ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Иди на мой голос
Бизнес из ничего, или Как построить интернет-компанию и не сойти с ума
Хищная птица
Не устоять перед совершенством
Мои дорогие девочки
Солнечная пыль
На грани серьёзного
Охота на самца. Выследить, заманить, приручить. Практическое руководство
Вурд. Богиня вампиров
Содержание  
A
A

Вопреки здравому смыслу Матиас поднял правую руку, скомандовал «За мной!» и исчез в ночном небе. Никто не знает, то ли из-за резкого открытия парашюта, то ли из-за резкого удара о землю, то ли от большой потери крови, но лейтенанта примерно через полчаса нашли в стропах парашюта мертвым. Он стал первым американским офицером, убитым немцами в день «Д».

Масштабность операции «Оверлорд» — вторжения в оккупированную нацистами Францию в 1944 г. — ошеломляет. За одну ночь и один день через открытое водное пространство протяженностью от 100 до 160 км были переброшены на вражеский берег 175 тыс. человек в полном боевом снаряжении и 50 тыс. передвижных средств — от мотоциклов и танков до бронированных бульдозеров. В этом грандиозном перемещении людей и техники участвовали 5333 корабля и около 11 тыс. самолетов. Такое мероприятие можно сравнить с тем, как если бы за ночь переселили на восточный берег озера Мичиган жителей городов Грин-Бей, Расин и Кеноша, штат Висконсин, со всей их домашней утварью, автомобилями и тракторами.

Премьерминистр Уинстон С. Черчилль назвал высадку экспедиционных сил «самой трудной и сложной операцией в истории человечества». На ее подготовку ушли два года неимоверного труда миллионов людей в США, Соединенном Королевстве, Канаде, где ускоренными темпами сооружались корабли, десантные суда, танки, самолеты, создавались вооружения, изготавливались медикаменты и многое, многое другое, необходимое для мощного наступления.

Но каким бы значительным ни был индустриальный и интеллектуальный вклад США и их союзников, какие бы гениальные планы и стратегии ни разрабатывались, успех или провал операции «Оверлорд» зависел от сравнительно небольшого числа младших офицеров, сержантов, солдат и матросов в американских, британских и канадских армиях, авиационных дивизиях, военно-морских соединениях. Самое просчитанное и подготовленное в истории войн наступление могло завершиться полным крахом: если бы парашютисты не вступали в открытую схватку с врагом, а прятались за заграждениями или в амбарах; если бы рулевые десантных судов под огнем противника не подводили свои боты прямо к берегу, а сбрасывали рампы на глубине; если бы пехотинцы зарывались в землю, а сержанты и офицеры не поднимали их на штурм дамб.

Эта тяжелейшая ратная доля пала на плечи молодых людей в возрасте 18—28 лет. Они, конечно, были отлично натренированы и вооружены. Но мало кто из них прошел школу настоящих боев. Немногим доводилось убивать человека или видеть рядом погибшего товарища. Большинство состояло из парней, таких как Ден Бразеридж и Боб Матиас, не сделавших ни одного выстрела в ходе реальной битвы. Все они, по сути, оставались гражданскими солдатами, а не профессиональными военными.

До конца весны 1944 г. было не ясно, способна ли молодежь демократических стран сразиться с отборными войсками нацистской Германии. Гитлер считал, что нет. Исходя из опыта боев с британской армией во Франции в 1940 г., с англичанами и американцами в Северной Африке и Средиземноморье в 1942—1944 гг., фюрер пришел к выводу, что их войска не могут противостоять вермахту. Тоталитарный фанатизм и жесткая дисциплина должны восторжествовать над либерализмом и мягкотелостью. В этом Гитлер был абсолютно уверен.

Если бы фюрер видел Дена Бразериджа и Боба Матиаса в действии в день «Д», у него, возможно, возникли бы иные мысли. Эта книга как раз о Бразеридже и Матиасе и их друзьях, которые родились в условиях мнимого благополучия 1920-х годов и выросли в жестоких реалиях депрессии 1930-х. Они воспитывались на антивоенной литературе, циничной, представлявшей патриотов как несмышленых сосунков, а бездельников — как героев. Никто из них не желал оказаться в очередной бойне. Они хотели бросать бейсбольные мячи, а не ручные гранаты, стрелять из ружья по зайцам, а не из винтовки «М-1» по таким же молодым парням. Но когда пришло время выбирать — сражаться за свободу или поддаться диктатуре, эти юноши избрали первое. Они стали солдатами демократии. Они начали день «Д», и им мы обязаны своей свободой.

Чтобы осознать их свершения и подвиги, нам необходимо воссоздать все, как было.

1. Защитники «Крепости Европа»

В начале 1944 г. нацистская Германия столкнулась с серьезной проблемой: она захватила такую территорию, которую была не в состоянии оборонять. Но психология завоевателя требовала от Гитлера принятия мер по защите каждого дюйма оккупированных земель. Вермахту приходилось проявлять большую изобретательность, чтобы исполнить указания своего шефа. На военную службу начали призывать школьников и престарелых мужчин, иностранных граждан, стали сооружать стационарные оборонительные укрепления. Пришлось изменить тактику боевых действий, перейти на другие виды вооружений. Высокомобильная армия 1940—1941 гг., оснащенная легкими, скоростными танками и моторизованной пехотой, в 1944 г. уступила место тяжеловесным, малоподвижным соединениям с массивной, еле ползущей броневой техникой и зарывавшимися в окопы солдатами.

В нацистской Германии все решения принимал Гитлер. Он хорошо уяснил уроки предыдущей мировой войны, которые показывали, что Германия не может победить в борьбе на истощение. Поэтому вначале Гитлер делал ставку на блицкриг. Но его блестящие планы потерпели крах поздней осенью 1941 г. в России. И тогда он допустил одну из своих самых непоправимых ошибок: объявил войну Соединенным Штатам в то самое время, когда Красная Армия начала контрнаступление под Москвой!

Это было самое дурацкое из всех диких решений Гитлера. По условиям «Стального пакта», от него не требовалось помогать Японии, так как договор носил чисто оборонительный характер: если одна из сторон (Италия, Германия или Япония) подвергнется нападению, то другие должны оказать ей содействие. Но 7 декабря на Японию никто не нападал, а сама Япония не пришла на помощь Германии в июне 1941 г., когда немцы вторглись в Советский Союз. Это также было одним из самых индивидуалистических решений Гитлера. Фюрер не счел нужным с кем-либо посоветоваться. Гитлер перечеркнул свои долгосрочные планы покорения мира, согласно которым решающая борьба против Соединенных Штатов оставлялась следующим поколениям, которые смогли бы воспользоваться ресурсами Советского Союза и остальной части Европы. Можно предположить, что ему следовало бы по крайней мере спросить у своих военачальников о возможных последствиях объявления войны против Соединенных Штатов или хотя бы поговорить об этом с Герингом, Гиммлером, Геббельсом и другими сподвижниками. Но он ни с кем не говорил и 11 декабря просто поставил рейхстаг перед свершившимся фактом.

Летом 1942 г. вермахт вновь попытался использовать тактику блицкрига против Красной Армии, но уже в меньших масштабах (одна армейская группировка на одном фронте, а не три армейские группировки на трех фронтах), хотя пришел к тому же результату, когда началась зима. К концу января 1943 г. почти четверть миллиона немецких солдат, сражавшихся под Сталинградом, сдались в плен. В июле 1943 г. вермахт предпринял последнее наступление на Восточном фронте, под Курском. Красная Армия остановила его, при этом немцы понесли огромные потери.

После Курска у Гитлера не оставалось надежды на военную победу в борьбе с Советским Союзом. Но это еще не означало, что его дело потерпело полное поражение. На Восточном фронте Гитлер располагал еще всеми возможностями, чтобы выиграть время; а оно работало на фюрера, поскольку странное содружество — Великобритании, Советского Союза и Соединенных Штатов, по его мнению, должно было неизбежно развалиться.

Гибель Гитлера и полный крах нацистской Германии, без всякого сомнения, привели бы к распаду этого противоестественного союза. Но фюрер хотел, чтобы разрыв произошел тогда, когда еще мог принести ему пользу. И у Гитлера были все основания думать, что такое могло случиться, если бы ему удалось убедить Сталина в том, что не следует возлагать надежды на Соединенные Штаты и Великобританию. Сталин вполне мог решить, что победа в войне один на один достанется Красной Армии слишком высокой ценой. И если бы Красная Армия вернулась на позиции, которые она занимала в июне 1941 г., то есть в восточную часть Польши, тогда, возможно, Сталин пошел бы на переговоры о мире на принципах разделения Восточной Европы между нацистами и коммунистами.

4
{"b":"1366","o":1}