ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

«У нас, в Бразилии, — говорил Жоржи Амаду, — огромная масса неграмотных, поставленных за рамки общечеловеческой культуры, не имеющих материальных возможностей учиться… Но если перед вами находятся люди, сумевшие сохранить, несмотря на рабство в прошлом, свою самобытную культуру, свое творчество, свои музыку, танцы, песни — и еще такие прекрасные, — вы не сможете не испытывать к ним уважение. Когда меня наделили этим титулом, я понял, что мне оказана большая честь, я не мог не принять его — повторяю, к этим людям я испытываю чувства искреннего уважения… Смешение рас отразилось и на нашей литературе, национально своеобразной, обладающей бразильской особенностью, своим лицом; мы — продукт смешения рас. Я — уроженец штата Баия, важнейшего негритянского средоточия Бразилии, где очень глубоки традиции африканского происхождения, налагающие чрезвычайно сильный отпечаток на всю здешнюю жизнь, и вся моя личная жизнь тесно сплетена с этими традициями».[54]

Было бы, однако, ошибкой считать, что в своих произведениях Амаду, писатель-реалист, склонен к некоей идеализации традиций, дошедших из глубины веков, архаичных верований. Равным образом он не помышляет идеализировать и своих персонажей. Отражая правду жизни, раскрывая сферу их духовных интересов, увлечений и понятий, писатель не упускает случая поиронизировать, придать соответствующую тональность, найти нужные краски, чтобы выявить негативное, подвергнуть его критике. Поэтический талант Амаду позволяет ему свободно переходить в изображении персонажей и в описании эпизодов от достоверного к фантастическому, рожденному народным творчеством, стирать границу между реальным и ирреальным. «Для романиста, ограниченного своим реализмом, либо собственным видением, Баия — опасная территория, — шутливо заметил Жоржи Амаду в ответе своей бразильской читательнице. — Здесь всегда происходит что-то непредвиденное или случайное, не находящее легкого объяснения и толкования».[55] А в эпиграфе к пятой части романа «Дона Флор и два ее мужа» упоминается «о странных и невероятных событиях, которые возможны только в городе Баие, хотите верьте, хотите нет…»

«Непредвиденное и случайное», как и некие сверхъестественные силы из мифологии баиянских негров или кабокло, кое-когда помогают автору в построении, в развитии сюжета, однако созданные писателем литературные типы столь рельефны, что не возбуждают сомнения в их реальном существовании. «Мои персонажи выбраны среди людей Баии, — подтверждает Амаду. — В каждой из моих книг есть немного и от автора, но это не означает включения чего-то из его автобиографии. Вошел лишь опыт жизни. В написанном мною нет ничего иного, кроме так или иначе пережитого лично. Я не способен писать о том, что знаю лишь понаслышке, в чем непосредственно не участвовал».[56]

Создав в тридцатых годах сагу о городе Салвадоре — романы «Пот», «Жубиаба», «Мертвое море», «Капитаны песков», — Амаду представил читателям очень разных людей — рабочих, вступающих в борьбу против предпринимателей, «жрецов» кандомблэ, вместе со своими приверженцами уповающих на могущество Огуна или Эшу, портовых грузчиков, лодочников-савейрос, рыбаков, на утлых парусных плотах-жангадах, идущих на схватку с коварной морской стихией, беспризорных мальчишек, этих бесчисленных «капитанов песков», радости детства которым незнакомы, зато знаком нескончаемо терзающий их голод, понуждающий выпрашивать милостыню или красть…

Не с каждым из своих персонажей писатель расстается, завершив работу над произведением. Нередко он переводит тех или иных героев из романа в роман, сюжетно не связанных, словно желая подчеркнуть единство и неразделимость изображаемых им «низов» буржуазного общества. «В народе — истоки творческой силы Амаду, — отмечал бразильский литературовед Миэсио Тати. — Жизнь, борьбу, страдания и надежды простых людей он понимает, чувствует своим сердцем, как нельзя ближе… А мир богатых чужд миру книг писателя».[57]

«Мир богатых» не прощал обличителя господствующих классов, книги которого, опубликованные на разных языках, приобретали широкую известность, приумножали популярность автора далеко за рубежами его родины. (К слову сказать, в июньском номере московского журнала «Интернациональная литература» за 1934 год уже сообщалось о незадолго до этого вышедших бразильских изданиях романов «Какао» и «Пот» двадцатидвухлетнего писателя, — факт сам по себе примечательный, имея в виду, что тогда между нашими странами не существовало каких-либо контактов. Заметку о романе «Пот» журнал в майском номере того же года озаглавил красноречиво: «Революционная книга завоевывает читателя».)

За политические выступления в печати, разоблачавшие реакцию, «национальные» фашистские организации, происки гитлеровской и итальянской агентуры в Бразилии, Жоржи Амаду был арестован. «Если не ошибаюсь, это произошло апрельской ночью 1936 года, — вспоминал писатель. — Господствовал всюду террор, нацизм подавлял свободу, растаптывались права человека. В Бразилии начался процесс ликвидации демократии, приведший к злосчастным годам „нового государства“. Со многими я очутился в тюрьме Центрального управления полиции».[58]

Реакция свирепствовала на бразильской земле. Вспыхнувшее в ноябре 1935 года народно-революционное восстание, возглавлявшееся «Национально-освободительным альянсом» (в него входили коммунисты, социалисты, другие демократические деятели), было беспощадно подавлено, по всей стране не прекращались ужесточенные репрессии. Жетулио Варгас, установивший диктаторский режим, ввел осадное положение. Разогнав конгресс и запретив политические партии, он позднее — в ноябре 1937 года — огласил корпоративную конституцию, наподобие конституции фашистской Португалии, объявил Бразилию так называемым «новым государством» («эстадо ново»), позаимствовав этот термин также у португальского диктатора Оливейры Салазара. Трагические годы «нового государства» потом будут изображены Жоржи Амаду в известных советскому читателю романах «Подполье свободы» (1954) и «Военный китель, академический мундир, ночная рубашка» (1979).

Освободившись из тюрьмы, Амаду уезжает за границу, предприняв длительное плавание на каботажном судне вдоль тихоокеанского побережья — до Мексики и Соединенных Штатов. В пути он заканчивает работу над романом «Капитаны песков». Изданная за какой-то месяц до провозглашения «нового государства», книга была тотчас же запрещена властями — бразильцы смогли прочесть ее лишь через семь лет, во втором издании. Вернувшегося на родину писателя вновь арестовывают, два месяца он проводит в тюрьме города Манауса, в тропических джунглях за рекой Амазонкой. А на одной из центральных площадей Салвадора вандалы фашистской партии «интегралистское действие», подражая сжигавшим книги гитлеровцам в Берлине, публично бросают в огонь огромного костра произведения Жоржи Амаду, других прогрессивных литераторов. В конце концов властям, не подыскавшим, что можно инкриминировать романисту, кроме его таланта, пришлось пойти на попятную и выпустить Амаду из тюремной камеры.

Жоржи Амаду удостоен важнейшей тогда в Бразилии литературной премии, однако все его романы запрещены в «новом государстве». В поисках заработка он скитается по стране, испытывая немалые лишения. Не находит работы и в Сан-Пауло, где увидели свет «Капитаны песков»: издательство, опубликовавшее роман, уже не числит на службе его автора, возглавлявшего отдел распространения. В городке Эстансии (штат Сержипе), откуда родом его отец, ему удается напечатать свой единственный поэтический сборник «Путь морской» тиражом в… два экземпляра. В Рио-де-Жанейро он помещает кое-какие статьи в газетах, работает над книгой «Кастро Алвес». Полулегально появившаяся в 1941 году эта книга была воспринята как протест против диктатуры «нового государства», но власти не рискнули ее запретить, учитывая, что в ней речь идет о великом поэте XIX века, почитаемом как национальная гордость бразильцев, зато обязали книготорговцев не выставлять издание в витринах магазинов.

вернуться

54

[54] Jean Michel Fоssey. Jorge Amado: la literature es un arma de lucha del pueblo. «El Nacional», Caracas, 31 de enero de 1971.

вернуться

55

[55] «Jorge Amado, povo e terra», Ed. Martins, Sвo Paulo, 1972, p. 33.

вернуться

56

[56] Jean Michel Fоssey. Jorge Amado: la interatura es un arma de lucha del pueblo, «El Nacional», Caracas, 31 de enero de 1971.

вернуться

57

[57] Miйcio?вti. Estilo e revolucвo no romance de Jorge Amado («Estudos e notas criticas»). Instituto Nacional do Livro. Rio de Janeiro, 1958, pp. 192–193.

вернуться

58

[58] «Jorge Amado, povo e terra». Ed. Martins, Sвo Paulo, 1972, p. 18.

111
{"b":"1350","o":1}