ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда дверь за ним захлопнулась, Скалли поджала губы и повернулась к Фоксу.

— Молдер, — сказала она, — ты, как всегда, в своем репертуаре. Ну зачем ты грузил их этими убийствами в Полхеттен Милл?

— Потому что это очень похоже на правду.

— Но ты же знаешь, что никто в это не поверит…

— Поверят, не поверят… Какое отношение это имеет к истине?

— Ты маньяк, Молдер, — безнадежно сказала Скалли.

Призрак усмехнулся.

— Вовсе нет. Просто мне не мешают стереотипы.

— То, что ты называешь стереотипами, все остальные называют здравым смыслом.

— Здравость смысла оценивается тоже всеми остальными? А тебе не кажется, что бессмысленно мерить длину линейки ею же самой? Дэйна, мы с тобой пережили события, которых с точки зрения здравого смысла вообще не бывает. Я знаю, что ты скептически относишься к моим взглядам, однако ты уважаешь то, чем мы с тобой занимаемся. А здравый смысл остальных меня как-то не очень интересует.

Пусть они с мое покопаются в секретных материалах — посмотрим, что они после этого будут считать здравым смыслом. Кстати — если твой здравый смысл подсказывает, что тебе следует перевестись в отдел насильственных преступлений, я возражать не буду.

Молдер не сомневался, что Скалли не воспользуется его разрешением. Но он еще долго не мог решить — почему именно. Была ли ей дорога работа, которую они вели, — при ее-то скептическом отношении к проявлениям паранормального? Или уход из проекта Молдера противоречил инструкциям, полученным ею от Скиннера? Или здесь было что-то личное? В конце концов, можно сказать, что они с Дэйной стали друзьями…

Потом он решил, что для его работы это не имеет никакого значения.

А наутро Призрак пошел в отдел дактилоскопии и взял там слайды с отпечатками пальцев Тумса.

Балтимор Шестой день 11:40

— Смотри, — сказал Молдер, усаживая Скалли перед монитором. — Я сейчас тебе все покажу, а потом ты скажешь, что ты об этом думаешь.

Он развернул на экране электронное досье на Юджина Виктора Тумса. На фотографии Тумс получился мрачновато — глаза, прятавшиеся в глубоких впадинах под надбровными дугами, были почти не видны, и создавалось жутковатое впечатление, что на снимке изображен слепой. Молдер, не теряя времени, вызвал дактилоскопические данные, выбрал курсором отпечаток среднего пальца правой руки и отмасштабировал изображение.

— Так, — сказал он. — Это его пальчик, снятый после ареста… И вот это, — он проделал несколько манипуляций, и на экране появился странный отпечаток с вентиляционной решетки в офисе Ашера. — Что скажешь?

— Не похожи, — критически сказала Скалли.

— Да, — согласился Молдер •— Палец, отпечаток которого убийца оставил в офисе Ашера, был не короче пяти дюймов. Кстати, ни у одного пианиста таких пальчиков нет, а уж они-то славятся по этой части… А у Тумса пальчики обычной длины, — он расположил картинки на экране рядом, чтобы контраст между отпечатками стал очевиден. — А теперь запускаем сравнительный дактилоскопический анализ… Вот так. Что видим?

Скалли взглянула на результат.

— Ответ отрицательный, — сказала она. — Ты ради этого меня звал?

— Да, — Молдер откинулся на спинку стула и закинул руки на затылок. — Посмотри, как распределились результаты по факторам анализа.

Скалли посмотрела.

— Но… Стопроцентное совпадение топологии папиллярного рисунка?..

— Вот именно, — сказал Молдер. — Если бы не нарушение пропорций, сравнительный анализ дал бы положительный результат.

— Невероятно, — проговорила Скалли. Так что ты думаешь по этому поводу? — торжествующе спросил Молдер.

— Но совпадения отпечатков нет…

— Дэйна, столетняя практика дактилоскопии основана именно на неповторимости топологии папиллярных линий, а не на разнице в длине пальцев. Кстати, анализ дал бы положительный результат, если бы изменения пропорций отпечатков были в пределах двенадцати процентов. Вот…— Он потянулся к мыши, вызвал меню настройки программы и заменил в одном из окошек число «12» на число «200». — Смотри.

На этот раз результат анализа был положительный.

— Вуаля, — сказал Молдер.

— Он что, может менять длину пальцев? — спросила Скалли.

— Дэйна, он проходит сквозь вентиляционные отверстия высотой в пять дюймов. Пальцы — это ерунда, а вот как он меняет размеры черепа?!

— Ты спятил, — заявила Скалли,

— Это все, что ты можешь мне сказать? — горько усмехнулся Призрак. — А как мое сумасшествие объяснит вот эту пару отпечатков? И не только эту — не забудь еще о пяти отпечатках, двум из которых уже шестьдесят лет…

— Но как это может быть? — прошептала Скалли.

— Я уверен только в одном, — Молдер сделал паузу.

— В чем?

— Он на свободе.

Балтимор

Шестой день

Удача продолжала сопутствовать мне. На следующий же день, после того как меня освободили, я нашел еще одного тумса. Голод так сильно терзал меня, что я был уже не в силах сопротивляться рвущемуся с поводка зверю. Я проследил за тумсом до самого его жилища — большого двухэтажного особняка в пригороде — и снова возблагодарил Создателя: тумс был в доме один.

И тогда я с облегчением выпустил зверя…

Бросок — в укрытие — прыжок — под окно…

Он бесшумно мчался по мягкой траве газонов, разбитых вокруг дома. В памяти его с невероятной отчетливостью отпечаталось то, что он увидел через широкое окно гостиной: комната с пятью креслами, столиком, двумя диванами и большим камином… Тумс сидел в одном из кресел и просматривал светские хроники в воскресном выпуске газеты. И был не вооружен.

Оставалось до него добраться — так, чтобы не потревожить никого из соседей…

Он обежал дом и вернулся под то самое окно, через которое уже видел тумса. Каминная труба, видимо, располагается именно на этом скате крыши особняка, и добраться до нее будет просто. Он шевельнул пальцами, вырастил мощные когти и с паучьей быстротой полез вверх по стене…

Балтимор

Седьмой день

06:03

Телефонный звонок разбудил Скалли в шесть утра.

— Жду тебя через десять минут на выходе, — сказал Молдер. — Коултон уже на месте.

— Он? — спросила Скалли, отшвыривая одеяло и пытаясь стянуть через голову ночную рубашку, не бросая телефонной трубки.

— Да, — коротко ответил Молдер и отключился.

Через десять минут Скалли уже сидела рядом с Молдером в его «форде», а еще через двадцать минут они вошли в двухэтажный особняк, вход в который охраняли четверо полицейских. Предъявив удостоверения, Скалли и Молдер вошли в дом и тут же столкнулись с Коултоном.

— …а я говорю — узнайте! — орал он в трубку радиотелефона. — И если такое предложение было — сообщите немедленно!

— Том, — сказал усталый пожилой фэбээровец с рулеткой, подходя ближе. — Это безнадежно. Невозможно продать печень,

вырванную так, как она вырвана у этого парня…

— Заткнись, Уолли, — яростно бросил Коултон. — Я сейчас готов поверить в любую версию, если мне покажется, что она поможет нам поймать этого гада… В любую разумную версию, — поправился он, увидев вошедших в вестибюль Молдера и Скалли.

— Извините, — сказал он, — но здесь идет расследование, и находиться здесь могут только здравомыслящие и квалифицированные сотрудники.

— Что с вами, Коултон? — Молдер усмехнулся. — Боитесь, что я раскрою ваше дело и подберу все причитающиеся вам лавры?.. Не нервничайте вы так — если уж это дело не расколол такой перспективный агент, как вы, то мне, человеку с репутацией чокнутого тарелочника, и подавно ничего не светит. Я прав?

— К тому же, — добавила Скалли, — нам официально разрешен доступ на место

преступления. И если я укажу в отчете, что вы, специальный агент Коултон, мешали работе нашей группы, это может сказаться на вашей дальнейшей карьере.

Молдер отодвинул густо покрасневшего коллегу и вошел в комнату. Коултон проводил Призрака взглядом, в котором одновременно читались ярость и беспомощность, и повернулся к Скалли.

8
{"b":"13386","o":1}