ЛитМир - Электронная Библиотека

— Черными, как вороново крыло, — воскликнул Паоло, — и столь же прекрасными!

Катерина думала, что тетя посмеется над его театральными манерами, но Анчилла только жеманно взмахнула ресницами.

«Неужели и мне придется вести себя так день за днем? — спросила себя Катерина. — Да я бы возненавидела человека, который ждет, что я отвечу на подобную банальность».

Ей вдруг стало тошно от всей этой процедуры, от тети с ее чичисбео, от суетящихся вокруг слуг, от мысли о ждущем ее старом маркизе и молодых мужчинах Венеции, прихорашивающихся, чтобы привлечь ее внимание!

— Я ненавижу их, я ненавижу этот брак! — страстно прошептала девушка.

С трудом она вырвалась от них и убежала из спальни, чтобы хоть немного побыть одной.

Но попробуйте найти уединенное место во Дворце Дожей, где, кажется, все комнаты заняты либо теми, кто живет здесь, либо людьми, ищущими аудиенции у дожа или его свиты.

Словно интуитивно почувствовав, где она найдет покой и минутку, чтобы собраться с мыслями, Катерина направилась в библиотеку.

Великолепно украшенная, она была не такая большая, как Либрериа веккъя[4], расположенная напротив, через маленькую площадь, но все же очень внушительная.

Девушка уже видела ее и знала, что, когда у нее появится время, она найдет, что почитать. В одном Катерина не сомневалась: у нее никогда не будет недостатка в книгах.

Она не ошиблась, думая, что здесь никого не будет. Только старик-библиотекарь дремал в углу, а в воздухе стоял запах пыли, кожи и старости, неизбежный, когда книги хранятся в течение столетий.

Катерина прошла вдоль стены, глядя на великолепно переплетенные тома.

«Столько мудрости! Столько истории! — подумала она. — Но для венецианцев это ничего не значит! Все, чего они хотят, — это смеяться и наслаждаться любовью».

Девушка вздохнула.

«Неудивительно, — мысленно сказала она себе, — что они утратили свое величие, что Венеция больше не морская держава! Им теперь важнее решать, где женщине носить мушку, нежели править миром!»

Выражение ее лица стало презрительным.

— Они заслуживают быть побежденными! — произнесла Катерина вслух.

И неожиданно поймала себя на том, что думает о нарциссах, цветущих словно золотой ковер вокруг дома герцога или горящих как золотые трубы под кустами в Сент-Джеймс-парк.

По серебряной глади пруда там плавают утки, разведенные Карлом II, а вдалеке видны шпили и крыши Уайтхолла! А превыше всего этого — ощущение безопасности, такое английское и совсем-совсем не венецианское.

Катерина всхлипнула.

— Ах, папа, ну почему ты умер и оставил меня одну? — прошептала она. — Как я буду жить здесь всю жизнь со стариком, которому только и нужно, чтобы я подарила ему сына, и развлекаться с чичисбео, который будет говорить мне слащавые и глупые комплименты?

Слезы подступили к глазам, и девушка прислонилась к книжной полке, чтобы почувствовать под щекой мягкую кожу.

«Что мне делать? — спросила она себя. — Что мне делать?»

Будто ожидая найти ответ, Катерина сняла книгу с полки.

Открыв ее, девушка обнаружила, что книга написана на французском.

Она машинально перевернула страницу, и вдруг одна фраза бросилась ей в глаза. Фраза, которую Катерина легко смогла перевести, и которая словно была ответом на ее вопрос:

«Только трус отступает перед трудностями, принимая их за неизбежность!»

Катерина долго смотрела на эти слова. Потом закрыла книгу и поставила ее обратно на полку.

— Спасибо, — тихо сказала она и, повернувшись, вышла из библиотеки.

Глава 3

Герцог проснулся и потянулся на удобной кровати, которую очень придирчиво отбирал для своей яхты.

Хотя герцог не любил мишуру на морских судах, он твердо решил, что его корабль, на который он не только потратил огромные деньги, но и на котором проводил непомерное количество времени, должен быть самым роскошным и современным судном, когда-либо выходившем с английской верфи.

Он спал всего несколько часов, потому что до окончания игры оставался в казино. Храмами любви и роскоши назвал их один знаменитый венецианец, и все аристократы в городе, — и сенаторы, и молодое поколение, считали особым шиком иметь свое собственное казино.

— Это то же самое, — объяснил герцогу тот же венецианец, — как для француза иметь свой petite mai-son[5] в Париже. Скажу больше, мы стали такими беспутными в Венеции, что здесь есть даже небольшие тайные казино для знатных дам!

Первоначально азартные игры находились в ведении государства, и великий Ридольто оставался в деле до 1774 года со все возрастающей популярностью.

Но Синьории пришлось лицом к лицу столкнуться с тем неприятным фактом, что сенаторы продают мебель, картины и предметы искусства, а часто даже собственные дворцы, чтобы расплатиться с карточными долгами.

Совет Десяти счел, что патриции порочат образ аристократа, вымаливая у ростовщиков денежные средства, на которые могли бы жить, а скорее всего, снова вернуться к карточным столам.

Игру запретили, хотя потеря дохода от нее нанесла огромный удар по финансам Венеции. Один автор писал об этом:

«Все венецианцы — жертвы ипохондрии; евреи ходят с лицами кислыми, как лимон, лавки пустуют, изготовители масок голодают, а джентльмены, которые привыкли сдавать карты по десять часов в день, находят, что их руки теряют ловкость. Очевидно, никакое государство не может существовать без помощи порока».

Впрочем, эти страдания скоро кончились. Карточные игры возобновились — только уже нелегально — в кафе, в задних комнатах парикмахерских, в частных домах, и, наконец, появились казино.

Красиво меблированные и украшенные, они располагались по большей части в лабиринте улочек вблизи Святого Марка.

Конечно, казино были идеальным местом для любовных свиданий, но главной оставалась игра, и огромные суммы переходили там из рук в руки каждый вечер во время пото или фараона — самых популярных в Венеции карточных игр.

Герцог, будучи опытным игроком, выигрывал весь прошлый вечер и теперь, лежа в постели, подумал, что это было приятным окончанием его визита.

Ничто больше не удерживало его в веселом и фривольном городе, и герцогу вдруг страстно захотелось снова оказаться в Англии со своими лошадьми и со своими друзьями.

Что касается переговоров с Коллегией, его миссия не удалась, но герцог и не ждал успеха.

По крайней мере он сделал все от него зависящее, чтобы выполнить поручение мистера Питта, и что бы ни случилось в будущем, венецианцы не смогут пожаловаться, что их не предупредили.

Когда герцог подумал о беззаботных, любящих удовольствия людях, которых он встретил здесь, в Венеции, он пророчески почувствовал, что очень скоро их ждет неприятное пробуждение к реальности. Но лично он ничем больше помочь не может.

Он протянул руку и властно позвонил в колокольчик.

Почти тотчас же открылась дверь, и Хедли, камердинер, служивший у герцога уже много лет, вошел в каюту.

— Доброе утро, милорд, — поздоровался он, отдергивая занавески на иллюминаторах.

— Передай капитану, — сказал герцог, — пусть немедленно готовится к отплытию.

— Слушаюсь, милорд, но мадам еще не пришла.

Герцог сел в постели.

— Ты уверен? — спросил он. — Я спросил ночного вахтенного, когда вернулся около четырех утра, и он сказал, что мадам уже на борту.

— Возможно, он ошибся, милорд, — ответил камердинер, — или мадам снова сошла на берег. В Венеции никто, похоже, не ложится спать до завтрака.

— Да, возможно, так и было, — согласился герцог.

Он говорил спокойно, но в действительности здорово рассердился. Это так похоже на Одетту, подумал герцог, отсутствовать, когда она нужна ему.

Он предупредил ее накануне, что намерен покинуть Венецию в самое ближайшее время, хотя не решил еще, когда именно.

вернуться

4

Старая или Старинная библиотека (ит.).

вернуться

5

домик; маленький бордель (фр.)

7
{"b":"13491","o":1}