ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Говоря это, маркиз сел за стол и, взяв гусиное перо, сказал:

— Поскольку я не хочу, чтобы ты скучал в мое отсутствие, я советую тебе пригласить друзей на ужин. Боюсь, повар совсем обленится, если мы не будем задавать ему работы.

— Я устрою званый ужин, — улыбнулся Чарли. — Когда ты будешь пить плохой кларет — поскольку ни одна женщина не способна выбрать хорошее вино — и беседовать с Дагенхэмом или наблюдать какой-нибудь эксцентричный порок, от которого тебя будет выворачивать, вспомни, что я наслаждаюсь в это время твоим лучшим шампанским.

Маркиз не отвечал. Он лишь подписал свою записку красивым размашистым росчерком и, прочитав написанное, позвонил серебряным колокольчиком, стоявшим на столе.

Он вручил записку слуге, поручив ему немедленно послать грума в Гримстоун.

Ему показалось, что в глазах слуги промелькнуло испуганное выражение, но он не был уверен в этом.

Маркиз упрекнул себя за разыгравшееся воображение и, когда дверь за слугой закрылась, сказал, обращаясь к Чарли:

— Кстати, сколько лет теперь герцогине?

— Она, должно быть, уже в возрасте, — ответил Чарли. — Сорок пять или больше, но все еще, я думаю, играет роль недоступной. Всегда найдутся охотники, каков бы ни был возраст женщины, если она достаточно богата.

— Я знал, что ты откровенен, по крайней мере со мной, — заметил маркиз, — но твой рассказ кажется мне безумной фантазией. Меня поражает то, что не ты один говоришь о ней, как о воплощении дьявола. Так же полагает и Джексон.

Чарли засмеялся.

— Хорошо, если тебя ждет приятное разочарование, и она окажется тихой маленькой женщиной с седеющими волосами, увлекающейся вязанием. В конце концов вряд ли она виновна в исчезновении пятнадцатилетней девушки. , — У плохих хозяев плохие слуги, — спокойно заключил маркиз, — из разговоров с Джексоном я понял, что она превратилась в жупел, пугающий всех в моем поместье.

— Ну что ж, отправляйся на свою разведку, — сказал.

Чарли, — а я уж постараюсь поддержать тепло в твоем доме до твоего возвращения. Могу я пока написать записки друзьям, которых намереваюсь пригласить на ужин?

— Конечно, — согласился маркиз, — я полагаю, это будет чисто мужская компания?

— Если бы я знал, что ты оставишь меня здесь, — улыбнулся Чарли, — я бы привез с собой хорошенькую подружку из Лондона. Не думаю, что в Ньюмаркете найду достойный выбор.

— Большинство женщин, которых я видел здесь, — иронично заметил маркиз, — выглядят как хорошие лошади!

Чарли рассмеялся.

— Недаром говорят, что человек становится похожим на свое любимое животное, но для женщины быть похожей на лошадь — катастрофа!

— По твоему описанию герцогиня выглядит, как змея.

— Для сравнения подойдет любое чудовище, — сказал Чарли, — но имей в виду, в молодости, по отзывам многих, она была очень красива.

— Значит, мне следует подготовить мои лучшие комплименты, — заключил маркиз, — и, серьезно, Чарли, соседи должны дружить. Я считаю большой ошибкой войну между двумя соседствующими землевладельцами.

— Я тоже так считаю, — согласился Чарли. — Такого же мнения придерживался и мой отец.

Он помолчал и добавил шутливо:

— Знаешь, Мервин, я начинаю думать, что ты стареешь!

Где тот безрассудный офицер, всегда готовый прокрасться в тыл к врагу и внезапно напасть на него?

— Послушать тебя, так мы всегда действовали бесшабашно, — заметил маркиз. — Разве ты не помнишь, как мы обсуждали каждый шаг операции, все заранее планировали и побеждали с успехом только потому, что не полагались лишь на удачу.

— Ты прав, — согласился Чарли, — но теперь ты идешь прямо в руки врага, и у меня такое чувство, хоть я могу и ошибаться, что ты найдешь там осиное гнездо.

— В таком случае я отступлю перед лицом превосходящих сил противника! — засмеялся маркиз.

* * *

Преподобный Теофил Стэнтон поднялся из-за стола после завтрака и, аккуратно закрыв книгу, которую читал, стараясь запомнить то место, где остановился, пошел к двери.

Не успел он дойти до нее, как его окликнула племянница:

— Дядюшка Теофил, вы забыли вскрыть ваше письмо!

— Там наверняка какой-нибудь счет, — ответил дядя, у меня сейчас нет ни времени, ни денег для него.

Сказав это, он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, а Аспазия взглянула через стол на своего брата-близнеца и рассмеялась.

— Как похоже на дядюшку Теофила. Он всегда старается избегать неприятностей.

— Он очень умный, — ответил Джером Стэнтон.

Все, кто близко знал юношу, называли его просто Джерри. Это был чрезвычайно привлекательный молодой человек, высокий, широкоплечий, со светлыми волосами и голубыми глазами.

Его широкий лоб не только свидетельствовал о ясном уме, но и придавал ему вид открытого и откровенного человека, благодаря чему люди быстро проникались доверием к нему.

— Ты такой же беззаботный, как и он! — пошутила Аспазия.

Хотя они были близнецами, девушка совершенно не походила на своего брата. Она была невысокой, изящной и очень хорошенькой, и — в отличие от брата, — волосы ее подобны пламени, почти красны, а глаза значительно темнее в своей синеве. Глядя на них вместе, трудно было предположить, что они родились в одно и то же время.

— Хочешь еще кофе? — спросила она.

— Нет, спасибо, — ответил ее брат. — Но ты, пожалуй, открой дядюшкино письмо и узнай худшее сразу. Я только надеюсь, что счет этот не на очень большую сумму.

Его сестра озабоченно взглянула на него:

— Ты опять на мели, Джерри?

— Конечно! — ответил он. — Ты не представляешь, как дорого учиться в Оксфорде.

— Ты знал, когда поступал туда, что тебе придется экономить на всем, поскольку деньги, которые нам оставила мама, почти кончились.

— Я знаю! Знаю! — воскликнул Джерри. — Но мои друзья намного богаче меня, и трудно не проявлять радушие в ответ на их гостеприимство.

Аспазия молчала.

Их дядя, с которым они жили, получал лишь скромное жалованье священника, а деньги, оставленные матушкой после ее смерти пять лет назад, были потрачены — как она сказала своему брату — на их образование, и в банке уже практически ничего не осталось.

Джерри знал положение дел так же хорошо, как и сестра, поэтому не было необходимости говорить что-то теперь. Аспазия протянула руку и взяла письмо.

К ее удивлению, письмо оказалось не похоже на счет, поскольку конверт, в котором оно находилось, был сделан из толстой белой пергаментной бумаги, очень дорогой. Аспазия долго глядела на него с изумлением, рассматривая с разных сторон.

Вдруг она испуганно вскрикнула.

— Что такое? — спросил Джерри.

— Это письмо от герцогини, — сказала она. — Смотри!

Вот ее герб на обратной стороне!

Брат и сестра недоуменно уставились друг на друга.

Наконец Аспазия еле слышно проговорила тревожным голосом:

— Что она может.., писать.., дяде Теофилу?

— Открой и посмотри, — сказал Джерри. — Хорошо, что он не заметил, от кого это письмо. Это расстроило бы его.

— Да, конечно, — согласилась Аспазия.

Она сидела, глядя как завороженная на письмо, будто страшась узнать его содержимое.

Затем она решилась и вскрыла конверт серебряным ножичком.

Вынимая плотный лист, лежавший внутри, она отчетливо почувствовала, что он несет плохие вести, будто неуловимое зло исходило от самой бумаги.

Она не говорила ничего, но знала, что Джерри напряженно наблюдает за процессом.

Также молча она пробежала глазами написанное. Джерри нетерпеливо спросил:

— Что там говорится? Прочти мне.

— Я не могу поверить в это! Не может быть! — воскликнула Аспазия.

— Что там? — повторил Джерри.

Аспазия глубоко вздохнула и прочла дрожащим голосом:

Преподобному Теофилу Стэнтону.

По повелению ее светлости герцогини Гримстоу некой, в связи с тем, что вы достигли возраста шестидесяти пяти лет, вы отставляетесь от вашего прихода и должны освободить дом священника в течение месяца со дня получения настоящего извещения.

3
{"b":"13585","o":1}