ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Идущим впереди лейтенанта Батлера планером управлял полковник Майк Мёрфи. Батлер видел, как по нему ударили зенитки. Погиб Пратт — первый убитый генерал с обеих сторон в этот день, а Мёрфи разбился в живых изгородях, сломав обе ноги.

Сержант Леонард Лебенсон из 82-й дивизии сидел в планере, который задел верхушки живых изгородей, стукнулся о землю, подскочил, прокатился по крыше фермерского дома и врезался в дерево, стоящее напротив. Обломки разлетелись по всему полю, но каким-то чудом пострадал только один десантник.

Лейтенант Чарлз Скидмор на своем планере сел в топи. Он выбрался из воды и сразу же попал под выстрелы. Огонь велся из бункера, в котором находились польские солдаты под началом немецкого сержанта. Лейтенант с десантниками, прибывшими вместе с ним, начали отстреливаться. Затем наступило затишье. Вскоре раздались крики и смех. Поляки вышли из бункера с поднятыми руками. А немецкого сержанта они застрелили.

Рядовой Рейзенлейтер из 508-го полка прятался в поле и слышал, как на другой стороне живых изгородей садился планер, В темноте невозможно было разглядеть, что случилось с пилотом и солдатами. Он крикнул:

— Вспышка!

И в ответ получил целую тираду:

— Пусть вспыхнет твоя задница! Нас убивают, а здесь какой-то дурень черт-те что несет!

Рейзенлейтер не стал вмешиваться, решив, что только американец способен на такие ругательства. (Планерные войска учили: первое, что они должны сделать после посадки, — найти укрытие в лесу или в любом подходящем месте, но ни в коем случае не оставаться на открытом пространстве. Возможно, этим и объясняется грубый ответ Рейзенлейтеру.)

Рядовой 502-го полка Джон Фиццжеральд также наблюдал, как приземлялись планеры. «Сначала вдалеке послышался шум моторов самолетов, — рассказывает он. — Затем все стихло. Потом раздались свист, треск ломающихся ветвей, крики отчаяния. Планеры шли со всех сторон, один за другим. Многие пролетали над полем и врезались либо в лес, либо в фермерский дом, либо в каменные ограды.

В один миг вся округа превратилась в свалку разбитых планеров, оборудования, тел погибших или раненых солдат. Некоторые из них были буквально пригвождены осколками фанеры. Мы организовали временный лазарет и бросились оказывать помощь, но прежде надо было отделить живых от мертвых. Я увидел свисающие из фюзеляжа ноги и попытался вытащить тело из планера, но оно не двигалось. Заглянув внутрь, я ужаснулся: верхнюю часть туловища придавил джип».

На планерах доставлялись и бульдозеры для прокладки посадочных полос. Сержант 508-го полка Зейн Шлеммер говорит, что ему жутко было представить, как «эта груда металла во время крушения наваливалась на пилотов».

82-я дивизия понесла тяжелые потери в ходе планерно-десантной операции. Из 957 человек, отправившихся в ту ночь в Нормандию, 25 погибли, 118 ранены, 14 считаются пропавшими без вести (уровень потерь примерно 16 процентов). 19 из 111 джипов и 4 из 17 противотанковых орудий не подлежали восстановлению.

Если подразделение несет такие потери еще до вступления в бой, значит, кто-то совершил серьезную ошибку. Но вспомним: Ли-Маллори опасался, что число жертв могло составить и 70 процентов, главным образом из-за «спаржи» Роммеля. Однако немецкие «столбы» были врыты беспорядочно, и проблему создавали не они, а живые изгороди. А сохранившиеся джипы и противотанковые орудия впоследствии очень даже пригодились.

К 4.00 американских десантников разметало по всему Котантену. За небольшими исключениями, они перемещались по полуострову врозь. Если не считать 2-й батальон Вандервурта 505-го полка, то большинство парашютистов собирались в группы по три, пять, десять, максимум 30 человек. Они не могли найти сброшенное с самолетов снаряжение, маленькие голубые огоньки, пришпиленные к контейнерам, не светились. Многие потеряли сумки с дополнительными боеприпасами, полевыми рациями, треногами для пулеметов. Сохранившиеся рации не действовали: либо побывали в воде, либо ударились о землю. Парашютистов стало меньше. Они погибали и во время выхода в воздух, и когда выпрыгивали на слишком малых высотах, и когда их в упор расстреливали немецкие зенитки, и когда разбивались планеры.

Лейтенант Карл Картледж из 501-го полка опустился в болото. Его рота должна была собраться по сигналу горна, но горнист утонул. Ему встретились рядовые Джон Фордик и Смит. Последний не мог идти: сломал позвоночник. Остальных затянула топь. Картледж отыскал 10 человек. Они вытащили Смита на сухое место и накрыли его ветками. Солдат просил, чтобы с ним оставили его двух голубей. На лапке одного из них лейтенант прикрепил донесение о том, что батальон погиб, другая птица должна была доставить сообщение о том, что батальон выполнил свою задачу. Смиту сказали, чтобы днем он отпустил либо первого, либо второго голубя.

Когда отряд Картледжа уходил, Смит произнес на прощание:

— Не беспокойтесь, я не совру.

Но в это время немцы открыли пулеметный огонь. Десантники погрузились в трясину. Без радиосвязи, стоя по грудь в болоте и не имея возможности отстреливаться, Картледж чувствовал себя беспомощным. Рядовой Фордик, «крутой шахтер из Пенсильвании», склонился к его уху и прошептал:

— Знаешь ли, лейтенант Картледж, похоже, что немцы выигрывают эту войну.

Спустя десять недель полковые и батальонные командиры 82-й дивизии провели в Глеб-Маунт-хаус, Лестер, совещание с разбором минувшей операции. Они проанализировали, что было сделано правильно, а что — нет.

Начали с пилотов. Решили, что в будущем летчикам необходима специальная подготовка для действий в боевых и неблагоприятных погодных условиях, на низких скоростях. Высказывалось мнение, что каждый пилот должен совершить прыжок с парашютом на скорости 150 миль в час. Признано, что маневрирование в небе, заполненном трассирующими пулями, приносит больше вреда, чем пользы.

Об этом особо не говорилось, но всем было ясно, что отсутствие радиосвязи тоже ни к чему хорошему не приводит. Немецкая противовоздушная оборона все равно была приведена в состояние боевой готовности из-за самолетов наведения. Те же не предупредили идущую вслед воздушную армаду о сплошной облачности над Котантеном. И если бы летчики имели возможность переговариваться, то не возникла бы такая разбросанность в высадке десантов.

Лишь командир 3-го батальона 505-го полка подполковник Эдуард Краузе высказался положительно о подсвеченных посадочных знаках «Т»: «Увидев его, я возрадовался, как будто нашел землю обетованную». Никто больше их не заметил (в основном из-за того, что наводчики не выставили огни, не будучи уверены в том, что находятся в нужном месте). И никто не одобрил радиолокационную систему «Эврика».

Все согласились с тем, что вооружение лучше сбрасывать в связке и необходимо продумать систему освещения. Парашютисты должны иметь при себе мины и при первой возможности установить их на дорогах. Следует также придать каждому отделению по базуке. Гранаты «Гаммон» использовались «удовлетворительно». Целесообразно всех десантников вооружить пистолетами, которые могут быть применены сразу же после приземления.

Наиболее эффективным средством оповещения парашютистов о месте сосредоточения назвали сигнальные ракеты. Но чтобы их было немного, по одной на батальон. Свистки, горны и прочие звуковые инструменты менее пригодны из-за того, что их заглушают зенитки и живые изгороди. Сбор десантников по принципу «свертывающегося рулона» не оправдал себя. Причины — те же живые изгороди и сама схема рассеянного сброса парашютистов. Опять же: исключительно важна радиосвязь, нужны рации. Солдат надо обучить тому, как быстрее освобождаться от парашютов (простейший выход — избавиться от пряжек и использовать британский метод отделения купола, что и было сделано).

Таким образом, первая воздушно-десантная высадка вызывала немало критических замечаний. И все-таки, вопреки сомнениям рядового Фордика, которыми он поделился с лейтенантом Картледжем, немцы не выигрывали войну. Несмотря на разбросанность по всему фронту, союзнические войска были готовы к боевым действиям. Германские армии пребывали в состоянии неизвестности и смятения.

57
{"b":"1366","o":1}