ЛитМир - Электронная Библиотека

Кобыла лежала на боку на покрытом сеном полу в напряжённых родовых потугах, её костлявые бока блестели от пота. Она сильно беспокоилась, перекатываясь с бока на бок. Это был плохой знак. Молодая женщина присела рядом с ней в опасной близости от бьющих копыт. Гарри не видел её лица.

Он скинул сюртук.

– Как давно она начала?

– Почти пятнадцать минут, как отошли воды, – ответила женщина встревоженным голосом, не поворачивая головы. Она вылила себе в ладонь что–то, похожее на масло.

– Это долго. – Гарри повесил сюртук на крючок.

– Знаю. – Она заткнула бутылку и отложила её в сторону. – Жеребёнок идет неправильно.

Гарри и сам это видел. Хвост кобылы был обернут тряпкой, и её родовые пути были открыты.

Он видел кусочек родовой плёнки, за которой угадывалось одно крошечное копыто. Копыт должно быть два, а за ними должен виднеться нос.

– Жеребёнка нужно повернуть в матке, – сказал он, засучивая рукава рубашки.

Она закончила смазывать руку и правое предплечье маслом.

– Я знаю, и как раз собираюсь сделать это.

– Я помогу, – Гарри открыл нижнюю дверь.

– Нет, не подходите, вы беспокоите её! – женщина повернула к нему сосредоточенное лицо.

Это была она. Молодая женщина с телеги. Он уловил только бледное пятно её лица и встревоженные глаза, но он узнал её.

– Не подходите! Она боится мужчин.

Гарри не послушался.

– Вы хотите получить копытом по голове? Вы не сможете помочь ей, пока она в таком состоянии.

Когда он вошёл в стойло, кобыла замотала головой, глаза её закатились так, что стали видны белки. Уши прижались к голове, рот оскалился, и она задёргала ногами, собираясь подняться.

Женщина выругалась и бросила на Гарри сердитый взгляд, словно говоря: «Вот видите!».

Гарри видел, что лошадь очень боится, но это не остановило его. Животное нуждалось в помощи, а он знал многое о пугливых кобылах.

Женщина повернулась, чтобы успокоить кобылу, поглаживая её и бормоча что–то низким мелодичным голосом. «Этот голос завораживает, – подумал Гарри, – любое существо поддастся его очарованию». Он молча подвинулся ближе и протянул руку.

– Тише, тише, миледи, – ласково нашептывал он лошади, – ты меня не знаешь, но я не причиню тебе вреда. Ты в беде и очень напугана, я знаю, но мы скоро тебе поможем.

Он взял в руки недоуздок[3] кобылы, поглаживая и успокаивая её голосом и прикосновениями. Глаза её ещё некоторое время вращались, но потом она, кажется, смирилась с его присутствием и немного притихла.

– Спасибо, – произнесла женщина через плечо всё тем же завораживающим голосом. – Должна сказать, я удивлена. Тоффи обычно боится мужчин.

«Без сомнения, у неё были на это причины», – мрачно подумал Гарри, глядя на тонкие уже зарубцевавшиеся шрамы на боках кобылы. Когда–то лошадь нещадно избивали.

А вслух сказал:

– Я провёл всю жизнь с лошадьми. Может быть, мне стоит попытаться повернуть жеребёнка?

– Нет, я сама, – ответила женщина, – легче будет сделать это маленькой рукой.

Она была права и, казалось, знала, о чём говорит, поэтому Гарри разместился так, чтобы защитить её от брыкающихся копыт и сказал:

– Начнём, как только вы будете готовы.

Это было удивительно. В течение прошедших двух недель он не мог выбросить её из головы, и теперь она находилась здесь, на расстоянии двух футов от него. Что она делает в Фермин–Корте, одна в пустой конюшне, рядом с рожающей кобылой?

Он наблюдал, как она дождалась прекращения схваток, глубоко вздохнула и проткнула пузырь пальцами. Жидкость полилась на её руку, она твёрдо взялась за маленькое копыто и стала толкать его назад, постепенно засовывая руку внутрь кобылы.

– Жеребёнок живой? – спросил он.

Женщина немного помолчала, затем ответила:

– Да. – Она нахмурилась, шаря внутри рукой. – Одна нога подвёрнута. Я попытаюсь… Ой! – она внезапно вскрикнула, когда новая волна потуг прокатилась по животу кобылы, зажимая её руку.

Гарри сочувственно скривился. Он знал по своему опыту, как это больно. Он думал, что женщина заплачет, но она больше не издала ни звука.

Она подождала, пока потуги не прекратились, затем продолжила усилия, пытаясь разогнуть ногу жеребенка. Это был деликатный процесс. Неосторожные движения могли сильно поранить жеребёнка или кобылу.

Наконец девушка облегчённо вздохнула и стала осторожно вытаскивать руку. Медленным уверенным движением она вынула сначала предплечье, затем всю руку, расставила пальцы, и Гарри увидел, как появились две крошечных темных ножки, а вслед за ними показался нос жеребенка.

– У вас получилось, – выдохнул он.

Девушка не подала вида, что услышала его. Она продолжала сидеть на корточках, кобыла натужилась, и вот уже жеребёнок выскользнул наружу в потоке мутной жидкости.

Кобыла подняла голову и уставилась на влажное тёмное тельце, частично обёрнутое в плёнку, потом тщательно обнюхала его и стала вылизывать, начав с головы.

Женщина не двигалась, и Гарри взял её под руку, чтобы помочь подняться. Она вздрогнула, отстранилась от него и поднялась сама быстрым изящным движением.

– Ей нужно остаться наедине с жеребёнком, – произнесла она и выпроводила его из стойла.

Выйдя следом, женщина опёрлась на нижнюю половину дверей и стала вытирать руки тряпкой, не сводя глаз с кобылы и её жеребенка.

Гарри не сводил глаз с женщины.

Теперь, когда она не была скрыта дождём и брезентом, он мог рассмотреть её по–настоящему. Она была среднего роста с тонким выразительным лицом. Её гладкая и чистая кожа в темноте конюшни выглядела всё так же бледно, как и в лесу. Он догадывался, что её волосы окажутся более светлыми, когда высохнут, и они действительно оказались цвета жженого сахара с золотистыми проблесками. Сегодня она собрала их на затылке в тугой пучок, из которого на шею выбивались отдельные пряди.

На ней была старая коричневая амазонка, сильно поношенная и старомодная. С чужого плеча, решил он, слишком свободная в груди и тесная в талии.

Внезапно женщина повернулась и опустилась на каменный пол.

– О, Боже! О, Боже! – повторяла она, обняв себя дрожащими руками. – Я не думала, что смогу сделать это. Я думала, что она… что они оба…

 Из её груди вырвалось несколько судорожных вздохов.

– Когда я почувствовала жеребёнка внутри… – её голова упала на колени. – Слава Богу.

– Вы никогда не делали этого прежде?

Она ещё несколько раз вздохнула, потом взглянула на него и покачала головой:

– Нет.

Слеза покатилась по её щеке. Гарри захотелось слизнуть её, но вместо этого он подал ей носовой платок.

Женщина вздрогнула, когда он дотронулся до нее, словно забыла, что он здесь, и уставилась на платок:

– Для чего это?

– Вы плачете.

– Нет, не плачу, – быстро ответила она и вытерла щёку рукой. – Я никогда не плачу. В этом нет смысла.

Гарри приподнял брови, но прежде чем он смог что–либо ответить, она вскочила на ноги и снова уставилась на кобылу.

Женщина была очень худой и ещё более истощённой, чем в прошлый раз. Он почувствовал внезапный приступ гнева. Кто–то должен лучше заботиться о ней.

Кто она? Дочь конюха, фермера? Близко ли она живёт?

Он не мог поверить в свое счастье, встретившись с ней снова, не мог поверить в судьбу, давшую ему второй шанс. Гарри не собирался его упускать, слишком редко они выпадали ему в жизни. Но он также не хотел наломать дров. Она была напряжена, он читал это в каждой линии её тела.

– Я помню рождение самой Тоффи, – произнесла она через некоторое время.

– Это прекрасное животное. Видны её арабские корни. Думаю, она прекрасный скакун.

Женщина задумчиво взглянула на него.

– Да, она очень резвая.

Стоя рядом с ней, он мог видеть золотые крапинки в её огромных глазах цвета хереса. Под его взглядом они стали настороженными и смущёнными. Она отвернулась к стойлу:

вернуться

[3]

Недоуздок — узда без удил для лошадей в стойле.

Его пленённая леди - _5ee34a88f166t.jpg
5
{"b":"140321","o":1}