ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Активность полтергейста — то есть, вещи, которые сами собой летают по комнате или разбиваются, — является одним из проявлений психокинеза, то есть, власти разума над материей или проявления разума через материю.

— Но всегда же есть кто-то, кто это делает — разве нет? — сказал Боб. — Кто-то, кто посылает эти волны, биополя — или как там это еще называется? Одним словом, за это всегда несет ответственность какая-то конкретная личность?

— Это правда, — уступил Сэм. — Если разум управляет материей, то, по определению, это должен быть чей-то конкретный разум.

— В таком случае, кто же делает это здесь? Кто-то из нас? Та женщина, которую мы видели вчера вечером?

— Исходя из того, что я слышал, я сказал бы, что она — часть феномена, а не его причина.

— Не понимаю, — упорствовал Боб. — По-моему, эффект полтергейста — это вещи, летающие через комнату, а не люди, которые стучат к вам в дверь, говорят с вами, а потом исчезают.

— Эта женщина — призрак, правда, доктор Таун? — сказала Элизабет так, словно эта мысль угнетала ее, и она мечтала избавиться от этого бремени.

— Существует мнение, подкрепленное практикой, — ответил ей Сэм, — что призраки — суть явление психокинеза, проекции нашего собственного сознания.

Внезапное воспоминание о разговоре с Джоанной, когда они первый раз завтракали вместе, много месяцев тому назад, ошеломило его. Сэм похоронил это чувство в потоке ничего не значащих слов, общепринятых объяснений и успокоительной полуправды:

— То, что мы обладаем сознанием, кажется нам настолько само собой разумеющимся, что мы забываем о том, что многого из того, что мы видим, объективно не существует. Цвета, например — на самом деле в природе нет ни «красного», ни «синего» и так далее. Это всего лишь реакция глаза и мозга на волны света определенной длины.

— Но свет существует объективно, — возразил Боб голосом человека, который лишь с большой натяжкой допускает такие абстракции.

— Ну да...

— По крайней мере, это уже кое-что!

Элизабет Кросс стояла рядом и нервно теребила руки. Никто даже не подумал о том, чтобы сесть, хотя в комнате было достаточно кресел. Впрочем, этот разговор был никак не похож на беседу, для которой нужно удобно устроиться.

— Боюсь, эти рассуждения о том, находится ли источник полтергейста внутри нас или где-то вовне, не совсем ясны для меня, — жалобно произнесла Элизабет. — Такие вещи случаются, вот все, что я знаю.

— И это самое важное, что мы можем о них сказать, — кивнул Сэм. — И вероятно, единственное.

Элизабет помялась с ноги на ногу, словно готовя себя к тому, что собиралась сказать. Сэм заметил, что Боб глядит на нее с беспокойством, словно знает, о чем пойдет речь, и это ему неприятно.

— С тех пор, как эта бедняжка постучалась к нам в дверь, одна и та же мысль не выходит у меня из головы. Я не знаю, зачем я позвала полицию. Я не должна была этого делать. Просто я испугалась и... — Она замолчала, волнение не давало ей говорить. Муж подошел к ней и взял ее руки в свои:

— Элизабет, не надо... Ты только снова расстроишься...

— Нет, я должна сказать. Мне кажется, если мы просим доктора Тауна исследовать этот... это явление... Нельзя ничего скрывать, — она посмотрела на Сэма. — Мой муж знает, что я собираюсь сказать. Он считает, что это глупо...

— Продолжайте, прошу вас, — подбодрил ее Сэм.

С тревогой поглядывая на мужа, она начала:

— У нас с Бобом был ребенок до Джоанны. Девочка, она умерла при родах. Мы собирались тоже назвать ее Джоанной. Можете представить, как это было ужасно для нас. Через год я обнаружила, что снова беременна, и когда родилась еще одна девочка, мы решили дать ей такое же имя. Мы все время думали, будто это наш первый ребенок возвращается к нам, будто мы каким-то образом оживили ту маленькую Джоанну, которая умерла. Вероятно, это действительно прозвучит глупо, но именно поэтому мы назвали нашу дочь Джоанной.

Она не отрываясь уставилась на Сэма, и Сэм тоже не сводил с нее глаз. Боб Кросс стоял как бы в третьей вершине, но сам понимал, что в эту минуту далек от того, что происходит между этими двумя людьми. Он был человеком прямым, слегка приземленным, и не любил таких разговоров. Когда он их слышал, ему становилось неловко, хотя он сам не смог бы сказать почему.

— Эта женщина — она ведь могла быть призраком нашей маленькой девочки? — глаза Элизабет умоляли Сэма — умоляли если не дать ответ, то хотя бы понять боль, которая стоит за вопросом.

Это было за несколько минут до того, как в гостиной появилась Джоанна — время, достаточное для того, чтобы Элизабет успела справиться со слезами. Теперь она неловко сидела на краешке темно-красного дивана, приложив к глазам носовой платок, а Боб ее успокаивал.

Сэм отвернулся, чтобы их не смущать. Он смотрел в окно на уличную суету и вспоминал свой ответ. Ответ был достаточно уклончивым и вполне в рамках их соглашения с Ральфом — и все же настолько честным, насколько Сэм мог себе это позволить. Кроме того, другого ответа он просто не мог представить себе.

— Простите, доктор Таун, — произнесла Элизабет, откашлявшись и шмыгнув носом. — Я уже успокоилась.

Сэм снова повернулся к ней. Она смотрела на него и улыбалась несмелой улыбкой, словно извиняясь за свою слабость.

— Кстати, мы не говорили об этом Джоанне. Разумеется, она знает, что у нее могла быть сестра — но мы не говорили ей в... — Элизабет сделала рукой неопределенный жест, — в этом контексте. Я думала, так будет лучше.

— Мне кажется, вы поступили правильно, — сказал Сэм со всей уверенностью, на которую был способен. — Вряд ли это могло бы нам чем-то помочь.

Дверь открылась, и вошла Джоанна. Она надела рабочий костюм и водолазку, а волосы собрала в хвост на макушке. Она выглядела подавленной и необычно хрупкой.

— Доктор Таун, спасибо, что вы пришли. Прошу вас, скажите мне, что все это было?

Но прежде чем Сэм успел что-то произнести, ее взгляд упал на носовой платок в руках матери.

— Мамочка, ты снова плакала! Пожалуйста, не надо. Со мной все хорошо... Просто это так странно и... Одним словом, это выбило меня из колеи. — Джоанна подбежала к ней и обняла ее. — Не волнуйся — я уверена, что теперь, когда доктор Таун здесь, все разъяснится.

Вернулся Ральф и встал, опершись о косяк, в дверях спальни. Джоанна спросила Сэма:

— Ральф говорит, что вы хотите пожить в нашем доме несколько дней?

— Да.

Она посмотрела на него. Отсутствие косметики, большие недоверчивые глаза и водолазка делали ее больше похожей на необычно серьезную девочку, чем на взрослую женщину.

— Кто она?

Сэм чувствовал на себе пристальный взгляд Ральфа, но не мог отвести глаз от Джоанны.

— Я не могу вам сказать, — произнес он.

— Не можете сказать? Или не станете говорить? Или не знаете?

— Я... не знаю.

Она смотрела на него, словно пробовала угадать, лжет он или говорит правду.

— Почему она написала «ПОМОГИТЕ»?

— И этого я тоже не знаю — пока. Возможно, мне удастся выяснить.

— Мы должны попытаться помочь ей, кем бы она ни была.

— Мы попытаемся.

Никто в комнате не проронил ни слова и не пошевелился, словно все чувствовали, что этот разговор касается только их двоих.

— Вы, наверное, считаете меня ужасной трусихой оттого, что я не отважилась вернуться домой? — спросила Джоанна с неподдельной серьезностью, и видно было, что она ждет его ответа.

— Нет. Мне кажется, вы не должны пока туда возвращаться. Это была бы ошибка.

— Почему?

Он слегка пожал плечами, словно в знак того, что ответ и так очевиден.

— Ральф сказал мне, что вы беременны. Это веская причина быть осторожной.

— Вы думаете, мне что-то угрожает?

— Не знаю. Но порой благоразумнее этого не выяснять.

Она продолжала смотреть на него, немного склонив голову, будто изменение угла зрения могло помочь ей лучше понять, о чем он думает.

— Есть ли что-то, чего я не знаю, доктор Таун? Что-то, о чем вы не хотите мне говорить?

63
{"b":"1365","o":1}