ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Мы частенько разговаривали об этих свиньях. Ходили слухи, что старый Меликетти выдрессировал их жрать кур, а иногда даже кроликов и кошек, которых он подбирал на дороге.

Череп длинно сплюнул.

– Я вам до сих пор не рассказывал про это, потому что не имел права. Но сейчас скажу: эти свиньи сожрали таксу младшей Меликетти.

Все хором закричали:

– Не может быть! Это неправда!

– Правда. Клянусь вам сердцем Мадонны. Живьём. Абсолютно живую.

– Это невозможно!

– Что же это за свиньи такие, что жрут породистых собак?

– Запросто. – Череп закивал. – Меликетти бросил таксу в загон. Она попыталась сбежать, это хитрая собака, но свиньи у Меликетти ещё хитрее. И не дали ей спастись. Разорвали в две секунды. – Потом добавил: – Они хуже диких кабанов.

– А зачем он её туда бросил? – спросила Барбара.

Череп подумал немного:

– Она ссала в доме. И если тебя бросить к ним, такую толстуху, они и тебя обглодают до косточек.

Мария встала.

– Он что, сумасшедший, этот Меликетти? Череп опять сплюнул.

– Ещё больше, чем его свиньи.

Мы замолчали, размышляя о том, как с таким дурным отцом живёт его дочка. Никто из нас не знал её имени, но известна она была тем, что носила какую-то железную штуку на одной ноге.

– Можно поехать туда и посмотреть! – вырвалось у меня.

– Экспедиция! – завизжала Барбара.

– Ферма Меликетти очень далеко отсюда. Долго ехать, – буркнул Сальваторе.

– Брось ты. Близко, поехали… – Череп вскарабкался на велосипед. Он не упускал случая взять верх над Сальваторе.

– А давайте возьмём курицу из курятника Ремо? – пришла мне в голову идея. – Когда мы туда приедем, можем бросить её свиньям в загон и посмотреть, как они её сожрут.

– Здорово! – одобрил Череп.

– Папа убьёт меня, если мы возьмём его курицу… – заныл Ремо.

Но уже ничего нельзя было поделать: больно хороша показалась идея.

Мы вошли в курятник, выбрали самую худую и общипанную курицу и сунули её в мешок. И поехали всей шестёркой плюс курица, чтобы посмотреть на знаменитых свиней Меликетти. Мы крутили педали среди пшеничных полей, и крутили, и крутили, и взошло солнце и раскалило все вокруг.

Сальваторе оказался прав: до фермы Меликетти было очень далеко. Когда мы добрались до неё, мозги закипали от жары и мы умирали от жажды.

Меликетти в солнечных очках восседал в ветхом кресле-коляске под дырявым зонтом.

Ферма дышала на ладан, крыша дома была латана жестью и гудроном, двор завален рухлядью: тракторные колеса, проржавевшая малолитражка, ободранные стулья, стол без одной ножки. К деревянному столбу, увитому плющом, прибиты коровьи черепа, выбеленные солнцем. И ещё один череп, маленький и без рогов. Кто знает, какому животному он принадлежал.

Залаяла огромная собака, кожа да кости на цепи.

В дальнем углу двора стояла лачуга из листового железа и загон для свиней у самого входа в небольшую расщелину.

Расщелина напоминала длинный каньон, промытый в камне водой. Острые белые обломки скал, словно зубья, торчали из рыжей земли. На его склонах росли искривлённые оливы, земляничные деревья и мышиный тёрн. Обычно в таких расщелинах много пещер, которые пастухи используют как загоны для овец.

Меликетти походил на мумию. Морщинистая кожа висела на нём, как на вешалке, абсолютно безволосая, кроме небольшого белого пучка, росшего посреди груди. Шею поддерживал ортопедический воротник, застёгнутый зелёными эластичными липучками. Из одежды на нём были только видавшие виды чёрные штаны и коричневые стоптанные пластиковые сандалии.

Он видел, как мы подъезжаем на наших велосипедах, но даже не повернул головы. Должно быть, мы показались ему миражом. На этой дороге уже давно никто не появлялся, разве что иногда проезжал грузовик с сеном.

Страшно воняло мочой. И было полно слепней. Миллионы. Меликетти они не беспокоили. Они сидели у него на голове, ползали по нему вокруг глаз, как по корове. Только когда они заползали ему в рот, он их выдувал.

Череп выступил вперёд:

– Здравствуйте. Мы очень хотим пить. Здесь есть где-нибудь вода?

Я держался насторожённо: от такого, как Меликетти, можно ждать всего чего угодно. Застрелит, скормит тебя свиньям или угостит отравленной водой. Папа мне рассказывал об одном типе из Америки, у которого было озеро, где он разводил крокодилов, и, если ты останавливался спросить его о чем-нибудь, он приглашал тебя в дом, бил по голове и бросал на съедение крокодилам. А когда приехала полиция, чтобы отправить его в тюрьму, он сам оказался разорванным на куски. Меликетти вполне мог быть из таких.

Старик поднял очки:

– Что вы делаете здесь, ребятишки? Не слишком ли далеко от дома забрались?

– Синьор Меликетти, а правда, что вы скормили свиньям свою таксу? – вдруг спросила Барбара.

У меня душа ушла в пятки. Череп обернулся и испепелил её взглядом, а Сальваторе пнул по ноге.

Меликетти засмеялся так, что закашлялся, и казалось, вот-вот задохнётся. Когда он пришёл в себя, спросил:

– Кто тебе рассказал эту глупость, девочка?

Барбара ткнула пальцем в Черепа:

– Он!

Череп налился краской, опустил голову и начал разглядывать свои башмаки.

Я знал, почему Барбара сказала так.

Когда днём раньше мы соревновались, кто дальше бросит камень, Барбара проиграла. В наказание Череп заставил её расстегнуть рубашку и показать всем грудь. Барбаре было одиннадцать лет. И грудь у неё была никакая, так – прыщики, ничего общего с той, что будет у неё через пару лет. Она отказалась.

– Если не сделаешь это, забудь о том, чтобы быть с нами, – пригрозил ей Череп.

По-моему, он хватил через край – такое наказание было несправедливым. Барбара мне не нравилась, она всякий раз пыталась сделать какую-нибудь пакость, но демонстрировать грудь… Нет, это уж слишком.

Но Череп упёрся:

– Или ты делаешь это, или вали отсюда.

И Барбара молча расстегнула рубашку.

Я не смог удержаться, чтобы не посмотреть на неё. Это была первая грудь, которую я видел в жизни, не считая маминой и, может быть, ещё моей кузины Эвелины, которая была старше меня на десять лет, когда однажды она пришла ночевать в нашу комнату. В общем, я уже имел представление о груди, которая бы мне нравилась, и уж грудь Барбары ничего общего с ней не имела. Её сисечки казались двумя пухлыми бугорками, не очень-то отличавшимися от жирных складок на её животе.

Эту историю Барбара запомнила и сейчас не упустила случая отомстить Черепу.

– Так, значит, это ты рассказываешь всем, что я скормил своего пса свиньям? – Меликетти почесал грудь. – Аугусто, так его звали. Как римского императора. Ему было тринадцать лет, когда он помер. Он подавился куриной косточкой. Я похоронил его как христианина, с почестями. – Меликетти ткнул пальцем в Черепа: – А ты, паренёк, держу пари, самый старший из всех, не так ли?

Череп не ответил.

– Так вот, ты никогда не должен говорить неправду. И не должен поливать грязью других. Нужно всегда говорить только правду, особенно тем, кто младше тебя. Правду всегда. Перед лицом людей, Бога и самого себя, понял? – Он напоминал священника, наставляющего грешника.

– И он не гадил в доме? – настаивала Барбара.

Меликетти попытался отрицательно покачать головой, но ему мешал воротник.

– Нет. Это была воспитанная собака. Прекрасный охотник на мышей. Мир его душе. – И он показал на фонтанчик: – Если хотите пить, вода там. Лучшая в округе. И это не враньё.

Мы напились воды так, что готовы были лопнуть. Она была холодной и вкусной. Затем принялись обливать друг друга и совать головы под трубу.

Череп принялся за своё, сказав, что Меликетти – кусок дерьма. И он точно знает, что этот придурок скормил пса свиньям.

Потом посмотрел на Барбару и проворчал:

– Ты мне за это заплатишь.

Отошёл и уселся на противоположной обочине дороги.

Я, Сальваторе и Ремо принялись ловить головастиков. Моя сестра и Барбара уселись на бортик фонтана, опустив ноги в воду.

2
{"b":"1372","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Атомный ангел
Шаги Командора
Кровавые обещания
Профиль без фото
Чудо любви (сборник)
Неожиданное признание
Персональный демон
Скорпион Его Величества
Девочка с Патриарших