ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Если вы надеетесь на вашего друга Ральфа, я вас разочарую. Он на нашей стороне, и мне горько вам это говорить. Молодой человек, сейчас век отсутствия принципов. Не понимаю, как вы могли поверить человеку, с которым познакомились на улице, да еще и в монастыре… Итак, ваш бывший друг Ральф Мюллер уже едет в гостиницу, чтобы организовать наш спешный отъезд из этого унылого городка.

Игорь, не принимавший до того участия в разговоре, вдруг оживился и спросил Антона:

— Что этот подосиновик чирикает про город?

— Елки зеленые, Игорь, ты же английский не знаешь, как догадался?

— Секунду, а в Турции и в Таиланде я на чем с ними разговаривал, ты как думаешь?

— Хорошо. Ему не нравится твой город.

— Вот козел старый…

— Потише там, хрен ушастый, — из темноты раздался окрик обладателя револьвера.

— Че это я ушастый…

— Игорек, погоди, все и так уже напоминает цирк, — вмешался Антон. — Итак, Курт, а почему я должен верить, что Ральф с вами заодно?

— Потому что об этом говорят факты. Его с вами нет, он просил передать вам привет, а также сообщить, что очень сочувствует вам, Екатерине Зайцевой, которая, как он нам рассказал, на самом деле живет здесь, а не в Америке… Вы очень доверчивы. Но не будем терять время. Мне надо знать, какую роль в этом деле играют русские спецслужбы. Вам везет, начиная с Мюнхена. А я в везение не верю, молодой человек. Я верю в хорошее прикрытие и покровителей.

— А я верю в пулю, — отозвался подельник Курта, который все это время держал Антона и Игоря на прицеле. — Будешь молчать, я серьезно говорю, получишь маслинку в живот.

— Не перебивайте, — старик недовольно покосился на бандита. — Итак, расскажите мне, Антон, отчего такой интерес к вам и ко мне со стороны вашего КГБ или ФСБ, как оно теперь называется? Это, впрочем, неважно. Мне кажется, за мной следят. Странно, правда, что только в Москве. Наверное, дело в экономии бюджета…

Антон молчал. Ему не хотелось верить, что Ральф их предал. И он не верил. Что-то тут не складывалось. В горле пересохло, а сердце щемило тоской. Антон некстати вспомнил Риту. Ему очень хотелось жить, а, между тем, подручный Курта был явно не в себе и мог в любой момент спустить курок.

— Курт, а что нужно вам? Почему вы считаете, что эта коробочка ваша?

— Потому что она приведет меня к тому, ради чего я чуть было трижды не отдал богу душу в самом расцвете сил, и это самое «то» очень дорого стоит. Больше скажу — оно бесценно. Надеюсь, вам понятно. Мне же невдомек, зачем вы ввязались в эту историю? Может, у вас было задание вашего начальства встретиться с Ральфом? Расскажите, не бойтесь, и я вас отпущу.

— Че он сказал? — прошептал Игорь. — Лет ю гоу? Не, не отпустит, сука. Антоха, надо что-то делать.

— Может и было задание, только где гарантия, что если я вам расскажу, вы нас отпустите?

— А вот гарантий нет. Если не скажете, мы вас можем убить, ну, в крайнем случае, покалечить, а если скажете — у вас есть шанс. Нам решать…

Вдруг с чудовищной силой хлопнула входная дверь. Бандит и старик обернулись, и этого оказалось достаточно. Игорь и Антон бросились на врагов с отчаянием вырвавшихся из клетки львов. Фонари попадали на пол, удары сыпались направо и налево, чаще не достигая цели.

— Come on, guys!

К радости своей Антон узнал голос Ральфа. Они бросились на голос и через секунду оказались на улице. Вдогонку прозвучали выстрелы.

— Скорее, Ральф, замок! Окна с решетками, если дверь закроем — им не выбраться! — Антон с трудом удерживал массивную стальную дверь. Удары по ней гулко отдавались в ночной тишине.

— Осторожно! Стреляет толстомордый! — прокричал Игорь, подпирая дверь плечом.

Наконец, Ральф отыскал замок, и с десятого раза они его защелкнули.

Пока бежали к машине, Игорь набирал номер знакомого опера, а после, уже когда маленький джип «хонда» выскочил на улицу Софьи Перовской, успел проинформировать милицию, что, гуляя по Петровской набережной, слышал, будто кто-то возится в Успенской церкви. После этого связь резко прервалась. Сигнал пропал. Выругавшись, Игорь свернул в Бауманский переулок и тут в зеркале заднего вида заметил проблесковые маяки.

— Люстра, — пробормотал он.

— Что? — переспросил Антон.

— Мигалки. ГАИ или ППС. И связи нет. Что будем делать?

— Уйдем?

— Можем, они далеко.

— Лучше уйти. А то пока объясним…

— Там что, полиция?! Если полиция, лучше бы остановиться, — воскликнул Ральф, оглядываясь.

Его призыв остался без внимания.

От Университетской площади автомобиль Игоря помчался вверх по улице Платонова, оставив милицейскую машину далеко позади.

— Они, скорее всего, на уазике, — прокомментировал он, не сбавляя скорости на перекрестке с улицей Кирова. — Там подъем. Надо уходить в переулки. На проспектах догонят. В этом они мастера.

— Номер не заметили?

— Не должны, далеко было!

«Хонда» пересекла Кольцовскую, ушла вправо, в сторону Московского проспекта. Через пять минут беспорядочного петляния в переулках Игорь остановил машину у дома номер 47 по улице Задонской.

— Ну чего, ушли? — спросил с волнением Антон.

— Кажись, — ответил Игорь.

Ральф в разговоре участия не принял. Глядел в пустоту и вздыхал.

Глава двадцать первая

Было принято решение не возвращаться в гостиницу этой ночью. Компаньоны оставили машину на дороге, взяли такси и поехали к Игорю. Здесь они заперли дверь на все замки, достали из оружейного сейфа мелкокалиберную винтовку и только после этого приступили к изучению содержимого добытой коробки.

Крышка сначала не хотела поддаваться. Пришлось аккуратно вскрыть ее ножом. Внутри коробочки в неплохо сохранившемся отрезе мешковины была труха — скорее всего, те самые записи Ральфа Мюллера-старшего, — и листок картона, почти в идеальном состоянии (слава Богу!), с карандашными надписями и подобием схемы.

Легко догадаться, что на схеме автор пытался изобразить лес, поле, дорогу. Он пометил крестом какое-то место, далее, в стороне от него, был начерчен кружок со свастикой в середине. Также можно было частично разобрать несколько слов, скорее всего, изначально составлявших названия населенных пунктов: B…ryi..no…oleteni.

Крест и кружок со свастикой находились в противоположных частях картонки. Крест сопровождала надпись на немецком, но она почти стерлась, и даже Ральф не смог ее идентифицировать.

Новоявленные любители приключений и справедливости приуныли. Итог ночной вылазки, которая только по счастливому стечению обстоятельств и благодаря Ральфу, очнувшемуся после удара по голове раньше, чем предполагали нападавшие, окончилась без жертв, был неутешительным: записи ефрейтора Мюллера пропали, а без них схема, скорее всего, теряла всякую ценность.

По очереди снова и снова изучали они теперь уже бесполезную схему, а затем с полчаса сидели молча за столом. Но горевать никто особо не стал. Опасное приключение притупило чувство разочарования. Постепенно языки у заговорщиков развязались. По-мальчишески шумно, перебивая друг друга, вспоминали пережитое. Кто-то предложил выпить за победу.

— Что у вас за привычка такая: чуть что, сразу пьете? — весело спрашивал Ральф, держась за ушибленный затылок.

Игорь и Антон рассмеялись.

— Видишь ли, — отозвался Игорь, — это обычай предков. Помогает выжить в любых условиях.

— Пьянка, Ральф, это, если хочешь знать, наша национальная идея. Сам процесс объединяет, а утренние последствия сплачивают.

— Правильно, — кивнул Игорь, откупоривая запотевшую бутылку «Финляндии». — Сам процесс состоит из правил, которые легко запомнить, если мы тебе их расскажем.

— Интересно, — Ральф опять почувствовал не известное в его «дороссийской» жизни ощущение эмоционального подъема при виде открывающейся бутылки.

— Для начала, — объяснил Антон, — нужно научиться вместе со всеми предвкушать… В компании наблюдается легкое оживление. Разговор приобретает благодушную тональность. Но можно и ничего не говорить, а ограничиться звуками, междометиями, наконец, кряканьем.

49
{"b":"140340","o":1}