ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Глава IV

1.

И все же Артем не хотел открыто демонстрировать Анне Дмитриевне свои отношения с Никой. Он запретил ей приходить к себе в комнату по ночам. Интимные отношения продолжались в Питере на квартире подруги Ники, куда Артем приезжал три раза в неделю. Девушку игры в прятки не устраивали, но она терпела и еще больше возненавидела свою мать. В усадьбу Ника приезжала только на выходные дни, ссылаясь на занятость в институте, репетиции до позднего вечера, и, несмотря на то, что у нее была своя машина, оставалась ночевать в городе у подруг. Даже в ее возрасте и с ее энергией человек может уставать.

Анна Дмитриевна никак не реагировала на поведение дочери. Они встречались по выходным в столовой за завтраком и обедом. Мать интересовалась ее успехами в институте, но скорее не из интереса, а для поддержания отношений. Между ними стояла стена, и не замечать этого мог только слепой. Артему приходилось нелегко. Он попал между молотом и наковальней. Всем не угодишь. Анна Дмитриевна теряла силы на глазах, увядая, как яркий цветок осенью. Артем видел ее состояние, и ему часто снилось во сне, как умирает на его руках мать. Теперь он чувствовал приближение смерти женщины, которая, как ему казалось, давала ему то же материнское тепло и заботу. Он не мог и не хотел доставлять ей боль.

Поздним субботним утром он собирался идти в парк к заросшему камышом пруду, где его должна ждать Ника. Тайные свидания имели некий ореол романтичности, а из-за возникших препятствий их еще больше тянуло друг к другу. По современным меркам их отношения выглядели немного старомодно. Ника была слишком пылкой и нетерпеливой, а Артем чересчур сдержанным и даже холодным. Вода и огонь пытались слиться в единое целое.

Артем надел на себя вещи Вячеслава, точнее, Этьена Сандани, и отправился на свидание. Спускаясь вниз по лестнице, он услышал голоса в гостиной и, остановившись, прислушался.

Голос хозяйки он узнал сразу, второй голос принадлежал незнакомому мужчине.

— Я сделаю все, что смогу, Анна Дмитриевна, чтобы вернуть вам марки,— уверенно заявлял мужчина.— Вывернусь наизнанку. Я только вчера выписался из больницы и тут же к вам. Потеряно много времени. Но думаю, что мне удастся наверстать упущенное…

— Позвольте,— перебила его Анна Дмитриевна.— Вы что же считаете себя умнее следователя с огромным опытом?

— Нет, конечно. Я с большим уважением отношусь к Александру Ивановичу, но он идет по ложному следу. По его мнению, я сам замешан в ограблении раритетов. У него своя логика и я не хочу с ней спорить. Он многого не знает, что знаю я. У меня было желание рассказать ему некоторые детали и подробности, но после безапелляционных обвинений в свой адрес, я не стал этого делать. Сыщика трудно переубедить, если он придерживается собственной версии и уверен в том, что она выведет его к истине. Посмотрим, куда его приведут следы. Скорее всего, в тупик. Он попусту теряет время, а я себе такого позволить не могу. Двадцать пять дней прошло с момента моего похищения, и с тех пор утекло много воды.

— Вы знаете, у кого находятся марки?

— Они у взломщика, и я знаю его настоящее имя. Остается только найти его и убедить вернуть марки. А у меня есть достаточно аргументов, чтобы он отдал их без каких бы то ни было условий.

— Вы думаете, он все еще в городе? Зачем? Получив добычу, ему нет смысла сидеть с ней на раскаленной сковородке.

— Марки предназначались не только для него. Орудовала целая банда, а не волк-одиночка. Одному такое не под силу. Не стоит забывать и о коллекции картин Федотова. Взломщик решил присвоить себе весь куш. Это очень опытный человек. Но я его найду…

— Так вы хотите сказать, что все убийства совершил он один? Убирает сообщников?

— Вы очень догадливы, не в пример своему другу следователю.

— Это значит, и Шестопал был его сообщником?

— Скорее всего лидером, а не сообщником. Вспомните, кто больше других знал о коллекции Федотова и марках? Только один человек: Шестопал.

— Я ему о марках ничего не рассказывала, я говорила о ценностях, которые хотели положить в сейф его банка.

— Вот здесь он и допустил свою первую ошибку. Потому что мне он сказал по-другому. А именно: «Одна очень уважаемая дама хочет сохранить бесценные марки, и я ей рекомендовал тебя в качестве надежного хранителя раритетов». Я согласился, и он нас познакомил. Только по этой причине я не скрывал от него ваши марки и он видел их у меня. И еще, уважаемая Анна Дмитириевна: когда меня похитили, я тут же понял, чьих рук это дело. Только Шестопал знал мой график того дня, и он специально сослался на занятость и не поехал провожать меня в аэропорт. Хотя ему ничего не стоило вызвать по телефону машину с охраной, пока мы сидели в ресторане. Не только из уважения, а хотя бы ради моей безопасности, ведь он знал, что в моем портфеле лежит картина, стоимостью больше чем два миллиона долларов. Однако он отправляет меня на такси, которое сам и ловит. Машина уже была заготовлена заранее, и таксист нас поджидал на улице метрах в тридцати от ресторана. Разве этого мало? И я уверен, что он специально дал своим прихвостням вино с клофелином. Последнее ограбление совершено — и меня можно отпускать. Вот тут я ему подыграл. Я позвонил ему, а не в милицию, когда охраняющие меня бандиты уснули. Один из них упал со стула прямо к моим ногам. Я сумел дотянуться до его кармана и вытащить телефон. Но мог бы достать и ключи от наручников, освободиться и уйти. Тихо и спокойно. Я не стал этого делать, а позвонил Саулу. Получилось так, как я и ожидал. Он приехал и тут же самолично расстрелял бесчувственных сообщников. Тогда я понял, что Шестопал получил все, что нужно, и теперь убирает свидетелей. Через три дня он убивает авторитета Могилу. Не думаю, что сам. Там чувствуется рука профессионала. Остается последний свидетель — взломщик сейфов. Вот тот парень оказался хитрее всех. Он уносит ваши марки из сейфа на Гороховой, и они договариваются встретиться на следующий день. Почему? Да потому, что в офис нагрянула милиция и взломщик едва унес ноги. Ему не до свиданий. Шестопал допустил грубейшую ошибку, убив сообщников при моем освобождении. Он просто не рассчитывал, что на следующий день их портреты будут красоваться во всех газетах. И взломщик так же, как и все, не мог пройти мимо скандального сообщения в газетах. Кому-кому, а ему первому надо следить за прессой… Вот тут парень и понял, что его поджидает та же участь, что и тех, с кем он работал в одной упряжке, а теперь валяется в морге. А гибель Могилы его убедила окончательно в собственных выводах.

— Но Шестопала самого отравили вчера в ресторане. Журналисты во всех газетах напрямую указывают на бандитов, которые поклялись на похоронах Могилы отомстить убийце за смерть товарища — митинг на похоронах вора даже в новостях показывали. Неужели непонятно, кто его убил?

Артем боялся шелохнуться.

— Анна Дмитриевна, мы знаем из газет подробности убийства банкира. Его охранники остались у входа в зал. Шестопал прошел к столику одни. Заказал себе обед. Он кого-то ждал. Обед заказан на две персоны. Ему подали вино, воду, закуски, и он все время поглядывал на часы. А через минуту упал замертво лицом в салат. Могу сказать вам, не дожидаясь экспертизы: вино или вода были отравлены и банкир хлебнул смертельную дозу яда. А теперь разберем ситуацию в деталях. Шестопал прекрасно понимал, что на него охотятся бандитские группировки, от которых не очень-то легко отмахнуться палками. Но у него охрана тоже состоит не из шпаны с улицы. Кто мог назначить встречу Шестопалу в ресторане? Человек, очень нужный ему. Взломщик диктует условия встречи: в людном месте. Но банкир не хочет, чтобы охранники знали о его делах. Он их рассредоточил по залу, у входа и даже на кухне. Никто не знает в лицо взломщика, и тот мог появиться там раньше и подсыпать яд в вино, пока официант замешкается. Потом тихо уйти, даже не выходя в ресторанный зал, до того, как подействует яд. До такой тонкости бандиты не додумались бы. Самое смешное заключается в том, что в эти минуты господин Трифонов сидел возле моей больничной койки и обвинял меня во всех земных грехах. В итоге взломщик избавился от конкурентов, свидетелей и сообщников. Марки остались у него. И я его найду. По очень простой причине: он не знает, что ему с ними делать. Они для него никакой ценности не представляют. Как только он попытается их сбыть, он тут же попадет в мои сети, расставленные всюду. Я уже предпринял на этот счет беспрецедентные меры… Важно, что взломщик не знает, что это не просто марки, а собственность, на которую у вас есть официальные документы. Это то же самое, что продавать дорогую импортную машину без документов. Ее могут купить, но на запчасти за десятую долю цены. Или перебить номера. Пока все документы хранятся у вас, марки немногого стоят. Я это отлично понимаю и не требовал от вас сопровождающей документации. Одно без другого мало что стоит. Жаль, это никак не может понять ваш друг следователь. Мне дороги моя честь и репутация. Анна Дмитриевна, вы получите свои марки в целости и сохранности — это лишь вопрос времени.

50
{"b":"134448","o":1}