ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Тем временем падишах без Бирбала день ото дня становился все беспокойнее. Разослал он гонцов во все стороны, но никто ничего узнать не сумел. А Бирбалу стало ведомо, что падишах скучает по нем, и ему тоже захотелось свидеться с государем. Принял он вид йога и явился в Дели. Облюбовал себе подходящее место – достославный храм Хану-мана за городом, – уселся в храме и стал возносить молитвы богу. А в храм каждодневно сотни людей приходили. Полюбили люди йога за усердие. Как войдут в храм, так перед Бирбалом ниц простираются, и когда уходят – тоже.

Многих посетителей храма Бирбал знал и иной раз окликал по имени. Уверились тогда люди – великий человек этот йог, и в храм потекли толпы народа, чтобы взглянуть на него.

Дошла и до падишаха молва про необыкновенного йога, и порешил он тайно испытать его силу. Переоделись придворные – и индусы и мусульмане – и пришли в храм. И падишах тоже оделся простолюдином и в это же время пришел. Простерся ниц перед йогом и сел поодаль. А йог одного за другим посетителей окликает. Ждет падишах, ждет, но йог его словно и не видит. Тогда падишах сам заговорил:

– О царь йогов! Вижу я, вы всех окликаете, со всеми беседуете. А я столько времени сижу, вы же на меня и не смотрите. Или я что плохое сделал?

– Господин! – отвечает йог. – Вас я назову последним. Потерпите еще малость.

Послушался падишах, сидит, молчит, ждет, что дальше будет. Вот уже все ушли из храма, только йог и падишах остались.

– Не может быть такого, чтобы я вас не узнал! – сказал йог.

Услыхал падишах эти слова, вздрогнул, так и впился глазами в йога. А тот тоже уставился на падишаха. Вмиг лицо падишаха переменилось. Приметил это йог и сразу же снова начал перебирать четки, точно ничего и не было. А падишах как закричит:

– Да ведь это ты, мой милый Бирбал!

Крепко обрадовали Бирбала сердечные слова падишаха. Он молча дотронулся до браслета на руке падишаха и сел, как раньше.

– Да покровитель бедных! Это я, ваш Бирбал.

Никто тех слов падишаха и Бирбала не слыхал, остались они тайной. На другой день, чуть свет, повалил народ в храм – поглядеть на йога, но место опустело, будто йога там никогда и не было. Горожане еще толковали между собой про йога, а уж мимо них во дворец пронесли паланкин, и в нем сидел Бирбал. Обрадовались люди, что снова видят Бирбала, позабыли про все и разошлись по домам.

Как Бирбал свою веру уберег

После падишаха второй человек в государстве был вазир. Никак мусульманская знать не могла смириться с тем, что на этом высоком месте сидит индус. К тому же при Бирбале и веру индусскую притеснять не смели. Оттого-то вельможи на Бирбала злобились.

Собрались однажды эти вельможи и учинили меж собой сговор против Бирбала, поклялись поселить в сердце падишаха недоверие к вазиру. Стали они сочинять всякие доносы, подавать Бирбалу на суд облыжные жалобы. Но умный Бирбал все их хитрости разгадывал и на удочку не попадался. Он так мудро и разумно вершил суд, что его недруги-вельможи только зубами скрежетали.

Падишаху козни вельмож были не по сердцу, но он их не трогал. «А ведь все козни только из-за того, что Бирбал индус, – как-то пришло ему в голову. – Обратить бы его в мусульманскую веру, и пришел бы конец всем раздорам».

Думал-думал падишах и придумал, как сделать Бирбала мусульманином. Стал он его настойчиво звать к столу, когда садился за трапезу [76]. Но и Бирбал не промах, всякий раз придумывает причину и откажется. Проходит месяц, другой, падишах что ни день тянет Бирбала к столу, а он знай отнекивается. Но вот однажды Бирбал с головой ушел в дела, а падишах вдруг и говорит:

– Бирбал, завтра здесь обедаешь.

Бирбал возьми и согласись, не подумавши, – в голове-то совсем другие мысли были. Оплошал на этот раз. А слыл он своему слову хозяином, что и падишаху было ведомо. «Принял-таки Бирбал мое приглашение», – ликовал падишах. Известил он об этом самых именитых мусульманских вельмож и поздравил с приятной новостью. А те не помнили себя от радости: «Вот уж примет Бирбал мусульманскую веру». Не было для них вести счастливее.

Устал Бирбал от дел и тут же прилег отдохнуть. А помощник его, тоже индус, говорит:

– Господин вазир! Не подумавши, видно, дали вы сегодня падишаху обещание.

Припомнил Бирбал, как было дело, и у него в глазах потемнело. «Что ж это выходит, придется мне завтра стать мусульманином? Неужто погибнет мое доброе имя? Разве вынесу я попреки и брань родичей и общины? Как покажусь я на глаза индусам, коли пообедаю с падишахом?» Горькие думы совсем замучили Бирбала. Видит он – работа на ум нейдет, пошел домой, но и дома нет ему покоя. Настал вечер, Бирбал не ест, не пьет, ночь уж на дворе, ему все не спится. Так до утра глаз и не сомкнул. А домашним ничего не сказал – стыдно было.

На другой день падишах спозаранку приказал стряпать праздничный обед. Стали всякую снедь варить да жарить. Для такой радости на обед были званы многие богачи и вельможи из мусульман.

Пришло время обеда, собрались гости, и падишах послал за Бирбалом. Вот уж и столы накрыты, поданы яства на золотых и серебряных блюдах, богачи и вельможи, где кому положено, по чинам за столы уселись. Пришел государев посланец к Бирбалу, а на нем лица нет. Да делать нечего, надел он свое придворное платье и пошел во дворец. Идет, не торопится, по сторонам поглядывает, ко всему присматривается. Приметил он ненароком, как ювелир в своей лавчонке товар кисточкой из свиной щетины чистит. И тут вдруг Бирбала осенило. Тотчас зашел он в лавку и потребовал у брильянтщика такую же кисточку.

Пришел Бирбал во дворец и видит: все сидят на своих местах, одного его дожидаются. У падишаха вид довольный-предовольный. Бирбала он радушнее, чем всегда, приветил. Именитые мусульмане встали и Бирбалу поклонились. С радости падишах усадил его с собой рядом. Тогда Бирбал учтиво так говорит:

– Владыка мира! Вот я и пришел обедать, но есть у меня одна просьба: дозвольте мне есть по обычаям моей касты.

– Охотно дозволяю! – отвечает падишах. – Ешь, как велят обычаи твоей касты.

– Тогда мне придется все эти блюда побрызгать водой, – говорит Бирбал. – Если же это кому не по нраву придется, то моей вины тут нет. Вы наперед об этом подумайте, ваше величество.

– Ешь и исполняй за столом обычаи своей касты, – опять говорит падишах. – В этом мы все согласны и перечить тебе не будем. – При этих словах падишах обвел глазами гостей. Они с одобрением закивали головами.

Бирбал повеселел и начал исполнять «обычай своей касты». Он налил в чашку воды, макнул в нее кисточку из свиной щетины и брызнул в тарелки на столе. Так он окропил кисточкой все яства, а под конец брызнул и в тарелку падишаха. Тут вельможа, что сидел рядом с падишахом, разглядел, что у Бирбала в руке, да как закричит:

– Ох! Беда, беда, ведь кисточка-то из свиной щетины [77]!

Всполошились гости, повскакивали с мест, отодвинулись от своих тарелок. На Бирбала посыпались брань, угрозы. Вельможи так распалились, что вытолкали Бирбала за дверь. Они бы его и поколотили, но духа не хватило, ведь ему наперед падишах позволение дал. Потому и молчал падишах, хотя от гнева весь кипел.

Бирбал не помнил себя от радости. В шастрах – святых книгах – он читал, что веру надо беречь пуще жизни.

За дверью Бирбал натолкнулся на придворных-индусов. Они молились богам и предкам за Бирбала. У них от души отлегло, когда они увидели, что Бирбал не стал обедать. Он украдкой рассказал им про все, что за столом случилось, и пошел домой. Дома Бирбал очистил себя омовением и молитвой и пообедал.

Падишах кое-как утихомирил обозленных вельмож. Еду он приказал убрать со стола и выбросить. Слуги настряпали другие яства и вновь накрыли столы. Только тогда он накормил гостей и сам поел.

Вот так-то Бирбал проучил падишаха, и тот больше никогда не звал его к столу.

вернуться

76

Индуизм весьма строго регламентирует все стороны быта, в частности приготовление и прием пищи. Особенно строги эти правила для касты брахманов, к которой принадлежал Бирбал. Есть пищу, приготовленную не брахманом, и на посуде, принадлежащей не брахману, означало оскверниться, изменить вере.

вернуться

77

Ислам запрещает употреблять в пищу свинину. Свинья считается у мусульман нечистым животным.

32
{"b":"137","o":1}