ЛитМир - Электронная Библиотека

Каддль после некоторого колебания ответил:

– Имя Зара мне, конечно, знакомо, и вы знаете почему, но фамилии Зара я не знаю.

– К чему вы отнекиваетесь, Каддль? – нетерпеливо сказал Ник Картер. – Слишком уж покойница похожа на вас!

– Это можно объяснить простой случайностью, – возразил Каддль, пожимая плечами, – но не разрешите ли вы мне взглянуть на труп?

– Я исполню ваше желание, – согласился Ник Картер, – и вы, надеюсь, осознаете, что я обхожусь с вами не как с арестантом, а как с человеком, в судьбе которого я принимаю участие. Не лучше ли, если вы откровенно переговорите со мной? Зачем вы заставляете меня блуждать в потемках, в то время, когда одного вашего слова достаточно, чтобы выяснить всю тайну?

Каддль, по-видимому, сильно волновался. Взглянув сыщику в глаза, он сказал:

– Не терзайте меня, мистер Картер, прошу вас! Я охотно рассказал бы вам все, но теперь еще не могу этого сделать! Но для того, чтобы убедить вас, что я молчу не из упрямства, я сообщу вам следующее. Филипп и я – близнецы. Он выучился тому же ремеслу, как и я, мы с ним достигли одинаковой степени совершенства и наши изделия трудно было различить. Также мы походили друг на друга фигурой, лицом, манерами и жестами. Он работал в Чикаго, а я в Филадельфии. Не я покушался на убийство священника, а он! В тот день рано утром он телеграммой просил меня приехать в Чикаго и сейчас же по прибытии поезда совершил преступление. Ему удалось скрыться, меня же задержали и осудили. Все остальное вам известно!

Ник Картер был сильно поражен этим признанием. Помолчав немного, он спросил:

– Значит, от церкви были отлучены не вы?

– Нет, да и в Чикаго я раньше не бывал! Я принес эту жертву брату, потому что любил его больше себя самого, хотя он этого не заслуживал, так как был человек безбожный. Сделайте милость, мистер Картер, распорядитесь, чтобы его похоронили под именем Филиппа Каддль, и никому не говорите того, что я вам только что сказал! Я досижу срок, осталось сравнительно недолго!

– Но ведь вы поступаете несправедливо по отношению к самому себе!

– Еще раз прошу вас исполнить мою просьбу, – умолял Каддль, – если бы мой брат тогда сам разъяснил недоразумение, то все вышло бы иначе. Ну, а так меня задержали на месте преступления, священник и свидетели указали на меня, как на преступника. А я смолчал и покорился!

– Разве ваши сестры не имели возможности облегчить вашу участь?

– Нет, мистер Картер! Одну из них я давно уже не видел и даже не знал, где она находится, а другой я сам запретил принимать меры! Но если бы я мог ее увидеть теперь и поговорить с ней, то весьма возможно, что был бы в состоянии сделать вам еще дальнейшие признания!

– Охотно помог бы вам, но ведь я понятия не имею, где она находится! А как обстоит дело с вашей другой, сводной сестрой?

– О ней я вам сказал правду еще вчера, в тюрьме! Если бы я и знал, где она находится, я не мог бы сообщить вам этого! Другое дело – моя родная сестра Зара! Если бы удалось ее найти...

– Она будет найдена, – сказал Ник Картер.

– Неужели вы все еще не закончили, мистер Картер? – нетерпеливо вдруг спросил полковник Мур.

– Закончил, – отозвался Ник Картер, – и с вашего разрешения я покажу теперь Каддлю труп самоубийцы.

Глава X

Опознание самоубийцы

Когда Каддль увидел труп самоубийцы, он пришел в такое же волнение, как и при виде своего убитого брата, и поразил присутствовавших заявлением, что эта неизвестная – не сводная сестра его, а Зара Мулиган.

– Мы нашли ее раньше, чем можно было ожидать, – воскликнул он, – я предчувствовал нечто подобное! Затем я, господа, заявляю, что Зара не сама наложила на себя руки, а ее убили!

– Как так, – усомнился полковник Мур, – посмотрите сами: вон у нее в руке еще остался флакончик с ядом. А кого вы подозреваете?

– Я уверен, что это убийство совершила Зенобия Зара!

– Кто такая Зенобия Зара? – спросил Мур.

– Моя сводная сестра!

– Какими мотивами руководствовалась она, по вашему мнению?

– Исключительно только ненавистью! Возможно, у нее были и другие мотивы, об этом я судить не могу, так как два с половиной года уже сижу в тюрьме и давно уже не интересовался Зенобией!

– Полагаете ли вы, что она повинна также и в смерти вашего брата?

– Несомненно!

Присутствовавшие были совершенно озадачены. Кто этот человек, который был так хорошо посвящен во все подробности таинственного дела и говорил о нем с таким спокойствием, точно это самое обыкновенное происшествие?

– Не можете ли вы описать нам наружность той особы, которую вы считаете убийцей? – спросил полковник.

– Могу! Она похожа лицом на мою сестру Зару. Глаза у нее серые, волосы иссиня-черные, цвет лица безукоризненно белый, роста она среднего, годами она моложе меня на пять лет. Она очень неглупа, очень развита и говорит свободно на нескольких языках.

– Не знаете ли, проживала она здесь в Вашингтоне или нет?

– Точно не могу сказать, но думаю, что проживала.

– В убийстве вашего брата замешано во всяком случае два лица, – продолжал полковник Мур, – одно лицо, если не два, сидело с ним в карете, а другое или третье играло роль кучера. Не знаете ли вы это лицо?

– Нет, кроме самой Зенобии Зара я никого не знаю.

Тут Ник Картер отвел начальника полиции в сторону.

– Так нельзя, полковник, – шепнул он ему, – при таком допросе он все время будет давать вам уклончивые ответы. Оставьте меня с ним с глазу на глаз. Вы с вашими подчиненными спокойно отправляйтесь в управление, а я вам обещаю, что сдам арестанта в целости и сохранности. Всю ответственность я беру на себя. Я вполне доверяю Каддлю и даже считаю возможным отпустить его без конвоя в обратный путь, если он пообещает не бежать. Он уже успел сказать мне такие вещи, что я решил поехать к губернатору штата Пенсильвания и просить о его помиловании.

Полковник был весьма изумлен таким заявлением.

– Если так, – сказал он, – то я охотно оставлю арестанта под вашей охраной. Но вы ничего не будете иметь против того, чтобы я у переднего и заднего входа поставил по часовому?

– Ставьте, если хотите. Лишь бы мы с Каддлем остались наедине. В присутствии покойной, которую он, очевидно, любил еще больше своего брата, он сделает мне то признание, которое мне нужно.

Полковник Мур со своими подчиненными и конвойными ушел, и в покойницкой остались только Ник Картер, Патси и Каддль.

– Я со своим помощником выйду отсюда, – обратился Ник Картер к Каддлю, – так как вы, по всей вероятности, пожелаете остаться наедине с вашей покойной сестрой. Если вы затем пожелаете исполнить ваше обещание и сделать полное признание, то вам остается только приоткрыть дверь и позвать меня. Я сейчас же явлюсь к вам.

– Благодарю вас, мистер Картер, – дрожащим голосом ответил Каддль.

Ник Картер вышел вместе с Патси и рассказал ему все, что сообщил ему Каддль. Патси, конечно, был крайне поражен, когда узнал, что Каддль вовсе не виновен в том преступлении, за которое отбывает наказание.

* * *

Вскоре раздался зов Каддля, и сыщики вернулись наверх.

Каддль был еще более бледен, чем раньше. Он стоял возле покойной и рука его покоилась на лбу его сестры.

– Мистер Картер, – начал он почти шепотом, – еще раз я прошу вас простить меня, что давал вам разноречивые показания. Но я не мог поступить иначе, так как рисковал безопасностью моих близких. Мое спасение было только в сохранении тайны! Ведь я не знал, с какой целью вы явились ко мне, и малейшая неосторожность с моей стороны могла гибельно отразиться на моих близких!

– Садитесь, – приветливо сказал Ник Картер, – нам удобнее будет беседовать.

Каддль взял стул, сел, взял руку своей покойной сестры в свою руку и начал свое повествование:

– Для большей ясности я должен начать издалека и описать вам все мои семейные обстоятельства. Мой отец бросил мою мать, когда я еще был малым ребенком. Нас было трое детей: Филипп, я и Зара, которая была на два года старше нас, близнецов. Мы проживали в одной из европейских столиц, где мой отец состоял военным атташе при Великобританском посольстве. Раньше он в Ирландии был капитаном одного из гвардейских полков. Разошелся он с матерью вследствие того, что попал в общество анархистов. Вряд ли, однако, он опустился бы так низко, если бы не познакомился с одной пленительно красивой принцессой, тоже анархисткой. Она так пленила его, что он бросил семью и забыл о чести и родине, словом, обо всем, что ему прежде было свято и дорого. К счастью, моя мать обладала независимыми от отца средствами, которыми она могла распоряжаться. Она предпочла не возвращаться в Ирландию, так что мы выехали из Европы в Америку, где и поселились в Филадельфии. Тогда нам с Филиппом было шестнадцать, а Заре восемнадцать лет. Так как у нас оказались способности к рисованию и резьбе, то мать отдала нас в учение и мы учились в одной и той же мастерской. В то время мы с братом были еще больше похожи друг на друга, чем теперь. Но кроме внешности, мы ни в чем не были схожи. Филипп всегда был сорванцом, а последствий своих проказ он избегал тем, что выдавал меня за себя. Таким образом в конце концов обо мне составилось общее мнение, как о каком-то разбойнике, а мой брат считался образцом добродетели! В то время мы оба изучили искусство телеграфирования. Филипп тогда собирался поступить на службу в почтово-телеграфное ведомство. После смерти матери хозяйство начала вести Зара. По мере сил она старалась воздействовать на Филиппа воспитательными мерами, но тот становился все бесшабашнее и служил постоянным источником забот для нас. Два раза я уже был арестован вместо него и если бы не сестра, то и тогда мне пришлось бы понести наказание за Филиппа. Семь лет тому назад, когда мне исполнилось двадцать три года, в Филадельфии вдруг появился наш отец, который каким-то образом узнал о нашем местонахождении. Он привез с собой восемнадцатилетнюю дочь от той женщины, из-за которой он бросил нашу мать. Звали эту дочь Зенобией!

9
{"b":"13419","o":1}