ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кремлевская школа переговоров
Города под парусами. Рифы Времени
Радость изнутри. Источник счастья, доступный каждому
Нить Ариадны
До встречи с тобой
Как быть, а не казаться. Викторина жизни в вопросах и ответах
Ирландское сердце
Тайна моего мужа
Тарен-Странник
A
A

Наконец, в 1940 г. японским научным обществом “Ниппон-гакудзюцу-синкокай”, в состав которого входила специальная комиссия из известных ученых — исследователей памятника, был издан перевод на английский язык избранных песен в количестве 1000, снабженных введением. В 1965 г. вышла книга X. Хонда. На немецком языке известны работы

“The Manyoshu” one tousand poems, Tokyo, 1940: 1941; 1948. New Vork-London, 1969; H. Honda, Stray Leaves from the Manyoshu; two hundred poems the Manyoshu, Tokyo, 1965.

Окадзаки Томицу, посвященные изучению “Манъёсю”, а также его переводы песен антологии.

В русском японоведении в дореволюционное время были изданы отдельные песни “Манъёсю” главным образом в переводе с западноевропейских языков. В советское время ряд переводов песен с японского был опубликован в сборнике “Японская поэзия”.

Переходя к характеристике памятника, надо сказать, что несмотря на монументальные многотомные труды японских филологов, даже самые общие данные, касающиеся антологии в целом, все еще не потеряли дискуссионного характера. До недавнего времени даже транскрипция названия памятника была предметом особого обсуждения и спора. И только в 40-х годах комиссия по изданию “Манъёсю” при научном обществе “Ниппон-гакудзюцу синкокай” пришла к заключению считать установленной транскрипцию с двумя долгими гласными: “ё” и “ю”. Эта транскрипция и является общепринятой.

До сих пор подвергается дискуссии вопрос о толковании названия антологии. Согласно толкованию Сэнгаку, оно означает “Собрание мириад листьев или лепестков [речи]” (“ман” — “десять тысяч”, в данном случае показатель множественности, “ё” в японском чтении иероглифа “ха” — “листья”, “лепестки” он рассматривал как сокращение “кото-но ха” — “листья”, “лепестки речи”, т. е. “слова”, “cю” — “собрание”, “сборник”). Этого толкования придерживались в свое время и Када Адзумамаро и Камо Мабути.

Кэйтю, а за ним и Камоти Масадзуми придерживались другого толкования: “ё” в слове “Манъёсю” объясняется ими как “век”, “поколение”, а название толкуется как “Собрание многих поколений”.

Впоследствии выявилось еще одно толкование “ё” — как “листьев [деревьев]”, которое иногда объединяют с толкованием Сэнгаку, поскольку в обоих случаях “ё” толкуется как “листья”, а не “века”.

Среди современных комментаторов “Манъёсю” нет единого мнения. Такэда Юкити настаивает на толковании “ё” как “века”, так как сочетание двух первых иероглифов названия “манъё”, употребленных именно в таком смысле, встречается в старых китайских текстах. Одно время это мнение было признано наиболее авторитетным, но затем снова были выдвинуты доказательства в пользу толкования “ё” как “листьев”. Мы переводим это название “Собрание мириад листьев” согласно обычному традиционному толкованию и переводу. …

А. Глускина

ТОМ 1

КНИГА ПЕРВАЯ

РАЗНЫЕ ПЕСНИ
ПРАВЛЕНИЕ ИМПЕРАТОРА ЮРЯКУ
[457–479]

1

Песня, сложенная императором [Юряку][5]

Ах, с корзинкой, корзинкой прелестной в руке
И с лопаткой, лопаткой прелестной в руке,
О дитя, что на этом холме собираешь траву,
Имя мне назови, дом узнать твой хочу!
Ведь страною Ямато, что боги узрели с небес,
Это я управляю и властвую я!
Это я здесь царю и подвластно мне все,
Назови же мне дом свой и имя свое!
ПРАВЛЕНИЕ ИМПЕРАТОРА ДЗЁМЭЙ
[629–641]

2

Песня, сложенная императором [Дзёмэй][6] во время восхождения его на гору Кагуяма, откуда он любовался страной

В стране Ямато
Много разных гор,
Но выделяется из них красой одна
Гора небес — гора Кагуяма!
Когда на эту гору ты взойдешь
И там просторы взором обведешь, —
Среди равнин страны
Восходит дым густой,
Среди равнин морей
Взлетает чаек рой,
О, вот она — чудесная страна,
Заветный край мой — Акицусима!
Как крылья стрекозы, простерты острова,
Страна Ямато — вот она!

3

Песня Хасихито Ою,[7] сложенная и преподнесенная по повелению императрицы [Когёку], когда император [Дзёмэй] охотился на полях Утину

Раздается тетивы
Отдаленный звук,
Словно ясеневый лук,
Прогудев, спустил стрелу,
Лук, что держит при себе
Мирно правящий страной
Наш великий государь,
Лук, что рано поутру
Обнимает он рукой,
Лук, что поздно ввечеру
Он берет всегда с собой
Верно, на охоту он
Выходит поутру,
Верно, на охоту он
Выходит ввечеру,
Словно ясеневый лук,
Что он держит при себе,
Прогудев, спустил стрелу, —
Раздается тетивы
Отдаленный звук…

4

Каэси-ута

На сверкающих яшмой широких полях Утину,
В ряд построив коней,
Выезжает охотиться он поутру,
И, наверное, кони безжалостно топчут
Эти густо заросшие свежей травою поля…

5

Песня, сложенная принцем Икуса,[8] когда он любовался горами во время путешествия в свите императора [Дзёмэй] по провинции Сануки, в уезде Ая

Поднимается туман.
Долгий день весны
Клонится уже к концу —
Незаметна эта грань…
Словно на куски
Печень вся разбита —
Сердце у меня
Горестно болит.
Птицей нуэко
Громко плачу
В тайниках сердца своего.
В те минуты хорошо
Перевязь жемчужную
На себя надеть,
Помолиться бы о том,
Чтоб вернуться нам домой!
Но в полях, где путь вершит
Наш великий государь —
Бог, что так далек от нас, —
Ветер злой, что дует с гор,
Поутру и ввечеру
Треплет рукава мои
Здесь, где я томлюсь один…
Оттого затосковал
Даже я, который мнил
Храбрым рыцарем себя.
Находясь сейчас в пути,
Где зеленая трава
Изголовьем служит мне,
Я не знаю, как мне быть,
Как тоску мне разогнать?
Так же, как из трав морских
В бухте Ами в тишине
Выжигают на кострах
Соль рыбачки,
Так тоска,
О, как жжет она меня
В сердца тайной глубине!
вернуться

5

п. 1 «Правление императора Юряку» (457–479) — в тексте "Правление верховного владыки, ведавшего Поднебесной во дворце Асакура в Хацусэ". Правление императора обозначалось указанием на его местопребывание, так как по древнему японскому обычаю с приходом к власти нового императора особым гаданием определяли его местопребывание и строили новый дворец. (Только с VIII в., следуя китайским обычаям, впервые утвердили столицу Нара как постоянный центр страны.) Такие описательные обозначения японских императоров связаны, видимо, с существованием в древней Японии религиозных запретов, так как по древним японским верованиям произнесение имени могло навлечь беду на его носителя. Наличие словесных табу подтверждается рядом песен Манъёсю.

Верховный владыка (сумэра микото) — обычный титул императоров, которым, согласно древним мифам, приписывалось божественное происхождение. Император (этим принятым в японоведении переводом слова «тэнно» пользуемся здесь условно) был в те времена вождем общеплеменного союза, объединявшим функции правителя страны и верховного жреца ("мия" «дворец», а также "храм").

Дворец Асакура — резиденция императора Юряку, находился в селении Асакура в местности Хацусэ уезда Сики провинции Ямато.

В песне представлен старинный народный обычай, связанный со словесным табу и встречающийся неоднократно в песнях Манъёсю: девушка не смеет назвать свое имя постороннему, так как назвать себя кому либо значило бы доверить ему свою судьбу, дать согласие на брак.

Песня рисует обычную картину быта древней Японии, когда девушки, держа в руках корзины и особые лопатки с заостренным концом, занимаются сбором трав, кореньев, овощей, которые шли для приготовления пищи Когда же плоды или травы собирают, чтобы принести их в подарок, в песнях обычно фигурируют юноши, мужчины. Эта песня одна из очень популярных песен Манъёсю.

Авторство Юряку подвергается сомнению.

вернуться

6

п. 2 «Правление императора Дземэй» (629–641) — в тексте: "Правление верховного владыки, ведавшего Поднебесной во дворце Окамото в Такэти" (см. п. 3).

Дворец Окамото — находился в уезде Такэти провинции Ямато (см. п. 1 о дворце Асакура).

Кагуяма — одна из трех гор провинции Ямато (Кагуяма, Миминаси, Унэби), неоднократно воспеваемых в песнях, и прославленных в легендах; иногда называется Амэ-но Кагуяма — небесная гора Кагуяма, так как, согласно легенде провинции Ие, эта гора спустилась с небес.

"Среди равнин морей" — равнины морей (унабара) в этой песне многими комментаторами толкуются как вид озера Ханиясу, но мы считаем, что этот образ здесь дан в широком плане (всей страны).

вернуться

7

п. 3–4 Хасихито Ою — имел звание мурадзи, был чиновником в составе посольства в Китае в 5-м г. правления императора Котоку (649 г.). В Манъёсю — две его песни.

Императрица Когеку — в тексте: "Накацу сумэра микото" — титул императрицы, имя не указано (см. п. 1) — здесь: жена императора Дземэй. После смерти мужа царствовала под именем Когеку (642–644). В 645 г. уступила трон своему брату Котоку, после его смерти вновь вступила на престол под именем Саймэй (655–661).

Авторство Хасихито Ою подвергается сомнению. Некоторые комментаторы приписывают песню самой императрице.

вернуться

8

п. 5 Принц Икуса — о нем ничего не известно. В Манъёсю — две его песни. В старину икуса-но окими называли главных полководцев. Но так как в песне говорится о путешествии императора к мосту отдыха, то вероятнее, что речь идет о принце Икуса. Иначе в заголовке было бы указано имя полководца.

В примечании к песне сказано, что в «Нихонсеки» о путешествии императора в провинцию Сануки не упоминается, а также ничего не известно о принце Икуса. Однако в «Руйдзю-карин» (сборник песен, составленный поэтом Яманоэ Окура, один из частных сборников, которые цитируются в Манъёсю, не сохранился) и в "Записях провинции Ие" ("Иекуни-фудоки") говорится, что Дземэй в 11-м году своего правления (640 г.) 14-го дня 12-го месяца совершил путешествие во дворец, что у горячих источников в провинции Ие. Полагают, что на обратном пути в 641 г. он заезжал в провинцию Сануки.

Словно на куски печень вся разбита — в старину верили, что в печени находится душа человека.

Нуэко (нуэкодори, нуэдори, современное торацугуми, Turdusaurens aurens) — птица с громким пронзительным криком. Обычно служит сравнением с громко плачущим или стонущим человеком.

Перевязь жемчужную — макура-котоба к слову «надевать», «надевают», когда обращаются с молитвой к богам о благополучном возвращении и т. п.

6
{"b":"134382","o":1}