ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Джунгли. В природе есть только один закон – выживание
Земля лишних. Треугольник ошибок
Брачная ночь с графом
Завтра на двоих
Драма в кукольном доме
Что такое «навсегда»
Земля лишних. Горизонт событий
Слишком красивая, слишком своя
Любимая для колдуна. Лёд
Содержание  
A
A

И вот порыв ветра уносит волшебство. Мать Мариазинья выходит из транса и открывает глаза. Паулина целует ей руку. Со стороны побережья доносится дробь барабанов атабаке.

24

На другой день вечером в «Цветке Лотоса» Алмерио дас Невес, танцуя с Терезой, замечает, что она чем-то озабочена. Четверо суток он с ней не виделся: грипп уложил его в постель, но, как только встал, тут же пришел в кабаре. Тереза дружески приветствовала его:

– Ты совсем исчез, скрылся с глаз моих?

Под ласковой шуткой – беспокойство; выделывая па румбы на танцевальной площадке, он спросил Тере­зу о Жеребе, нет ли от него вестей. Нет, к несчастью, нет ничего нового. Она разыскала контору фирмы, вербовавшей моряков по просьбе капитана торгового судна. Ей обещали запросить судно. Если получат ответ, сразу же сообщат. «Оставьте номер телефона, так будет лучше». Но телефона у неё нет, она будет заходить к ним время от времени, справляться, нет ли чего нового. И даже уже побывала там дважды, но нет, ничего нового до сих пор, «Бальбоа», должно быть, ушёл в другой рейс. «Панамские суда не имеют определенного маршрута, они идут туда, где есть груз, корабли-цыгане», – поясняет испанец Гонсало, экспедитор фирмы, уставившись на неё с явным вожделением. Терезе оставалось только ждать, ничего больше, и жить в надежде на удачу.

Алмерио поинтересовался, что она делала эти дни. Ах! Новостей полон рот, ей много надо ему рассказать. Она как натянутая струна, ни танец, ни беседа её не отвлекают.

– Знаешь, с кем я сегодня обедала? Потрясаю­щее ела жаркое из курицы. Думаю, ни за что не догада­ешься!

– С кем?

– С Вавой.

– Вава из Масиэла? Это опасный субъект. С каких пор ты с ним знакома?

– Только что познакомилась… Сейчас объясню…

Но она не успела. Кто-то вбежал по лестнице и крикнул:

– В Баррокинье избивают женщин!

Тереза вырывается из объятий Алмерио, бросается вниз по лестнице, выскакивает на улицу. Булочник следует за ней, он не понимает, что происходит, но не желает оставлять женщину. На площади Ажуды они видят возбужденных людей, спорящих друг с другом. На площади Кастро Алвеса их значительно больше. С Баррокиньи доносятся сирены полицейских машин. Тереза сбрасывает с ног туфли, чтобы быстрее бежать, она не замечает Алмерио, который следует за ней по пятам.

25

Мимо Терезы проносится машина, битком набитая арестованными, за ней – другая, ещё две стоят в Баррокинье, в них вталкивают остальных арестованных.

Сопротивление сломлено, конфликт был коротким и быстро погашенным. Из прибывших в Баррокинью машин высадились агенты и полицейские, оцепили улицу, ворвались в дома и стали избивать всех подряд. Кастеты гуляли по спинам бунтовщиц. Где это видано – оставлять без внимания приказы полиции? «Обломайте этих ослиц дубинками!» – приказал полицейский инспектор Элио Котиас, блюститель общественного порядка, выдающаяся личность. Несколько мужчин, находившихся в это время в домах свиданий, попытались прийти на помощь бунтовщицам, но и им досталось, и их арестовали.

Многие женщины старались дать отпор прибывшим полицейским. Мария Петиско поцарапала и укусила детектива Далмо Коку, а негритянка Домингас, сильная, как бык, дралась, пока не свалилась побежденной. Агенты волокли женщин и заталкивали в полицейские машины. Урожай богатый, давненько за одну облаву не было схвачено столько проституток. Веселенькой будет эта ночь в тюрьме.

Добежав до начала Баррокиньи, Тереза видит Акасию, которую тащат два агента. Отчаянно ругаясь, старуха отбивается. Тереза бросается к ним. С револьвером в руке Живоглот вдруг замечает танцовщицу из «Цветка Лотоса». Наконец-то наступил долгожданный час возмездия: эта мерзавка заплатит ему за нанесенное оскорбление!

Уже рядом с Терезой полицейский кричит, чтобы все разошлись. Живоглот тычем пальцем в Терезу.

– Вот она! Держите её, чтобы не ушла. Ее, её самую!

Тереза, отбиваясь туфлями, попадает в висок полицейскому и прорывается вперёд, к Акасии. Живоглот наступает, Тереза оказывается между ним и ею раненным полицейским, ревущим от боли и злобы:

– Ты мне заплатишь, подлая сука!

И в этот самый момент отъезжает полицейская машина с арестованными и, отъезжая, разделяет полицейского и Терезу. А тут еще откуда ни возьмись появляется какой-то седой старик с палкой и заслоняет собой Терезу, преграждая путь Живоглоту. Старик представительный, в белом льняном костюме, чилийской шляпе, трость с золотым набалдашником.

– Прочь с дороги, сволочь! – ревет Живоглот, наставляя на него револьвер.

Старик, не обращая внимания, продолжает преграж­дать дорогу Живоглоту. Агент пытается оттолкнуть его, но не может сдвинуть с места. Тем временем Алмерио берет такси, догоняет Терезу и затаскивает её внутрь. Она протестует:

– Забирают Акасию.

– Уже забрали. Хочешь туда же? Не будь глупой!

Шофер замечает:

– Никогда не видел подобного побоища. Бить женщину – последнее дело, трусость.

Исчез и старик, только его и видели. Что за старик? Сукин сын, преградил дорогу. Но старика так никто и не видел ни раньше, ни сейчас, ни потом.

Последняя машина с арестованными покидает Баррокинью. Полицейская сирена расчищает себе путь по площади Кастро Алвеса.

26

Агенты и полицейские вытаскивают из домов мебель, матрацы, постельное бельё, одежду, изображения святых, радиолы. Всё это громоздится перед дверями. Позже приехавшая полицейская грузовая машина собирает беспорядочно сваленные пожитки и увозит на Ладейру-до-Бакальяу и так же оставляет у дверей дома. Символически, но переселение сделано; как только хозяек пансиона выпустят на свободу, они позаботятся о перевозке остального – обстановки и предметов обихода. Приблизительно так комиссар Лабан сообщил инспектору Элио Котиасу о завершении забастовки. Спокойствие царит в припортовой зоне, сопротивление сломлено, очаг мятежа уничтожен. Если инспектор желает спать, пусть идёт, арестованных, и женщин, и мужчин, оставит комиссару, для него это будет развлечение. Ночь в тюрьме, инспектор, обещает быть весёлой.

27

Нет, в припортовой зоне не царит спокойствие, это заблуждение самодовольного и храброго комиссара. Слухи уже поползли по ней, разрастаются, наворачиваются, как снежный ком.

Полицейский инспектор Котиас отправляется домой, он заслужил отдых, но в глазах его стоят полуобнажённые женщины, которых, как тюки, бросают в тюремную камеру, и сам комиссар Лабан предвкушает развесёлую ночь в тюрьме. Это последнее омрачает одержанную победу. Пересекая площадь Кастро Алвеса, он убедился, что в Баррокинье спокойно, правда, её патрулируют полицейские. Хорошо, что всё кончилось. Но ночь в то же время, не в пример комиссару Лабану, обещает быть для инспектора Котиаса беспокойной и тревожной.

И вот когда Элио Котиас отправился на покой, весть о насилии и арестах быстро распространяется по переулкам и улицам, проникает в кабаре и бары. Драматический рассказ о происшествии доходит до ушей доны Паулины де Соуза от одного из клиентов. Она вспоминает сказанное Огуном Пейше Мариньо: «Не рискнёшь, не выиграешь».

Когда дойдет очередь до Пелоуриньо? И она сообщает своим девицам:

– Если увидите какую-либо девицу с Баррокиньи, скажите, чтобы шла сюда до тех пор, пока всё не успокоится.

Вава тотчас же был поставлен в известность о случившемся. Обеспокоенный, он ждёт отца Нативидаде, которого задерживают его основные обязанности. В обеденный час Вава не смог дать ответ красотке Терезе.

– Только после полуночи. Это от меня не зависит.

Счастье, что еще не пожаловал Живоглот со своей маконьей, но это может случиться в любой момент. Далмо Кока участвовал в облаве на Баррокинье – Вава знает и об этом. Была там и Тереза, но она не арестова­на. Чудом. Обуреваемый противоречивыми чувствами: подозрительностью и злобой, самолюбием и любовью, – Вава, сидя в кресле-каталке, следит за ходом событий и поглядывает на часы.

102
{"b":"1357","o":1}