ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Как правило, старый Шамас не приобретает статуэток святых для своей лавки по причине их плохой сохранности: то у них нет носа, то головы, то ног, они годны разве что для музеев. Но иногда случается, что среди прочих предметов попадаются и они. И тогда он их продаёт по дешёвке. Если вдруг Святой Онофре появится, дона Паулина, можете не волноваться, он будет ваш. И подарит его ей Камил, частый их посетитель. И вот фигурка появилась, почти новая и из гипса, он совсем забыл прихватить её с собой.

Он оставляет Аналию на углу улицы, идёт за Святым Онофре и вскоре же возвращается со свёртком. Пешком они направляются в сторону Ажуды.

54

Позже стало известно, что некоторые хозяйки пансионов и в Масиэле, и на Пелоуриньо, напуганные насильственными действиями полиции, с одной стороны, и сожалеющие об убытке, который они понесут, не получив долларов прибывших в Баию американских моряков, с другой, уже было подумывали прекратить забастовку и посоветовать девицам открыть корзину.

Об угрозе такого предательства Вава, находясь в укрытии (оно до сих пор не стало известным ни полиции, ни кому-либо из зоны), узнал тут же. И послал срочное предупреждение всем и каждой, готовым сдаться и открыть корзину. Та, которая разорвёт соглашение и ослушается приказа Эшу, не задержится ни в зоне, ни в Баии ни минуты, она должна будет немедленно уехать, если, конечно, не умрёт раньше плохой смертью. О неминуемой смерти предупредил не кто иной, как Тирири! Забастовку закрытых корзин должно длить до победного конца и быть единодушным в принятом решении.

Так все ли были единодушны в решении или нет?

Вдруг в середине беспорядков объявилась одна такая «умница» – худая и высокая, с сумочкой в руке, блондинка, одетая в голубое органди. Стала прогуливаться по тротуару, вертеть сумочкой, ища клиентов. Агенты тут же увидели её и поспешили гарантировать ей охрану и успех в её деле. Потом появилась другая, готовая сотрудничать с операцией «Радость возвращения к труду».

Между тем полицейские – какое жестокое разочарование! – узнали в ней Грету Гарбо, парня из борделя Вавы, колебавшегося со вчерашнего вечера: закрыть корзину или его приказ не касается? Колебался он долго, но потом решил воспользоваться редкой возможностью заработать деньги: город полон моряков, а женщины – ни одной!

Полицейские его схватили и втолкнули в тюремную машину, где сидели задержанные проститутки, кото­рые как могли и отделали эту жертву амбиций, желавшую удовлетворить весь американский военно-морской флот сразу.

55

Как и предполагалось в соответствии с инструкциями комиссара Лабана Оливейры, главного компаньона задуманного предприятия, в связи с приходом моряков в восемь вечера зону наводняют десятки бродячих торговцев и капитанов песка, в руках у каждого сумка или корзинка с флаконами эликсира и «рубашками Венеры».

И это в тот момент, когда полицейские готовятся усмирять женщин! Торговцы с оглушительным шумом устремляются на улицы зоны, громко рекламируя свой товар по-английски.

Ничего не зная о том, что это делается с ведома комиссара, солдаты военной полиции направляют своих лошадей на участников неожиданного нашествия, стараясь очистить улицы от объявившихся торговцев. Это лишь подливает масла в уже бушующее пламя всеобщего негодования. Продавцы на виду у полиции нравов и с её благословения ожидали встретить заинтересованную, приветливую клиентуру – американских моряков, жующих жевательную резинку, раздающих сига­реты и покупающих за доллары эликсир. Но вместо моряков и весёлых девушек их встретила конная поли­ция. Капитаны песка разбегаются в разные стороны, укрываются в домах. Тысячи флаконов рассыпается по мостовой, разбивается, проливая на землю чудодейственный препарат химика и фармацевта Эрона Мадруги.

Проститутки тут же используют флаконы от эликсира «Несгибаемая дубинка» как оружие против ненавистных полицейских и их агентов. Размахивая револьвером, комиссар Лабан пытается спасти от провала задуманное предприятие, спасти дело, могущее принести прибыль.

56

Уже у Соборной площади Аналия и Камил узнают о событиях в зоне. На Террейро-де-Жесус толпа народа обсуждала случившееся, не отваживаясь ни приблизиться к полицейским машинам, ни тем более проникнуть в зону беспорядков. Аналия и Камил обходят факультет медицины и спускаются по площади Пелоуриньо. Аналия берет фигурку Онофре из рук Камила.

– Но сегодня ты не должна идти в пансион: корзина закрыта.

Они делают еще несколько шагов и оказываются окружёнными полицейскими. Один из них направляется к Аналии, Камил преграждает ему дорогу, девушка бежит, не соображая, не зная куда. Вдруг откуда-то сверху ей слышится мужской шепот:

– В церковь, скорее, скорее в церковь.

Голос мелодичный, мягкий и повелительный. Ана­лия тут же поворачивает к церкви, но агенты уже стоят на лестнице, не давая пройти женщинам. И вдруг чьи-то руки поднимают ее со Святым Онофре. Это молодой человек, вроде знакомый ей, но кто он, где она его ви­дела? И она оказывается в церкви, живой и невредимой. Она оборачивается, в полуоткрытую дверь видит Камила, которого двое полицейских препровождают к тюремной машине. Она хочет бежать к нему, но все, кто в церкви, удерживают её, оттаскивают прочь от двери и берут у неё из рук своего покровителя. Плача, Аналия прячет лицо на груди Терезы Батисты.

– Не плачь, всё хорошо. – Тереза утешает её. – Его не будут долго держать в тюрьме. Дона Паулина, как и многие другие, тоже арестована. Но никто корзи­ны не открыл.

57

На площади Кастро Алвеса, сидя в машине, Эдгард, старый шофер такси, дремлет. В этот час движения почти нет: многие уже дома, едят, беседуют, слушают радио, готовятся ко сну. С переселением женщин из Баррокиньи, закрытием пансионов в знак забастовки клиентов поубавилось, почти не стало. До открытия кабаре «Табарис» ещё есть время.

Эдгард один на стоянке, все шоферы ужинают и ещё не вернулись. Задремывая, он нет-нет да открывает глаза, чтобы, не дай Бог, не упустить клиента, но убеждается, что никого нет. Однако, прежде чем снова задремать, он объезжает площадь. На остановке автобуса Жасира Фрута Пан продает мингау, кукурузу и тапиоку. Кругом никого, час мёртвый.

Он смежает глаза, и голова его склоняется на грудь. Вроде бы это статуя поэта Кастро Алвеса? Почему он не на пьедестале и не декламирует свои стихи в защиту народа, протянув руку в сторону моря? Да, должно быть, сняли, чтобы почистить, хотя обычно чистили на месте. Что-то произошло, что? Завтра, конечно же, газеты обо всём расскажут.

Эдгард дремлет и думает, что без статуи поэта площадь совсем другая – маленькая, совсем маленькая.

58

Губернатор штата, уже информированный о серьёзности положения, вынужден покинуть банкетный зал, где уже подавали виски перед предстоящим ужином в честь американского адмирала и старших офицеров, чтобы переговорить с муниципальным советником Режиналдо Паваном. Советник – активный единомышленник, это несомненно, но политикан, каких мало, и не всегда управляемый, к тому же охотник за голосами избирателей и борец за свой престиж. Такого славящийся умом и проницательностью губернатор, хоть и родившийся в бедной семье на берегах Сан-Франсиско и сделавший карьеру благодаря смелым и мудрым ходам и маневрам, держит на определенном расстоянии. При известных обстоятельствах его использовать можно, но с осторожностью. Ведь Паван мало того, что неграмотен, он ещё и нахал. И всё-таки переговорить с ним нужно – чиновник его канцелярии рассказывал о безобразных событиях в зоне. Его превосходительство, попросив извинения у гостей на своём прекрасном английском, встаёт. В соседней зале он выслушивает патетическую речь советника.

Чуть не плачущим голосом Режиналдо Паван повествует о греческой трагедии. Почему греческой? Советник прочёл Аристофана? – так и хочет спросить его превосходительство, однако сейчас нет времени для шуток. Губернатор довольствуется тем, что предлагает советнику успокоиться: необходимые меры будут приняты, и вы, дорогой Паван, очень скоро сможете сообщить нашим…

111
{"b":"1357","o":1}