ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– А-а-а! – закричала мама и грудью заслонила меня от Кита.

Все сразу вспомнили его странное поведение: как он любит пожевать папино ухо, ест подчистую всё на своем пути и как он в овраге – первый – покинул тонущий в луже плот…

– Значит, наш Кит – это крыса? – задумчиво сказал папа.

– Да, – вздохнул ветеринар. – И среди этих крыс встречаются людоеды.

Мама закачалась.

Почуяв неладное, Кит сделал вид, что он глубокий старик, и стал доканывать нас своими печальными вздохами. Я хотел к нему подойти, чтобы он знал, что мне неважно его происхождение, но мама вцепилась в меня, как медведь коала в эвкалипт.

– Так вот почему на даче, – задумчиво сказал папа, – он в окне выгрыз форточку и вылетел в огород.

– Это настоящий крысиный поступок, – сказал ветеринар.

– А я его понимаю! – говорю. – Я-то по опыту знаю, что такое одиночество.

– Но всё равно, – говорит папа, – зачем же окна грызть?

А я говорю:

– Потому что оно ему мешало! Его неведомая сила влечёт. Он ничего с собой не может поделать.

– Вот именно – неведомая сила, – зловеще произнёс ветеринар. – Он дома гадит?

– Никогда!

– Уникальный случай! – Ветеринар вынул фотоаппарат и нацелил на Кита объектив.

Кит дико затрясся.

– Видите, – сказал ветеринар. – Не хочет фотографироваться. Боится, что его разоблачат.

– Раз крыса, так крыса, – говорю я. – Подумаешь!

– Если Кит съест папу, – сказала мама, – я не переживу.

– А не надо его злить, – говорю. – В случае чего я запру его в комнате.

– Люся! – вскричал папа. – Люся! Как же нам быть?

Он воздел руки к небу, и в этот момент из его кармана выпала визитная карточка: «Плахова – крысы-мыши».

Все молча уставились на неё, окаменев.

– Нет! – крикнул я. Я думал, у меня разобьётся сердце.

Бедный Кит. Он, умевший уходить отовсюду, где ему не нравилось, и удирать ото всех, кого он не любил, в мгновение ока очутился в лапах ветеринара. Тот сжимал его цепко, профессионально. И уже уходил от нас, бормоча:

– В доме ребёнок… опасно… внизу спецмашина… эти крысы такие коварные…

Он еще что-то бормотал, унося Кита, но я не слышал. Я орал:

– КИТ! КИТ!!!

Я рвался к нему, но мама держала меня. И папа меня держал.

– Это катастрофа, – растерянно шептал папа. – Это катастрофа! – Но держал крепко.

И тогда я понял, что уйду из дома. Буду бродить, вспоминая Кита и родителей. Но, конечно, никогда не вернусь. Никогда. Они поймут, что значит потерять САМОЕ БЛИЗКОЕ СУЩЕСТВО. Тогда они поймут.

Ветеринар уходил. А я ничем не мог помочь Киту! Наши взгляды встретились. В последний раз. В полной тишине.

И тут Кит сказал:

– ВЫ ЧТО, ПСИХИ? Слышал бы мой дедушка ТАКС КЕНТЕРБЕРИЙСКИЙ эту белиберду! Ветеринар ненормальный. Он сбежал из сумасшедшего дома… Андрюха! – сказал Кит. – Положи меня в кровать.

Это было первый и последний раз в жизни. Больше Кит ничего не говорил. И ветеринар тоже. Но, прежде чем исчезнуть из нашей жизни навсегда, он обернулся на пороге и сказал:

– От блох хороша черемичная настойка.

Хобби

– Надо тебе, Андрюха, выбрать хобби! – строго сказал папа. – Невооружённым глазом заметно, как человек с хобби отличается от человека без хобби.

– Чем же он так отличается? – спрашивает мама.

– Если ты имеешь хобби, – ответил папа, – у тебя совсем другой вид, потому что ты разгадал смысл своей жизни.

А я как раз давно уже думаю: в чём смысл жизни? Теперь мне осталось узнать, что такое хобби.

– Это когда человек, – объяснила мама, – каждый раз впадает в какую-нибудь дурь.

– Бескрылые личности, – сердито сказал папа. – Наш современник на утлых судах бороздит океаны, бросает вызов пикам и отрогам, летает на воздушных шарах, а вы сидите и не знаете, чем вам заняться.

– Я знаю, – сказала мама. – Ты, Михаил, будешь только рад, если я улечу на воздушном шаре.

– Необязательно великие свершения, – возразил папа. – Можно выбрать простое хобби – охота или рыбалка… Что-то доступное, лёгкое, чему радовалась бы душа.

Охота. Когда я закрываю глаза, мне снится не сон, а представление, как я бегу по поляне с Китом за оленями. У меня лассо. Мой пёс – такса Кит – загоняет их в кучу. Я набрасываю одному на рога лассо и веду его домой – жить!..

Но и рыбалка увлекает меня. Я только не знаю, куда идти. С кем? Хорошо бы с папой!

– Итак, рыбалка! – сказал папа, потирая руки. – Вполне достойное хобби. Но, милые мои, хобби надо заниматься всерьёз. Это работой можно заниматься шутя. А хобби требует серьёзного отношения. Слушайте меня внимательно. Возьмём с собой воду. Пресную! Спички не забудь. Рюкзак. Мать пойдёт с нами обязательно – запекать в глине лещей. Хотя неизвестно, – добавил папа, – будет у нас – нет удачная рыбалка. Надо бы опарышей.

– А их полно везде, – сказал я беззаботно.

– Городишь чепуху, – сердито сказал папа. – Опарыш – крайне редкий червь. А рыбы его любят – он белый и приятный.

– Встань пораньше, – сказала мама, побрейся, спрыснись английским одеколоном – и на рынок за опарышем.

– Надо рано встать, – согласился папа. – Встанем часов в девять.

– Что?! – вскричал я. – В пять надо вставать.

– Мы – рыбаки начинающие, – сказал папа. – Имеем право встать попозже.

Я говорю:

– Попозже – это в семь тридцать!

– Какой, а? – обиделся папа. – Ему хобби выдумывают, а он вон какой!

И тут я заплакал. Я держался еле-еле. А они уже начали.

– Не хочу я никуда идти! – сказал я. – Всё уже. Испортили всё.

– Друзья! – сказал папа. – Не будем тратить драгоценное время общения на ссоры. Потому что жизнь есть радость.

И отошёл ко сну.

Какой-то ветер пустынный дул нам навстречу, когда мы выбрались на рыбалку, – ни жаркий, ни холодный. Такой в пустыне Гоби в порядке вещей.

Папа всё утро был не в духе. Потому что не выспался. Он у нас, когда выспится-то, производит впечатление человека, не спавшего дня два-три, а так – просто караул!

– Где пакет? – угрюмо говорит папа.

– Зачем тебе пакет? – ледяным голосом спрашивала мама.

– Плох тот рыбак, – сурово отвечал папа, – который, идя на рыбалку, даже не берёт с собой пакет.

Пакет взяли, опарышей забыли. Глядим: на дороге лежит полбатона варёной колбасы. А неподалёку – большой батон хлеба. Наш дом издавна славится выбрасыванием продуктов из окна.

– Вот и наживка, – сказал папа. – Батонами будем манить.

Хорошо иметь хобби! Разве мы шли бы вместе – плечом к плечу – по оврагу, кишащему улитками!

Мы так часто ссоримся. Даже опасность возникает, что мы все когда-нибудь станем по отдельности.

Два дня назад мне приснился карлик. Забегал вокруг меня, забегал, поднял с дороги часы, деревянные, нарисованные на палке, и говорит:

«Андрюха, пора!»

А ещё спрашивает:

«Какого цвета?»

«Синий!» – говорю.

Он подхватил меня и понёс – в синее небо, над синими горами. А папа, ма-аленький, с маленькой мамой стоят у подъезда и не знают, как быть…

В нашем овраге электрическая зона. Столбы высоковольтки. К каждому столбу примыкает садовый участок. Но к этим садоводам опасно подходить. Их основная особенность – ток. За руку здороваются – и всех ударяет током.

Зато у нас – тех, кто ест их укроп и петрушку, – основная особенность – магнетизм. Ложку на грудь положим – и не падает.

– Не отставать! – кричит папа. – Не отставать! Если отстанете, то неизвестно, что с вами может случиться! – И он исчез в чёрном дыме горящей свалки.

– Папа! – кричу я.

– Твой папа не слышит тебя, – отвечает мне мама. – Ему дует ветер в уши, и шапка на нём надета.

Сколько разных вещей держит на себе Земля! Дома, разные горшочки, люстры, подушки, зеркала – даже невозможно перечислить! А океан!!! Какой он тяжёлый! Но иногда ей становится легче, потому что в небо поднимаются самолёты.

Моя собака любит джаз - i_011.png
7
{"b":"134898","o":1}