ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Адмирала Рамсея проблема с топливом тревожила больше всего. Когда Эйзенхауэр объявил о переносе даты вторжения, адмирал предупредил Верховного главнокомандующего, что не может быть никакого повторного дня «Д», поскольку у флота не осталось горючего. А это значило, что операция «Оверлорд» должна состояться 6 июня или Эйзенхауэру надо отложить действия на две недели, то есть до следующего благоприятного прилива, который ожидался 19 июня.

Вечером 4 июня Эйзенхауэр встретился в Саутуик-хаус с Монтгомери, Теддером, Смитом, Рамсеем, Ли-Маллори, Брэдли, генералом Кеннетом Стронгом (отдел разведки Верховного штаба союзнических сил) и другими военачальниками. Дождь непрерывно барабанил в окна и двери. Генералитет собрался в столовой, просторной комнате с тяжеленным столом в одном конце и креслами — в противоположном. Подали кофе, и начался бессвязный разговор.

В 21.30 появился Стагг с последней метеосводкой. Он пришел с неплохими новостями. По прогнозам, шторм должен на какое-то время приутихнуть. Генерал Стронг вспоминает, что все, кто присутствовал в зале, вздохнули с облегчением: «Я никогда прежде не видел, чтобы столь почтенные люди так по-детски радовались сводке погоды». Дождь, продолжал докладывать Стагг, прекратится до рассвета. Затем в нашем распоряжении 36 и даже более часов относительно ясного неба. Сила ветра снизится. Бомбардировщики и истребители смогут действовать уже в ночь с 5 на 6 июня, в понедельник, хотя им в какой-то мере будет мешать переменная облачность.

Но, выслушав Стагга, Ли-Маллори все-таки не сдержался. Он потребовал перенести операцию на 19 июня. Эйзенхауэр ходил по комнате, опустив голову так, что подбородок касался груди, заложив руки за спину, и размышлял. Вдруг он взглянул на Смита:

— А вы как думаете?

— Это чертовская игра! — ответил Смит. — Но пожалуй, она того стоит.

Эйзенхауэр кивнул, походил еще немного, остановился, посмотрел на Теддера и спросил его мнение. Тот сказал, что «это чревато», и предложил отложить вторжение. Снова Эйзенхауэр кивнул, прошелся, остановился и обратился к Монтгомери:

— А у вас есть причины, почему мы не можем начать во вторник?

Монтгомери взглянул Эйзенхауэру прямо в глаза и заявил:

— Я считаю — надо начинать!

Высшее командование экспедиционными силами разделилось. Принять решение мог только Эйзенхауэр. Смит поражался тому «одиночеству, в котором оказался Верховный главнокомандующий в самый ответственный момент, зная, что провал или успех операции зависят лишь от него». Эйзенхауэр тем временем продолжал измерять шагами комнату, уткнувшись подбородком в грудь. Затем он остановился и сказал:

— Весь вопрос в том, насколько долго мы можем тянуть с началом вторжения.

Никто не ответил на этот вопрос. Эйзенхауэр возобновил хождение по комнате. Его шаги сопровождались дребезжанием оконных стекол и дверей под порывами ветра и дождя. Конечно, морская высадка в такую погоду представлялась совершенно невероятной. В 21.45 Эйзенхауэр принял решение:

— Я совершенно убежден в том, что пора начинать.

Рамсей помчался отдавать распоряжения флоту. Эйзенхауэр вернулся в трейлер, чтобы хоть немного поспать. К 23.00 на каждое судно поступило указание возобновить движение. Днем «Д» стало 6 июня 1944 г. В ночь с 4 на 5 июня начали формироваться конвои. Адмирал Рамсей в своем приказе матросам и офицерам написал: «Нам выпала честь участвовать в самой грандиозной морской высадке в истории… На нас возлагают надежды и мольбы весь свободный мир и порабощенные народы Европы. Мы не можем их предать… Я верю, что каждый из вас сделает все для того, чтобы операция завершилась успешно. Желаю всем удачи! С Богом!»

Эйзенхауэр проснулся в 3.30 утра 5 июня. Трейлер сотрясался от ветра. Дождь хлестал почти горизонтально. По прогнозам Стагга, ему уже полагалось утихомириться. Эйзенхауэр оделся и в мрачном настроении, преодолевая потоки грязи, направился в Саутуик-хаус на последнее метеорологическое совещание. Еще было не поздно отменить операцию, вернуть флот в гавани и попытаться осуществить ее 19 июня, даже если бы шторм не прекращался.

В столовой горячий, дымящийся кофе помог избавиться от хмурых, тяжелых мыслей, но, как вспоминает Эйзенхауэр, «погода продолжала оставаться мерзкой, Саутуик-хаус колыхался, буря разыгралась не на шутку».

Вошел Стагг, и, к удовлетворению Эйзенхауэра, на его лице мелькало что-то вроде улыбки. Метеоролог редко когда смеялся, хотя и был по своей натуре вполне добродушным человеком. Он сказал генералу:

— У меня для вас хорошие новости.

Стагг еще больше чем пять часов назад был уверен в том, что шторм к рассвету утихнет, но, к сожалению, ненадолго, только на вторник, а в среду опять разбушуется. В таком случае первые эшелоны десантников успеют высадиться, но следующие за ними войска подвергнутся большому риску.

Эйзенхауэр снова ходил по комнате, опустив голову и спрашивая мнение присутствующих. Монтгомери по-прежнему настаивал на том, чтобы начать операцию. Так же считал и Смит. Рамсей выразил обеспокоенность насчет корректировки огня морской артиллерии, но в целом выступил за то, чтобы действовать. Теддер колебался. Ли-Маллори полагал, что воздушная обстановка остается неприемлемой.

Корабли выдвигались в Ла-Манш. Если их и можно было еще развернуть обратно, то только сейчас. Решающее слово — за Верховным главнокомандующим.

Эйзенхауэр вновь зашагал из угла в угол. Многим показалось, что он молчал минут пять, хотя сам генерал думал, что не прошло и 45 секунд. Позднее он рассказывал: «Конечно же, не пять минут. В таких условиях они равносильны целому году». А Эйзенхауэр размышлял над альтернативами. Если Стагг ошибается, то в лучшем случае на берег выйдут измученные морской болезнью войска без огневой поддержки с воздуха и кораблей. Но откладывать операцию опасно. Солдаты подготовились к боям, и их нельзя держать еще две недели на транспортных и десантных судах. Кроме того, за это время немцы могут раскрыть секреты «Оверлорда».

Больше всего Эйзенхауэр волновался за людей. Спустя 20 лет он говорил в интервью: «Не забывайте, вокруг Портсмута скопились сотни тысяч человек. Многие уже находились на кораблях, прежде всего те, кому предстояло первыми пойти в атаку. Они чувствовали себя как в клетке. Иначе не скажешь. Как в заключении. Скучившись на переполненных палубах».

«Бог свидетель, эти люди очень многое значили для меня, — рассказывал Эйзенхауэр. — Но на войне кто-то должен принимать решения. Ты думаешь: надо сделать так, чтобы обойтись с наименьшими жертвами. А невозможно, чтобы вообще без жертв. И ты знаешь, что будут потери, а это так тяжело!»

Эйзенхауэр перестал вышагивать, повернулся лицом к своим подчиненным и тихо, но ясно произнес:

— Хорошо, начинаем.

И вновь все, кто находился в Саутуик-хаус, оживились. В мгновение комната опустела. Остался один Эйзенхауэр. Отдав приказ, он теперь был безвластен. «Это самый страшный момент в жизни командующего, — говорил генерал. — Он сделал все, что мог, — планирование операции и прочее. Больше он ничего не может сделать».

Эйзенхауэр позавтракал и поехал в Портсмут понаблюдать за отправкой кораблей и погрузкой очередных эшелонов. Он прошелся вдоль причалов. С наступлением рассвета дождь прекратился, ветер стих. В полдень командующий вернулся в трейлер и сыграл в шашки со своим военно-морским помощником капитаном Гарри Батчером на коробке из-под крекеров. Батчер побеждал, имея двух дамок. Но Эйзенхауэр захватил одну из них и объявил ничью. Он посчитал это неплохим предзнаменованием.

После ленча Эйзенхауэр сел за переносной столик и набросал от руки на всякий случай текст пресс-релиза: «Наша высадка… не удалась. И я отвел войска. Мое решение осуществить нападение в данное время и в данном месте основывалось на самых лучших расчетах. Солдаты, авиация и моряки проявили себя самоотверженно и до конца исполнили свой воинский долг. Вся вина за неуспех операции лежит целиком и полностью на мне»[33].

вернуться

33

Эту записку без какой-либо даты Эйзенхауэр положил в бумажник и забыл о ней. Через пару недель он обнаружил ее, посмеялся и сказал:

— Слава Богу, что мне не пришлось публиковать этот текст.

Он выбросил бумажку в мусорную корзину, но Батчер подобрал ее.

48
{"b":"1366","o":1}