ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Почему папа не выгонит его вон?

Все замолкли. Сидели молча, в то время как старик вновь начал ковырять в зубах, глядя на люстру.

Старик вёл себя, словно император. Когда император в ярости, все должны молчать. Включая папу.

– Теленовости! Вот они, – сказал отец Барбары, поворачиваясь на стуле. – Начинаются!

– Звук! Тереза, прибавь звук! И погаси свет, – сказал отец маме.

Дома всегда гасили свет, когда смотрели телевизор. Это обязательно. Мама покрутила ручку громкости и выключила свет.

В комнате наступил полумрак. Все повернулись к экрану. Как тогда, когда играла сборная Италии.

Спрятавшись за дверью, я видел их тёмные контуры, окрашенные в синий цвет, льющийся с экрана.

Журналист рассказывал о столкновении двух поездов под Флоренцией, были погибшие, но никто не среагировал.

Мама насыпала сахар в кофе. А они говорили: мне одну, а мне две, а мне без…

Мать Барбары сказала:

– Может быть, об этом вообще не скажут. Вчера не говорили. Может, им это уже неинтересно.

– Заткнись ты! – рявкнул старик.

Был подходящий момент прошмыгнуть в туалет. Нужно только миновать комнату родителей. Оттуда в ванную, и все это в темноте.

Я представил себя чёрной пантерой. Выбрался из комнаты на четвереньках и был в нескольких шагах от спасительной двери, когда отец Черепа встал с дивана и пошёл мне навстречу.

Я прилип к полу. Итало Натале взял сигарету со стола и вернулся на диван. Я задержал дыхание и продолжил движение. Дверь была рядом, я почти добрался до неё. И расслабился, когда все вместе закричали:

– Вот! Вот! Молчите! Замолчите!

Я вытянул шею из-за дивана, и меня чуть не хватил удар.

За спиной журналиста была фотография мальчика.

Мальчика из ямы.

Он был светлоголовый. Весь чистенький, весь причёсанный, весь красивый, в рубашке в мелкую клетку, он смеялся и сжимал в руках паровозик от электрической железной дороги.

Журналист говорил:

– Продолжаются безуспешные поиски маленького Филиппо Кардуччи, сына ломбардского промышленника Джованни Кардуччи, похищенного два месяца назад в Павии. Карабинеры и следователи вышли на новый след, который сможет…

Больше я ничего не слышал.

Все кричали. Папа и старик вскочили на ноги.

Мальчика звали Филиппо. Филиппо Кардуччи.

– Сейчас мы передадим обращение синьоры Луизы Кардуччи к похитителям, записанное сегодня утром.

– Какого хрена хочет эта сучка? – спросил папа.

– Шлюха! Грязная шлюха! – прорычал из-за его спины Феличе.

Отец дал ему подзатыльник:

– Заткнись!

Вступила мать Барбары:

– Кретин!

– Черт вас возьми! Хватит! – заорал старик. – Дайте послушать!

На экране появилась женщина. Элегантная. Блондинка. Не молодая, не старая, но красивая. Она сидела в большом кожаном кресле в комнате, полной книг. У неё блестели глаза. Она сжимала руки. Словно они должны были сбежать. Она наклонилась к экрану и сказала, глядя нам в глаза: «Я мать Филиппо Кардуччи, я обращаюсь к тем, кто похитил моего сына. Я умоляю вас, не делайте ему плохо. Он хороший мальчик, воспитанный и очень робкий. Я умоляю вас, обращайтесь с ним хорошо. Я уверена, что вы знаете, что такое любовь и сострадание. Даже если у вас нет детей, я уверена, что вы можете представить, как тяжело, когда у тебя их крадут. Выкуп, который вы запросили, очень велик, но я и мой муж расположены дать вам все, чем мы владеем, чтобы вернуть Филиппо. Вы угрожали отрезать ему ухо. Я прошу вас, я заклинаю не делать этого… – Она вытерла слезы, перевела дыхание и продолжила: – Мы делаем всё возможное. Пожалуйста. Бог воздаст вам, если вы проявите милосердие. Скажите Филиппо, что мама и папа его не забыли и очень любят».

Папа показал пальцами ножницы:

– Оба уха ему отрежем. Оба.

Старик добавил:

– Вот так-то, шлюха. Замучаешься выступать по телевизору!

И все опять начали кричать.

Я вполз в свою комнату, закрыл дверь, взобрался на подоконник и начал писать вниз.

Значит, это папа и другие украли мальчика у синьоры из телевизора.

Капли мочи падали на тент грузовика и сверкали в свете фонаря.

«Осторожно, Микеле, ты не должен выходить из дома ночью, – всегда говорила мама. – В темноте ходит Чёрный человек, который хватает детей и продаёт их цыганам».

Папа был Черным человеком.

Днём он был хорошим, а по ночам плохим.

Все остальные были цыганами. Цыганами, переодетыми людьми. А этот старик был королём цыган, а папа его рабом. Только мама – нет.

Я всегда думал, что цыгане похожи на карликов, стремительных, с лисьими ушами и куриными ногами. А они оказались как все люди.

Почему они его не отдают назад? Зачем им этот сумасшедший мальчишка? Мама Филиппо очень страдает, это видно. Раз она выступила по телевизору и сказала, как много для неё значит её сын.

А папа хотел отрезать ему оба уха.

– Ты что делаешь?

Я подпрыгнул, обернулся и чуть не описал кровать.

Проснулась Мария.

Я быстро натянул трусы.

– Ничего.

– Ты писал, я видела.

– Я не мог больше терпеть.

– А что там?

Если я скажу Марии, что наш папа – Чёрный человек, она сойдёт с ума. Я пожал плечами:

– Ничего.

– А почему они ругаются?

– Так.

– Как так?

– Они играют в лото, – придумал я.

– В лото?

– Ага. Спорят, кому вытаскивать цифры.

– Кто выигрывает?

– Серджо, папин друг.

– Он приехал?

– Да.

– Какой он?

– Старый. Давай спи.

– Я не могу. Слишком жарко. И шумят. Когда они уйдут?

В кухне продолжали кричать. Я слез с подоконника:

– Кто их знает.

– Микеле, расскажи мне сказку об Анголотте в Африке.

Анголотта была городской собачкой, которая спряталась в чемодане и случайно очутилась в Африке среди львов и слонов. Нам очень нравилась эта история. Анголотта была очень умная собака, умнее шакалов. И завела себе дружка, сурка. Обычно, когда папа возвращался домой, он рассказывал нам новую главу.

Впервые Мария попросила меня рассказать сказку, я был очень польщён. Беда, что я не знал ни одной.

– Я не знаю, – признался я.

– Неправда. Ты знаешь.

– Какую я знаю?

– Ты помнишь ту, которую нам однажды рассказала мама Барбары? Про Пьерино Пьероне.

– А-а, эту? Знаю.

– Её и расскажи.

– Ладно, но только я её не очень хорошо помню.

– Расскажи мне её в шатре, ладно?

– Ладно.

Так по крайней мере мы не будем слышать криков из кухни. Я перебрался в постель сестры, и мы укрылись простыней с головою.

– Начинай, – прошептала мне в ухо сестра.

– Итак, жил-был Пьерино Пьероне, который любил лазить по деревьям, чтобы кушать их плоды. Однажды, когда он сидел на дереве, внизу проходила ведьма Бистрега… Вот она и говорит: «Пьерино Пьероне, дай мне одну грушу, а то я ужасно голодная». И Пьерино Пьероне бросил ей грушу.

Она прервала меня:

– Ты не рассказал, какая была эта ведьма Бистрега.

– Ага. Она была жутко противная. Лысая-лысая. У неё был лошадиный хвост и длиннущий нос. Она была длинной и ела детей. Её мужем был Чёрный человек…

Пока я рассказывал, я видел, как папа отрезает уши у Филиппо и засовывает их в карман. А потом прикрепляет их к зеркалу грузовика.

– Неправильно. У неё не было мужа. Рассказывай правильно. Я знаю эту историю.

– Пьерино Пьероне бросил ей грушу, и она попала в коровью лепёшку.

Мария засмеялась. Истории про какашки ей очень нравились.

– Ведьма Бистрега опять говорит: «Пьерино Пьероне, дай мне одну грушу, а то я ужасно голодная». – «Возьми эту». И он бросил ей другую грушу. И она упала в лужу, которую написала корова. И вся испачкалась.

Опять смех.

– Ведьма опять у него просит грушу. Он снова ей бросает и попадает в коровью жвачку.

Мария ткнула меня коленом:

– Этого в сказке нет. Неправда. Ты что, дурак?

С моей сестрой ничего нельзя было изменить в истории, даже чуть-чуть.

15
{"b":"1372","o":1}