ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Амадеу Местре Жегэ взял её у дверей центральной полиции и доставил до апартаментов Вавы, где Тавиана и собравшиеся здесь друзья и знакомые с нетерпением ожидали её. Тереза была бледна и худа. На груди и бёдрах ещё оставались следы побоев. Но она улыбалась и была благодарна, а также довольна результатом забастовки и снова была героиней дня.

Вава даже словом не обмолвился о своей роли в её освобождении. Старался не смотреть на неё, чтобы не облизываться. Она не для него. Для него найдётся другая, днём раньше, днём позже, может, не такая красивая и не такая достойная, но найдётся, и он снова будет влюблён.

66

Тавиана послала записку Алмерио, она не сделала этого раньше, боясь провала заключённого Вавой соглашения с комиссаром Лабаном. Пекарь бросился в пансион Тавианы и, увидев Терезу, заплакал от радости, не произнеся ни слова. Она подошла к нему и поцеловала в обе щеки.

— Тереза нуждается в отдыхе, она так похудела, эти полицейские ищейки покусали её, — сказала Тавиана и добавила: — Лучше ей какое-то время нигде не показываться. Ведь Живоглот, узнав, что она на свободе, придёт в ярость и подстроит ей какую-нибудь ловушку. Это же мразь! — Она смачно сплюнула и растёрла плевок ногой.

Но Тереза не видела необходимости прятаться, ей хотелось поскорее вернуться на подмостки «Цветка лотоса», как только она придёт в себя. Но Алмерио и Тавиана не соглашались.

— И не помышляй об этом. Ты что, снова хочешь оказаться в тюрьме? Заставишь нас всех беспокоиться, сходить с ума, решать проблему твоего вызволения? Выбрось даже из головы это!

— Я знаю, где её спрятать, — сказал Алмерио.

Он привёл её на кандомбле Сан-Гонсало-до-Ретаро и оставил на попечение жрицы — Матери Святого.

67

В доме Ошуна, где её приютила иалориша, Тереза задремала, и ей приснился страшный сон, от которого она, проснувшись, никак не могла прийти в себя. Во сне она увидела стоящего на вершине скалы, что высится посреди вздымающегося волнами моря, в котором ходят огромные рыбы, Жануарио Жеребу. Жану протягивал ей руки, и Тереза пошла по воде, как по земле. Но когда приблизилась к нему, из моря вынырнуло удивительное чудо: женщина с рыбьим хвостом. Длинные зелёные волосы покрывали её с головы до самого хвоста, такие же зелёные, как морские волны, она схватила Жануарио и увлекла за собой. И только в последнюю минуту, когда сирена и моряк погружались в воду, рука Терезы нащупала лицо сирены. Нет, это не Иеманжа, нет. Это смерть, под руками Терезы были череп и две кости.

Волнение Терезы не ускользнуло от Матери Святого.

— Что с тобой, дочь моя?

— Ничего, Мама.

— Никогда не лги Шанго.

Тереза тут же рассказала ей свой сон. Она не знает, как разгадать его.

— Только обратившись к Шанго. Ты хоть раз обращалась к нему с просьбой узнать свою судьбу?

— Нет, не обращалась.

Они разговаривали в доме Шанго, выполнив необходимые утренние обязанности. Мать Святого простёрлась перед изображением Шанго и попросила его быть снисходительным и дать разъяснение будущего Терезы. Потом, взяв орех из стоявшей рядом тарелки, она пошла с ним в комнату для бесед и советов. Сев за стол, разрезала орех ножом на четыре части, взяла все четыре части в руку, поднесла ко лбу и стала произносить магические заклинания на языке наго.

Проделывая манипуляции с кусочками ореха, которые катались на вышитой салфетке, Мать Святого время от времени поглядывала на Терезу. Желая вспомнить и вспоминая скептические слова доктора Эмилиано Гедеса и полученные от него уроки жизни, Тереза чувствовала, как её сердце замирает от страха, вечного страха, существовавшего до её появления на свет. Она ничего не говорила, но ждала с натянутыми нервами, кто знает, может, страшного приговора.

Три или четыре Дочери Святого, сидя на корточках возле иоларищи, присутствовали при совершения таинства. Здесь же присутствовал и Незиньо — Отец Святого из Муритибы. Он тоже время от времени поглядывал на Терезу. Наконец лицо Матери Святого озарилось, и, оставив лежать все четыре кусочка ореха на столе, она подняла руки вверх ладонями, произнося:

— Alafïa![40]

— Alafia! — повторил Незиньо.

— Alafia! Alafia! — повторяли Дочери Святого слово радости, разносившееся по дому.

Потом все захлопали в ладоши. Иалориша и Отец Святого посмотрели друг на друга, улыбаясь, затем утвердительно закивали головами. И только тогда Мать Святого сказала Терезе:

— Будь покойна, дочь моя, всё хорошо, никакой нет опасности. Будь уверена, ориша могуществен, и он с тобой. Их столько, сколько я никогда не видела в своей жизни.

— И я тоже, — сказал Незиньо. — Никогда не видел никого, кто бы имел столько защитников.

И снова Мать Святого взяла в руки священные кусочки ореха и, зажав крепко в руке, поднесла их ко лбу и бросила на стол. И опять Мать Святого и Отец Святого улыбнулись друг другу. Потом к Шанго обратился Незиньо, произнося только ему одному понятные слова. Ответ был получен Незиньо такой же, как и Матерью Святого. Пристально глядя на Терезу, Незиньо спросил:

— А ты никогда не встречала в часы опасности седого старика с палкой?

— Встречала, и не раз. Только он всегда был не похож на уже виденного.

— Ошала оберегает тебя.

Мать Святого опять повторяет, что опасности нет.

— Даже тогда, когда тебе совсем худо, духом не падай и не сдавайся.

— А он?

— Не беспокойся ни о себе, ни о нём. Янсан могущественна, а Жануарио — её оган. Не бойся, будь покойна. Аше.

— Аше! Аше! — повторили все присутствующие в доме Шанго.

68

Несколько дней спустя, поблагодарив за гостеприимство, Тереза простилась с Матерью Святого и покинула убежище, устроившись в доме Фины в Дестерро.

В отсутствие исполнительницы самбы хозяин «Цветка лотоса», не зная, когда она объявится, подписал контракт с гимнастом и певицей Патативой из Макао, прибывшей из Рио-Гранде-до-Норте, а совсем не из Макао, что на Востоке, как думали некоторые клиенты с богатым воображением. Тереза оказалась без работы, но ей тут же предложили выступать в «Табарисе» — сердце ночной жизни столицы, самом популярном кабаре Баии, где всегда полно народа. Предложение было неожиданным и почётным, ведь ей даже в голову не приходило, что такое может случиться: артисты кабаре, как правило, прибывали с Юга, к тому же среди них было много иностранок. Но Тереза не знала, что в руках Вавы была сосредоточена львиная доля средств фирмы, арендующей дансинг. Однако ей надо было подождать, когда кончится контракт аргентинки Рашель Пусио, которую она заменит. Разумеется, она подождёт и будет ждать, сколько потребуется, ведь работа в «Табарисе» — это престиж, слава.

К тому же она могла ждать, так как без денег не сидела. Через Аналию дона Паулина де Соуза послала ей деньги в долг — отдаст, когда сможет, а Тавиана предложила аванс на неотложные расходы. Сама-то Тавиана так и не смогла выступать в «Табарисе».

И вот однажды вечером к Терезе пришёл племянник Камафеу де Ошосси со срочным делом: капитан Гунза хочет поговорить с ней сейчас, так как ночью отправится с грузом железа в Камаму. У Терезы забилось сердце: нет ли у него плохих известий? Торопливо набросила на голову шаль, последний подарок доктора Гедеса, и спустилась на подъёмнике Ласерды [41] вместе с юношей.

У входа на рынок Камафеу повторил, что он не знает причины записки, племянник получил записку и тут же побежал относить, но «Вентания» стоит на якоре около Морского порта. Услышав нотки беспокойства в голосе кума — кумовство они установили после праздника Святого Жоана, когда она вместе с Алмерио была в гостях у Камафеу и Тониньи и они прыгали через костёр, — Тереза разволновалась ещё больше. А тут ещё кум отводил взгляд, устремлял его на море, подбирал слова — и это он, такой жизнерадостный и весёлый человек. Так что Тереза села в лодку, которая направилась к баркасу, с обречённым видом.

вернуться

40

Выражение радости на языке наго.

вернуться

41

Подъёмник Ласерды — подъёмник, соединяющий Верхний город с Нижним.

113
{"b":"1358","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Шестая жена
Победители. Хочешь быть успешным – мысли, как ребенок
Путь художника
Харизма. Как выстроить раппорт, нравиться людям и производить незабываемое впечатление
Свергнутые боги
Эффект прозрачных стен
Иди туда, где страшно. Именно там ты обретешь силу
Я говорил, что скучал по тебе?
Ненависть. Хроники русофобии