ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Из уст Терезы Жоан не услышит этой истории, и, прощаясь с умершим, она вложит розу в руки доктора. Однако, хочет она того или нет, воспоминания не оставляют её, и рядом с телом доктора возникает тельце того, у которого бдения не было, ни бдения, ни похорон, он умер, не родившись, он — её мечта, утопленная в крови, её и его ребёнок. И вот перед Терезой два трупа в постели, две смерти, и обе случились с ней. И даже не две, а три, ведь сегодня Тереза умерла второй раз в жизни.

19

Когда второй месяц подряд у Терезы не пришли месячные, а они всегда были точные, ровно через двадцать восемь дней, и появились другие симптомы, она почувствовала, что сердце её замерло: она беременна! И первое, что испытала, была радость: ай, она не бесплодна, она будет иметь ребёнка, ребёнка от доктора, безграничная радость!

На ферме капитана дона Брижида не разрешала ей заниматься или играть с её внучкой, видя в Терезе хитрого и опасного врага, способного завладеть тем, что по праву должно принадлежать дочери Дорис, ведь только ей должно было достаться состояние её отца Жустиниано Дуарте да Роза, когда с небес наконец спустится ангел-мститель с огненной шпагой. Позже, когда однажды Тереза, уже будучи в пансионе Габи на Куйа-Дагуа, была приглашена Маркосом Демосом в кино, что находится в центре Кажазейраса-до-Норте, она увидела дону Брижиду с внучкой у их собственного дома, когда-то купленного доктором Убалдо, потом проданного с молотка и вновь выкупленного. Она не узнала ни сумасшедшей старухи, ни девочки, что раньше ходила в лохмотьях, — да, что верно, то верно, для некоторых болезней нет лучшего средства, чем деньги. Да, на ферме дона Брижида запрещала Терезе прикасаться к ребёнку и кукле, подаренной крёстной — матерью Дана.

Любопытно: разбуженная Даном, слепая и влюблённая Тереза даже не помышляла о ребёнке от обожаемого молодого человека, а уж когда случилось то, что случилось, испытала страх и ужас при мысли, что могла от него забеременеть. Однако случившееся вызвало менструации гораздо раньше срока, — похоже, побои в тюрьме сослужили ей хорошую службу. И после долгого раздумья Тереза решила, что в этом жестоком мире ей детей не иметь, она бесплодна, и тому причиной — грубое лишение девственности ненавистным ей капитаном.

Она не забеременела от Дана, с которым познала радость в постели, как не беременела больше двух лет, живя с капитаном, который никогда не предохранялся, как и никогда не признавал своих детей. Как только кто-нибудь из им обесчещенных девочек забеременевал, он тут же вышвыривал её на улицу. Пусть делает аборт, родит, что хочет, его, капитана, это не интересует. Если какая-нибудь появлялась на руках с ребёнком, он прибегал к помощи Тёрто Щенка. Ребёнок у него один, от Дорис, ребёнок законный.

Бесплодна, пуста, сказала Тереза доктору, когда он её привёз в Эстансию и стал ей говорить о мерах предосторожности и противозачаточных средствах.

— Я ни разу не беременела.

— Это хорошо. Я не хочу иметь ребёнка на улице. — Голос воспитанного человека, но жёсткий и твёрдый. — Я всегда был против, это вопрос принципа. Никто не имеет права производить на свет существо с клеймом. Кроме того, человек, связанный семейными узами, не должен иметь ребёнка на стороне. Ребёнка надо иметь от супруги, для того и женятся. Супруга — для того, чтобы беременеть, родить, воспитывать детей, любовница — для удовольствия, а когда она должна заботиться о ребёнке, то она уподобляется супруге и между ними нет никакой разницы. Дети на улице — нет, я против этого. Я хочу иметь мою Терезу для моего отдыха, для того, чтобы вести весёлую жизнь в те немногие дни, что мне остались, а совсем не для того, чтобы иметь детей и головную боль от них. Согласна, Сладкий Мёд?

Тереза смотрела в светлые, стальные глаза доктора.

— Я тоже не могу иметь…

— Тем лучше. — Лицо доктора помрачнело. — Мои два брата, как Милтон, так и Кристован, наделали детей для улицы, дети Милтона бегают, побираются, и меня это волнует; у Кристована — две семьи и куча детей от одной и другой жены — это тоже плохо. Супруга — это одно, любовница — совсем другое. И я хочу тебя иметь только для себя и не делить ни с кем, тем более с ребёнком. — Молчание, и вдруг голос снова делается мягким и глаза голубыми, чистой воды, взгляд любовный и чуть печальный. — Всё это говорит, Тереза, о моём возрасте. Я уже не гожусь быть отцом маленького ребёнка, у меня уже нет времени, чтобы его или её вырастить, воспитать, как я это сделал со своими. И всё своё свободное время хочу отдать тебе… — И он взял её на руки, чтобы положить на постель. — Вот для чего любовница, Сладкий Мёд.

Ну, поскольку Тереза бесплодна, проблем нет. Если бы она могла рожать и хотела иметь детей от доктора, чтобы чувствовать себя более счастливой, и не имела бы его согласия, она бы страдала, и очень. Заводчик был честен, прям, хотя и несколько жесток, он, такой всегда внимательный и тонкий. Но раз она бесплодна, то никаких проблем.

Но вот она не бесплодна, ах, в ней — да благословен Господь! — ребёнок доктора. Но прошёл первый прилив радости, и Тереза задумалась, думать научила её тюрьма. Доктор прав. Ну родит она ребёнка и обречёт несчастного на страдание. В пансионе Габи она была наслышана о судьбе таких детей; вот сын Катарины, он умер шести месяцев от роду из-за неухода, хотя женщине, которая его взяла на воспитание, всё было сполна уплачено; а дочка Виви заболела грудью, стала харкать кровью, а всё потому, что взявшая её старуха все деньги Виви тратила на кашасу. Матери в доме терпимости, дети — без защиты, отданы в руки чужих людей. Да, самое худшее для проститутки — неравнодушие к детям.

Пока доктор отсутствовал три недели в Эстансии, он был занят важными банковскими делами в Баии, Тереза пошла в консультацию врача Амарилио. Гинекологическое обследование, вопросы, диагноз прост: беременность, ну, Тереза? Он ждал ответа. Чёрные глаза Терезы были задумчивы, она ушла в себя, в свои мысли: ребёнок её и доктора, выращенный прекрасным и мужественным, у него такие же небесно-голубые глаза и такие же манеры, у него будет всё в этом мире, он будет таким же фидалго, что и отец! Или девочка, похожая на неё.

— Я хочу сделать аборт, доктор.

У врача был определённый взгляд на эти вещи, он считал это аморальным.

— Я не одобряю аборты, Тереза. Конечно, мной сделан, и не один, но в случаях абсолютной необходимости, когда нужно спасти жизнь женщины. Аборт — это всегда плохо, и физически, и морально. Никто не имеет права распоряжаться чьей-то жизнью…

Тереза внимательно смотрела на врача. Как легко говорить и как тяжело это слушать.

— Но когда нет другого выхода… Я не могу иметь ребёнка, доктор не хочет… — Она понизила голос, соврав: — И я тоже…

Ложь, она хотела и не хотела. Хотела всеми фибрами своей души, она не была бесплодна, какая радость! Ах, сын её и доктора! Но когда она задумывалась о завтрашнем дне, уже не хотела. Сколько ещё продлится к ней чувство Эмилиано, эта прихоть богача? Она может кончиться в любой момент, ведь она уже давно его любовница, удовольствие в его жизни и в его постели. Когда наконец доктор решит заменить её, так как она наскучит ему, ей ничего не останется, как вернуться в пансион Габи, двери которого для неё открыты: она в доме терпимости, а ребёнок в чужих руках. Ей придётся отдать его в чужие руки, заплатив за заботу о нём, которой не будет, как и не будет материнской ласки, любви, ведь только время от времени она сможет видеть его. Нет, нет, никто не имеет права, доктор Амарилио, обрекать несчастного на муки жизни, когда ещё есть время предотвратить это.

— Ребёнка без отца я не хочу. Если вы не поможете мне, я найду того, кто это сделает, таких много в Эстансии. Переговорю с Тука, она знает всех поставщиц ангелочков.

Ребёнок без отца, бедная Тереза. Врач боится ответственности.

— Не будем торопиться, Тереза, у нас ещё есть время. Вот вернётся доктор Эмилиано, теперь уже скоро. Подождём, он приедет, и всё решится. А вдруг он не захочет, чтобы ты делала аборт?

73
{"b":"1358","o":1}