ЛитМир - Электронная Библиотека
Крестьянин заступ свой бросал
И брался за ружье, кинжал,
А оружейник ликовал:
Оружье он распродавал.
На миллион наторговал!

Спустя два десятка лет рассказывали и пели свои сказания об этом времени. В этих сказаниях повествовалось о подвигах Бадаро, об их мужестве, о храбрости Синьо и Жуки:

Синьо, могучий властелин,
Глава семьи, и смел, и лих…
Однажды ехал он один,
Прикончил в схватке пятерых!
И брат Жука храбрец, что надо,
Сверх всякой меры смелым был.
Жука, бывало, без пощады
Больших и малых смело бил!

Но в этих сказаниях говорилось и о мужестве людей Орасио, его сторонников, о храбрости Браза, самого смелого из них, того, что, раненный тремя пулями, продолжал сражаться и убил двух противников:

Браз Бразилино, храбрый, гордый,
Себя он звал Жозе дос Сантос -
Ведь так звучало благородней -
Стрелял, когда от пули пал,
Хоть сам был ранен, убивал!

Они описывали Орасио, который из своей фазенды отдавал людям распоряжения, посылал их на дороги, окружавшие лес Секейро-Гранде:

Давал Орасио приказы,
Он управлял округой властно.
Он рассылал свои отряды
Для нападений из засады.

Песни о битвах за Секейро-Гранде рассказывали не только о героических подвигах, но и о простой обыденной жизни:

Замужних женщин было мало,
А если были, то в Бане…
И о женитьбе тут, бывало,
Мечтали только и шутили:
— Женился б даже на седой,
Лишь стала б женщина вдовой!

Люди, слушавшие эти песни двадцать лет спустя на ярмарках в поселках, возникших на месте леса Секейро-Гранде, встречали их возгласами одобрения, весело смеялись, отпускали замечания. В песнях слепцов перед ними вставали эти полтора года борьбы, люди умиравшие и люди убивавшие, земля, политая кровью. И когда слепцы заканчивали свое повествование:

Поведал вам я страшную историю.
Историю о тех ужасных временах…

...они бросали еще несколько монет в чашку рассказчика и отходили в сторону. «Да, колдовское это было дело». Так говорилось в песне, так говорят и они сегодня. То было колдовское дело. Его вызвало проклятье, посланное негром в ту далекую колдовскую ночь. Проклятие Жеремиаса разносилось в те смутные времена по дорогам — от фазенды к фазенде. Оно передавалось Дамианом, худым, изможденным и грязным, этим безумным негром, который бродил по дорогам какао и рыдал.

3

Еще не прекратились разговоры, связанные с нападением на Синьо Бадаро и смертью братьев Меренда, как Ильеус всполошился из-за инцидента, происшедшего в кабаре между Виржилио и Жукой Бадаро. Впрочем, за эти полтора года так часто случались различные истории, что дона Моура, старая дева, убиравшая алтарь церкви Сан-Себастьяна, как-то сказала своей подруге доне Лените Силве, приглядывавшей за алтарем напротив:

— Столько всяких событий, Ленита, что у нас даже не хватает времени обсуждать как следует хоть одно… Уж больно быстро все происходит…

Действительно, Орасио и Бадаро очень торопились. Обе стороны хотели вырубить лес как можно скорее и как можно раньше засадить землю какаовыми деревьями. Борьба пожирала деньги, платежные ведомости по субботам вырастали до невиданных размеров, потому что приходилось платить большое жалованье жагунсо. Цены на оружие все возрастали. И Бадаро и Орасио торопились, и потому эти месяцы были столь насыщены событиями, что богомольные кумушки не успевали даже обсуждать их. Они еще говорили об одном событии, а уже происходило другое, представлявшее для них не меньший интерес.

В таком же положении оказались и обе газеты Ильеуса. Иной раз случалось, что Мануэл де Оливейра писал статью, ругающую Орасио за вооруженное нападение, совершенное его жагунсо, а в это время поступало сообщение, что произошло столкновение куда более серьезное. Грубость «О Комерсио» и «А Фолья де Ильеус» в этом году перешла все границы. Не осталось уже резких эпитетов, которые не были использованы. В редакции «О Комерсио» возликовали, когда Женаро заставил купить в Рио — за неимением в книжных магазинах Баии — изданный в Лиссабоне большой португальский словарь, специализировавшийся на классических терминах шестнадцатого века. Тогда-то, к вящему удовольствию жителей города, газета «О Комерсио» стала называть Орасио и его друзей интриганами, подлецами, флибустьерами и награждать их разными иными эпитетами того времени. «А Фолья де Ильеус» отвечала, используя национальный жаргон, в котором доктор Руи был непререкаемым авторитетом.

Тяжба, начатая в суде Ильеуса по иску Орасио, оставалась незаконченной. «Возбуждение судебного преследования» было самым неподходящим из юридических терминов, когда речь шла о деле, затеянном оппозиционерами против сторонников правительства, как это имело место в данном случае. Судья тут был явно на страже интересов Бадаро. Веди он себя иначе, ему не миновать, в лучшем случае, перевода по распоряжению губернатора штата в какой-нибудь затерянный в сертане и забытый всеми городок, где он и остался бы прозябать долгие годы. В противном случае, пост судьи в Ильеусе представлял верный путь к переводу в столицу штата, где он сменил бы должность судьи на звание члена Высшего кассационного трибунала — титул гораздо более звучный и намного лучше оплачиваемый. Не помогли усилия Виржилио и Руи, бомбардировавших судью заявлениями, ходатайствами и требованиями о проведении экспертиз.

Процесс двигался, по выражению Орасио, черепашьими шагами; Орасио гораздо больше верил в возможность захватить земли силой, чем получить их при помощи закона. И он делал все, чтобы, несмотря на задержку процесса, события развивались возможно скорее. Бадаро тоже были заинтересованы в скорейшем решении вопроса. Приближался срок выборов, намеченных на будущий год, и многие предсказывали почти неизбежные серьезные разногласия между властями штата и федеральным правительством в вопросе о новом президенте. А если правительство штата падет, Бадаро перейдут в оппозицию и уже не смогут рассчитывать на судью; тогда процесс будет идти в пользу Орасио.

Все это обсуждалось в барах, на перекрестках улиц и в домах Ильеуса, на пароходах, заходивших в порт, среди докеров, грузивших корабли, и среди моряков, уходивших в плавание. В далеких городах — в Аракажу и Витории, в Масейо и Ресифе — рассказывали об этих стычках в Ильеусе, как в былые времена от Жоазейро до Сеара шла слава о подвигах падре Сисеро.

Виржилио съездил в Баию, выхлопотал у одного из членов Высшего кассационного трибунала, который поддерживал оппозицию, благоприятное для Орасио заключение о правах на владение землями Секейро-Гранде и пустил его в дело. Женаро ломал голову над юридическими фолиантами, подбирал аргументы, чтобы «разнести это заключение в пух и прах», как он обещал судье, который сам был крайне напуган вмешательством члена Высшего кассационного трибунала в процесс, находившийся еще в первой инстанции. Но причиной ссоры Жуки Бадаро с Виржилио явилось не это заключение трибунала, а скорее серия статей о событиях в Ильеусе, которые адвокат поместил в оппозиционной газете Баии. Выступления «А Фолья де Ильеус» не причиняли Бадаро особого беспокойства. Но статьи в ежедневной газете Баии вызвали отклик даже за пределами штата. И хотя правительственные газеты взяли Синьо Бадаро под защиту, губернатор дал ему понять, что лучше избежать всякого шума по поводу этих инцидентов, тем более в такой момент, когда правительство штата находится не в очень хороших отношениях с федеральным правительством. Орасио узнал об этом, и Виржилио расхаживал по улицам Ильеуса с видом победителя.

55
{"b":"1348","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Русская пятерка
Добавь клиента в друзья. Продвижение в Telegram, WhatsApp, Skype и других мессенджерах
Цвет Тиффани
Основано на реальных событиях
Гениальная уборка. Самая эффективная стратегия победы над хаосом
Наизнанку. Лондон
Понимая Трампа
Всплеск внезапной магии