ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Я даже решился приказать убить его на заводе. Но, видя свою дочку такой счастливой и вспомнив Изадору, такую бедную и такую хорошую, решил дать ему шанс. Сказал Алфредану, чтобы он припрятал оружие, так как задуманное откладывается. Откладывается до того момента, когда он будет плох с Алой и заставит её страдать.

Но плохой стала Апа, наставила ему ветвистые рога. Он заплатил ей той же монетой, потом супруги начали делать всё что хотели, оставаясь, хоть это и странно, друзьями, живущими в полной гармонии. Как ни старается понять их Эмилиано, он не понимает.

Ну, зять – рогоносец, а дочь? Апа – единственная дочь, любимая. Из Жаиро он собирался сделать хозяина, а из Алы – королеву. Хозяин стал жуликом, королева – проституткой. Деградировала в руках этого аморального, лишенного какого-либо приличия субъекта. Приказать убить его? Зачем, если дочь не заслуживает другого мужа, если они довольны друг другом. Имеют общих детей: двух мальчиков, общие финансовые интересы и одинаковое бесстыдство.

К тому же, если его убить, кто заменит доктора Эмилиано у штурвала семейного корабля в случае его смерти? Да и он неглуп, знает дело, может управлять им, жаль, что он с гнильцой и заразил ею Аларесиду. Заразил? А не у неё ли, случайно, в крови эта гнильца?

– Ах, Тереза, как пали Гедесы Кажазейраса!

В голосе слышится злость, холодные стальные глаза отражают усталость. От Гедесов скоро останется пустой звук. Завтра уже будут Бокателли.

– Гнилая кровь, Тереза, моя! Моя гнилая кровь!

36

В столовой Нина подаёт горячий кофе, но ухо её настороже. В манерах и голосе Тулио она слышит хо­зяйские нотки, красивый молодой человек, муж дочери доктора. Проходя мимо него, она, опустив глаза, слегка задевает его.

Сопровождаемый врачом Тулио уже осмотрел весь дом, оценив владение. Нет гостиной и старого алькова, это надо знать, чтобы всё оценить точно.

– Это собственный дом или нанятый?

– Дом? Собственный. Доктор купил его с мебелью и всем содержимым. Потом перестроил и привез кое-какие новые вещи. – Врач Амарилио отдается воспоминаниям: – Он всегда приезжал с покупками. Самыми разными. Этот дом был обустроен им лично. А молельню вы видели? Я нашел её в одной дыре, что в трёх легуа отсюда, у одного больного, сказал доктору Эмилиано, он захотел видеть её немедленно, и мы отправились на следующее утро туда на лошадях. Хозяин, бедняк, не хотел сказать цену: рухлядь, сваленная в углу, и всё. Оценил её доктор, заплатил абсурдную цену.

Какой бы абсурдной она ни была, но он заплатил, и, конечно, это дёшево. Ведь молельня в любом анти­кварном магазине стоит кучу денег. Кроме того, вся мебель. Тулио во всём видит руку тестя. Нигде, ни в столичном доме в Баии, ни в большом доме при заводе, нигде не чувствуется так остро присутствие Эмилиано Гедеса. В столичном доме преобладают роскошь, сдержанный вкус великолепных апартаментов Ирис и экстравагантных Апаресиды и Жаиро. В большом доме при заводе, только в той части, что он за собой оставил, чувствуется смесь изысканности и простоты, во всех остальных, как, например, в больших залах, в скоплении вещей чувствуются Милтон и неряшливость Ире­не. В доме в Эстансии всё в полном соответствии со вкусом хозяина дома. Это не просто удобный и приятный дом, понимает Тулио. Это еще и домашний очаг – своеобразное мистическое убежище, о котором наслышан Тулио с детства. Таким был дом одного его дяди, миниатюриста во дворце Питти во Флоренции.

– Сколько времени длилась эта связь, вы знаете?

Врач Амарилио прикидывает.

– Больше шести лет…

Только в конце жизни обрёл этот старый сластолюбец домашний очаг, свой настоящий дом и, кто знает, может, настоящую жену. Тулио не надеется когда-либо почувствовать необходимость в домашнем очаге, успокоении, спокойствии того мира, который здесь присутствует, даже после смерти. Что касается жены, он впол­не удовлетворен Апой, богатством и уверенностью в завтрашнем дне, весёлой подругой. Она «живет и дает жить другим» – это девиз Тулио Бокателли. Только отныне он должен контролировать траты. Старик мог быть расточительным, он родился богатым, уже его прадеды владели землями и рабами, ему не довелось отведать вкус нищеты. Тулио же знаком с голодом, он знает настоящую цену деньгам, он должен крепко держать в руках поводья.

– Документ на владение домом на чье имя? На его? На её?

– На доктора. Я его подписал как свидетель. Я и сеу Жоан…

– Здесь, в Эстансии, недвижимость очень дёшева.

Находись дом в окрестностях Аракажу, он был бы прекрасным убежищем любви. В. Эстансии же он не нужен. Лучше его продать или сдать внаём. А мебель увезти в Баию. Тулио думает взять её в свой городской дом в столице, так как для него с Аракажу покончено. Врач Амарилио вручает ему свидетельство о смерти. Тулио прячет его в карман.

– Умер во сне?

– Во сне? Да… в постели, но не… во сне…

– Так что он делал тогда?

– Что делают мужчины с женщинами в постели?..

– Умер на ней? Удар!

Смерть справедливая, одна из предпочитаемых Господом. Для женщины – большое несчастье. В свое время, когда Тулио работал в кафе, он знал один такой случай, но та женщина сошла с ума.

– Несчастная… Как её полное имя, Тереза?..

– Тереза Батиста.

– Она что, хочет оставаться жить здесь?

– Не думаю. Говорит, что покинет Эстансию.

– Вы думаете, ей хватит пятнадцати – двадцати дней, чтобы оставить дом? Естественно, что семья, как только придёт в себя после случившегося, продаст дом или сдаст внаём.

– Думаю, что достаточно. Могу с ней поговорить.

– Я сам поговорю…

Они встают и идут в гостиную, перестроенную под кабинет для работы, в которую ведёт дверь из старого алькова, где находятся книги и вещи Терезы и где она укладывает чемодан. Тулио смотрит на неё и снова вос­хищается: великолепная женщина, кто же унаследует это богатство старого сластолюбца? Он подходит к ней.

– Послушай, красавица. Сейчас первые числа мая, ты можешь оставаться здесь до конца месяца.

– Мне этого не надо.

Черные глаза её, такие же враждебные, как холод­ные глаза доктора, вспыхнули огнём. Тулио на какое-то мгновение теряет обычную для него уверенность, но тут же восстанавливает свои силы: эта не может приказать лишить его права на земли завода. Теперь всему хозяин он, Тулио Бокателли.

– Могу ли я вам быть полезен?

– Нет.

И снова он мерит её взглядом и, улыбаясь, со зна­нием дела говорит:

– Ну что же, загляните в банк в Аракажу, подумаем о вашем будущем. Не надо терять времени.

Прежде чем он успевает закончить фразу, Тереза закрывает дверь перед его носом. Тулио смеётся:

– Браво, бамбина!

Врач разводит руками, став свидетелем разговора, ему это неприятно, в такую-то ночь, кошмар. Хоть бы скорее приехала санитарная машина и взяла тело доктора. Дома супруга врача, дона Вева, ждёт его после бессонной ночи, хочет знать, что же случилось. Усталый врач Амарилио сопровождает Тулио в сад, где спит в гамаке психоаналитик Олаво Биттенкур.

В столовой Марина то и дело взволнованно вскрикивает, слушая подробности этой ночи, в которые её посвящает Нина:

– Простыня в семени… Если сеньора хочет, я сейчас покажу, я её припрятала…

Пока служанка идет за простынёй, Марина бежит к двери и зовёт мужа:

– Кристован, иди сюда скорее.

Простыня лежит на столе, служанка показывает пятна, они уже высохли. Марина трогает их ногтем.

– Какая мерзость!

Входят Кристован и падре Винисиус.

– Что это за простыня?

Падре ответ не нужен, он и так догадался. Возму­щенный, он приказывает:

– Нина, унесите простыню. Немедленно. – И, обращаясь к Марине: – Дона Марина, пожалуйста…

Привлечённые голосами, входят Тулио и врач Амарилио и подходят к столу.

– Что здесь происходит? – хочет знать итальянец.

Марина в обычном для нее нервном состоянии.

– Вам известно, что он умер на ней? Это же распутство… А зеркало в спальне видели? Хотелось бы знать, как вам удастся заткнуть рот сплетникам? Если они узнают, как это случилось, известие станет всеобщим достоянием! Эмилиано Гедес умер на…

87
{"b":"1357","o":1}