ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Уходя она зафиксировала статику квартиры. Что изменилось? Ага… вон той газеты на журнальном столике не было. Лежит холмиком, словно что-то прикрывает. Ощущения недобрые. Может бомбу оставили? Нет, железом не пахнет… железом и взрывчаткой не пахнет, но запах все равно непередаваемо мерзкий. Мила осторожно приблизилась к столику, щелкнула пальцами в воздухе, сбрасывая газету и отшатнулась. Прямо на нее, ощерившись в мертвом оскале, таращилась желтыми остекленевшими глазами, отрубленная кошачья голова. Черная шерсть стояла дыбом. «Вот уроды!» Справившись с отвращением Мила склонилась над столиком и поморщилась. Словно ножом чиркнули по сердцу. Голова покоилась прямо на большой фотографии — портрете Никиты. Фотография, помнится, она была вставлена между стеклами серванта, крест на крест перечеркнута красным фломастером. Кроме того с отрубленной кошачьей башки на нее натекла лужица крови, которая еще даже как следует не запеклась. Свежая. А вот под столом, пластиковый пакет со следами крови… в нем голову и принесли. А где ж забили бедную животину? Точно! Этот мерзкий запах — запах смерти ощущался еще на крыше.

Мила вышла на лестничную площадку и не запирая дверь, а просто притворив ее за собой, вновь поднялась на крышу девятиэтажки. Несколько секунд постояла прислушиваясь к ощущениям и безошибочно выбрав направление пересекла крышу, перепрыгивая через бетонные ребра. Охотничье чутье не обмануло. Возле противоположного края крыши, прислоненный к трубе вентиляции, лежал большой черный мешок в котором обнаружились, как собственно обезглавленная кошка, так и орудие казни — окровавленное ножовочное полотно. Бедняге похоже отпилили голову живьем. Что за странные действия? Зачем? Напугать? Кого? Ну не Истинную же… значит Наблюдателя… Никиту… Предупредить, чтоб не лез, а то будет то же самое с ним самим. Но ведь они хотят выйти на матку по следам Никиты. Или уже сами могут, своими силами? Или просто издеваются, от глупой своей «муравьиной» дерзости? Черт! Столько вопросов, а ответов нет! И времени мало! Оставив мешок на крыше (не тащить же с собой) Мила вернулась в квартиру. Брезгливо, с помощью газеты засунула кошачью голову обратно в пакет, в котором ее принесли. Взяла фото Никиты и попыталась отмыть его струей воды в ванной. Кровь смылась почти вся, но фотография все равно была безнадежно испорчена. Тогда Мила порвала ее в мелкие клочки и спустила в унитаз приговаривая: «Прости, друг Никита… но лучше тебе будет этого не видеть». Теперь, хоть это и было практически безнадежным делом, следовало пройти по следам живодеров. Вдруг да выясниться какая-нибудь новая деталь. Захватив пакет с головой и свою сумку, Мила вышла из квартиры. Крутнув ладошкой возле замочной скважины, заперла дверь. Следы «муравьев» вели в лифт. Пешком ходить не хотят, суки. Она вызвала лифт и спустилась на первый этаж. Вот они следы… ведут на улицу… четкие, свежие… Мила пошла по ним, уверенно, как гончая.

Выйдя из подъезда, она кинула пакет на коробку с мусором стоящую у дверей мусороприемника. Усмехнулась представив себе рожу бомжа, который полезет в этот пакет в поисках поживы. Следы вели направо, к площадке для парковки машин и там обрывались. «Уехали, — констатировала Мила. — А на чем интересно?» Она присела на корточки и внимательно изучила несколько квадратных метров корявого асфальта. Ага! Вот они… два четких следа от протекторов. Мотоцикл. Мила автоматически глянула на часы. Было без четверти одиннадцать. Быстро темнело.

****

Закончив писать дневник, Никита некоторое время послонялся по кухне. Пошел в спальню, прилег. Не лежалось. Он зашел в зал, некоторое время посмотрел с Ритой телевизор. Смотреть было не интересно, так как Рита все время переключала каналы. Делала она это безапелляционно и с мнением Никиты не считалась. В итоге он покинул зал и вернулся на кухню. Открыв ноутбук попытался почитать записи Климонтовича. Не читалось. Изучение документов требовало концентрации внимания, а его не было. В голове свербела одна мысль — пойти на этот самый Цветной девять и проверить, нет ли там Алены Вишняк. Вдруг все удастся решить в один день! Он уже во всех красках представлял себе картину — Мила возвращается, а он ей, вот мол, пока ты ходишь неизвестно где, я уже и нашел эту вашу «матку». Тоже не пальцем деланный! Правда, о том, что дальше будет с этой самой Аленой, он пока предпочитал не думать. Еще конечно смущала просьба Милы, никуда не выходить одному. Но с другой стороны… чего ему опасаться? За этой квартирой, по утверждению самой же Милы никто не следит. А значит и за ним, никто следить не может. Да в конце концов всю первую половину дня, до него вообще никому никакого дела не было. Выкручивайся, как можешь. Он и выкручивался между прочим. Мысль о том, что он вычислил «матку», жгла, не давала покоя и требовала немедленных действий.

Постепенно, Никита убедил себя, что нет ничего плохого в том, чтобы прогуляться полчасика, подышать воздухом и заодно заглянуть по адресу этой самой Алены. Ужасно хотелось прихвастнуть перед Милой своим открытием. Никита мысленно разговаривал с ней, приводил убедительнейшие, как ему казалось доводы и в итоге она соглашалась и даже хвалила его за инициативность. Это выглядело конечно, как-то по-детски… но… в конце концов Никита решил, тихонько смыться, ничего не говоря Рите. Объясняться с ней не хотелось. Да и в конце концов, кто она такая, чтобы он перед ней отчитывался. Он зашел в зал, как бы глянуть, что идет по телевизору. Рита бросила на него мимолетный взгляд (вот ведь кукла азиатская, ее вообще-то хоть мужики интересуют?) и опять уставилась в экран на котором демонстрировалось очередное ток-шоу. Рядом с ее креслом, на журнальном столике стояла тарелка с большой кистью винограда, от которой она время от времени отщипывала виноградины и медленно их ела, как-то по-деревенски сплевывая косточки в руку. Вечерело. Свет Рита не включала и в комнате стало довольно темно. Никита пару минут постоял рядом с ней, делая вид, что смотрит шоу. Даже выдал несколько комментариев по теме. Съел несколько виноградин и ретировался, как бы случайно притворив за собой дверь в коридор. Поскольку звук у телевизора включен был довольно громко, а на экране постоянно хлопали и ржали, Никита был уверен, что Рита не заметит его ухода и может быть даже, вообще не заметит отсутствия. Он осторожно оттянул язычок замка и выйдя на лестничную площадку так же осторожно прикрыл за собой дверь. Щелчок был почти не слышен.

Больше всего Никита сейчас опасался столкнуться с возвращающейся Милой. Ситуация будет довольно глупой, придется объяснять, что да как. Он выскочил из подъезда и двести метров от дома до трансформаторной будки преодолел, чуть ли не бегом, после чего успокоился и дальше пошел нормальным шагом. Быстро наваливались сумерки. Жара спадала. Хозяева вывели на вечернюю прогулку своих собак. Те носились вокруг них, разминая отлежанные за день лапы и заливаясь радостным лаем.

Свежевыкрашенные в веселенькие цвета, и имеющие от этого игрушечный вид, пятиэтажки, утопали в оглушительной зелени деревьев и кустарников. Воздух казалось наполнен запахом цветов, скошенной травы и птичьим гомоном. Облачка мошкары, пронизывали стремительные яркие стрекозы, а в траве неистово верещали кузнечики. Все было так знакомо и обыденно, что совершенно не верилось в существование, какой-то там Службы карантина, «муравьев»- монстров, «матки», погибших подростков и всего этого расследования… Словно не было этих сумасшедших дней. Просто он, Никита, как тогда, идет на свидание… на первое свидание… с Милой. И только взгляд на закольцованную черным браслетом левую руку, разрушал иллюзию, возвращал к нереальной действительности.

Погруженный в свои мысли Никита перепутал начало и конец Цветного проезда и свернув к нему возле почты, вместо девятого, вышел к двадцать девятому дому. Остановился в недоумении — как это он так. Затем достал телефон и посмотрел время. Двадцать два, тридцать пять. Стремительно темнело. Никита остановил прохожего и спросил о месте нахождения нужного ему дома, тот махнул рукой в противоположный конец улицы.

31
{"b":"133790","o":1}