ЛитМир - Электронная Библиотека

Феррадас был маленьким оживленным торговым центром, но его рост прекратился с завоеванием леса Секейро-Гранде, на границе которого зародился Пиранжи — городок, созданный всего за два года. А несколько лет спустя в связи с быстрым ростом производства какао появился уже на пути к сертану городок Бафоре, вскоре сменивший свое название на более благозвучное — Гуараси. Но в годы завоевания края Феррадас был значительным центром, быть может, даже более важным, чем Табокас. Поговаривали о строительстве железной дороги, которую должны были довести до Феррадаса. Этот проект служил предметом постоянных споров в лавках и в аптеке. Любопытные называли сроки, толковали о том, какой прогресс принесет Феррадасу железная дорога. Но она так и не была туда доведена. Объяснялось это тем, что Феррадас в политическом отношении был сферой влияния Орасио. Распоряжался там только он, и никто больше. А так как он был сторонником Сеабры и находился в оппозиции, то правительство так и не приняло проекта англичан о проведении железнодорожной ветки до Феррадаса. Когда же Сеабра пришел к власти и Орасио стал политическим лидером в своем районе, то оказалось, что намного выгоднее провести дорогу до района Секейро-Гранде, рядом с которым возник городок Пиранжи. Феррадас был своего рода этапом — в те годы он кишел народом, вел оживленную торговлю, был известен крупным экспортным фирмам Баии, через него проходил путь всех коммивояжеров. Они приезжали на лошадях, а за ними шли целые вереницы ослов, груженных ящиками с разными товарами, и в течение нескольких дней они демонстрировали свои белые льняные костюмы, выделявшиеся на фоне одежд цвета хаки, которые носили местные жители. Коммивояжеры флиртовали в поселке с незамужними девицами, танцевали на балах, пили теплое пиво, жалуясь при этом на отсутствие льда, и совершали крупные сделки. А возвращаясь в Баию, рассказывали в кабаре страшные истории об этом поселке авантюристов и бандитов, где имелась лишь одна гостиница и где на улицах грязь по колено, но где любой босяк имеет в кармане кучу денег. Они заявляли:

— Нигде не увидишь столько бумажек по пятьсот мильрейсов, как в Феррадасе…

В то время это была самая крупная ассигнация. В Феррадасе ни у кого никогда не оказывалось сдачи, мелочи там почти не имелось. Про этот поселок рассказывались глупые анекдоты, какими, как правило, бывают анекдоты коммивояжеров.

«Когда кто-нибудь прибывает в Феррадас, хозяин гостиницы Шико Мартинс насыпает приезжим в постель сахару». Слушатели удивляются: «Сахару? Зачем?» — «Чтобы привлечь муравьев, а муравьи пожрут клопов».

Лучший дом Феррадаса не украшал его — он стоял в глубине леса; это был лазарет, куда изолировали больных оспой. Тиф и оспа свирепствовали в поселке. Поговаривали, что ни один из заболевших не возвратился оттуда. Лазарет обслуживал старый негр, когда-то заразившийся оспой и каким-то чудом выздоровевший. Никто не подходил к лазарету. Он внушал населению страх и ужас.

Феррадас вырос вокруг склада какао, построенного Орасио. Полковник нуждался в таком складе, где он мог бы собирать со своих фазенд высушенное какао. Рядом со складом стали строиться дома; вскоре по грязи была проложена улица, ее пересекли два-три переулка; прибыли первые проститутки и первые торговцы. Сириец открыл лавку, два приехавших из Табокаса брадобрея открыли парикмахерскую; по субботам устраивался базар — Орасио приказывал закалывать пару быков для продажи их на мясо. Погонщики, которые сопровождали обоз с высушенным какао, доставлявшимся с наиболее отдаленных фазенд, ночевали в Феррадасе; возле обозов стояли сторожа, чтобы охранять какао от кражи.

О Феррадасе заговорили в связи с назначением помощника полицейского инспектора. Префект Ильеуса учредил такую должность в Феррадасе по настоянию Жуки Бадаро. Это был способ уколоть Орасио, проникнуть в его владения. Префект объяснял это тем, что теперь Феррадас уже поселок, а то, что он находится на землях Орасио, не имеет значения. Нужно, чтобы там воцарилось правосудие и был положен конец убийствам и грабежам.

И вот однажды к вечеру помощник инспектора прибыл в поселок. Он явился с тремя полицейскими, анемичными субъектами печального вида. Приехали они верхом, а ночью возвращались уже пешими, зверски избитые, раздетые догола. Проправительственная ильеусская газета в связи с этим происшествием разразилась нападками на Орасио; оппозиционная газета спрашивала, почему помощника инспектора полиции назначили в Феррадас, а ни одной улицы не замостили, ни одного фонаря не поставили на углах? Своим благоустройством Феррадас обязан только полковнику Орасио да Силвейра. Если муниципалитет хочет иметь влияние на жизнь этого населенного пункта, пусть внесет свой вклад в дело его прогресса. Феррадас живет мирно, и полиция ему не нужна, зато он действительно нуждается в том, чтобы замостили его улицы, чтобы поселок имел освещение и водопровод. Однако доводы оппозиционной газеты, отстаивавшей интересы Орасио, все же не помогли.

Префект, постоянно подстрекаемый Жукой, назначил другого помощника полицейского инспектора. Новый помощник был известен как храбрый человек — это Висенте Гарангау, который долгое время служил жагунсо у Бадаро. Его сопровождали десять солдат полиции. Гарангау много разглагольствовал о том, что сделает то-то и то-то. На следующий же день он арестовал одного работника Орасио за то, что тот учинил дебош в публичном доме. Орасио послал ему записку с требованием выпустить человека. В ответ Гарангау велел передать, что пусть Орасио сам явится его освобождать. Орасио и в самом деле приехал и освободил человека, а Висенте Гарангау был убит по дороге на «Обезьянью фазенду», когда он пытался укрыться у Манеки Дантаса. У него вырезали кожу на груди, отрубили уши и кастрировали, и все это Орасио послал в подарок префекту Ильеуса. С тех пор в Феррадасе уже не появлялся больше ни один помощник полицейского инспектора, как ни старался Жука Бадаро подыскать человека, который согласился бы занять этот пост.

Орасио построил часовню и нашел монаха, который перебрался сюда. Брат Бенто был похож скорее на завоевателя земли, чем на служителя господа… Его страстью был женский монастырский пансион, сооружавшийся с большими трудностями в Ильеусе. Все деньги, которые ему удавалось собрать в Феррадасе, он отправлял монахиням на строительство пансиона. Он не пользовался симпатиями в поселке: прихожане ожидали, что монах станет проявлять больше внимания к самому Феррадасу и позаботится соорудить здесь вместо часовни церковь, лучшую, чем в Табокасе. Но у брата Бенто все помыслы были заняты монументальным монастырским пансионом, строительство которого уже было начато в Ильеусе на холме Конкиста. Это был его проект. Ему стоило большого труда убедить архиепископа Баии, чтобы тот отдал соответствующие распоряжения монахиням. И если строительство все же началось, то этим оно было обязано брату Бенто, создавшему в Ильеусе женские комиссии по сбору средств. Место капеллана в Феррадасе он и принял только затем, чтобы набрать там побольше денег для постройки пансиона. Его пугало безразличное отношение полковников к воспитанию своих дочерей. Они много думали о сыновьях, о том, чтобы сделать из них врачей, адвокатов или инженеров — эти три привилегированные группы пришли на смену дворянству, — но о своих дочерях не заботились, считая, что им достаточно уметь читать и готовить.

В Феррадасе брату Бенто не прощали безразличия к интересам поселка. Сплетничали, что он живет со своей кухаркой, мулаточкой, прибывшей с фазенды Орасио. И когда она родила, то все нашли ребенка похожим на брата Бенто, хотя и было известно, что ребенок — сын Виргулино, приказчика, служившего у сирийца. Монах знал о сплетнях и только пожимал плечами и по-прежнему собирал деньги для пансиона. Он втайне презирал всех этих людей, которых считал непоправимо испорченными, убийцами, ворами, людьми, не уважающими ни закон, ни бога. По мнению брата Бенто, в Феррадасе не было ни одного человека, который бы давно уже не заслужил себе места в аду. И он это утверждал в своих воскресных проповедях, кстати сказать, посещавшихся весьма слабо. Это мнение монаха разделялось почти всеми жителями земли какао, для которых Феррадас являлся синонимом насильственной смерти.

32
{"b":"1348","o":1}