в клетке, выполняющей роль камеры, на жесткой деревянной скамье, намертво прикрученной к полу, сидел не высокий мускулистый чернокожий, а осунувшийся белый мужчина со смертельно усталым, покрытым запекшимися ранами лицом.

— Вы помните, как покидали больницу? — спросил Малдер.

Мак-Альпин покачал головой:

— Нет. Я не помню ничего из того, что происходило за последние три дня. Могу только сказать, что сейчас у меня такое ощущение, будто я спал и никак не мог очнуться…

9
{"b":"13378","o":1}