ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он помедлил, словно подыскивая слова.

—И если наши требования будут выполнены быстро и честно, ни один из вас не погибнет. Нам не нужны ваши жизни, хотя каждый из нас потерял брата, или сестру, или отца, погибших от рук русских солдат. Но мы не требуем возмездия. Мы требуем справедливости.

В зале царила мертвая тишина. Тысячи глаз смотрели на Казбека, и он чувствовал это.

—Но если ваше правительство не согласится выполнить наши требования… Если повторится история «Норд-Оста» и это здание попытаются взять штурмом… Тогда все, находящиеся в этом зале, умрут. Я клянусь Аллахом, ни один из вас не выживет. Ни один.

Глава 17. Эндшпиль 

Подмосковье, 4 ноября 2011

Гумилев узнал о захвате Большого театра спустя час из экстренного выпуска новостей. Он возвращался домой после напряженного совещания с руководителями отделов перспективных исследований корпорации, листал подготовленные референтом материалы по клонированию (память услужливо подсказала, что именно этим направлением биологии занимался пресловутый Чен) и вполуха слушал радио.

«Сегодня в девятнадцать тридцать группа вооруженных людей захватила Большой театр в Москве», — услышал он вдруг. Андрей вздрогнул и отложил бумаги.

—По предварительным данным, в театре сейчас находится около двух тысяч человек — продолжал диктор. — Среди них — видные деятели культуры и искусства, крупные ученые, бизнесмены, высокопоставленные чиновники, дипломаты, в том числе иностранные. Как известно, именно сегодня состоялось торжественное открытие Большого театра, реконструкция которого продолжалась несколько лет. Премьера обновленного культового балета «Лебединое озеро» в новаторских декорациях знаменитого сценографа Бориса Бордова должна была стать культурным событием мирового масштаба…

«Вот оно, — понял Гумилев. — Началось. Раньше, чем я думал…»

То, о чем говорил Беленину Чен три месяца назад.

На очереди — уничтожение Эрмитажа и захват Линкольн-центра в Нью-Йорке.

А потом — взрывы атомных электростанций, дестабилизация политической жизни и приход к власти ставленников Четвертого Рейха.

«Даже если они отдадут мне Марусю и Марго, — подумал Андрей, — даже если те, кого я люблю, останутся живы, нам всем придется жить в мире, которым будут править такие, как Мария фон Белов. В мире, где нацизм одержал реванш. В мире, где права будут только у тех, кто соответствует жестким расовым канонам, а у остальных будут лишь обязанности. В мире, где детей будут пытать, чтобы добиться послушания от их родителей.

В таком мире и жить не стоит».

Сквозь прозрачную перегородку он видел мощный затылок шофера Бори и его крепкую красную шею. Интересно, подумал он, знает ли Боря, на кого он работает? Или выполняет то, что ему велят, потому что Катарина держит его на крючке, как и меня? Или просто очень любит деньги?

Он опустил перегородку и спросил шофера:

—Боря, хочешь заработать миллион?

Андрей не удивился бы, если бы после этих слов машина слегка вильнула. Но «Мерседес» продолжал двигаться ровно.

—Миллиона мне мало, Андрей Львович, — спокойно ответил Боря. — Я тут посчитал — чтобы жить нормально, нужно миллионов шесть-семь. Домик построить, чтоб на века, чтобы детям-внукам остался. Машину себе, машину жене, машину сыну. Квартирку там в Болгарии или Черногории — на всякий пожарный. Ну, и не работать чтобы, конечно.

«За десять миллионов я в свое время выкупил компанию у Краснова, — подумал Гумилев. — И едва не поплатился за это жизнью».

—Семь миллионов — большие деньги, Боря, — сказал он. — Что ты готов сделать, чтобы их заработать?

—Все, — не раздумывая, ответил шофер. — За семь миллионов евро я готов абсолютно на все.

«Ловко, — усмехнулся про себя Андрей. — А я-то по наивности думал, что мы говорим о долларах».

—Сколько тебе платит Марго?

Боря вздохнул.

—Копейки, Андрей Львович. Двести тысяч в год.

—Евро? — на всякий случай уточнил Гумилев.

—Баксов. Ну, с той зарплатой, которую вы мне назначили, набегает чуть больше трехсот. Чтобы скопить семь миллионов, нужно двадцать три года пахать и при этом ни копейки на себя не тратить.

В голосе огромного борца-вольника звучала детская обида.

—Сегодня я переведу на твой счет два миллиона евро, — сказал Андрей. — А если ты все сделаешь так, как я тебе скажу, то через неделю получишь еще пять.

—А налоги? — деловито спросил Боря.

«Он предполагал, что рано или поздно я попытаюсь переманить его на свою сторону, — подумал Андрей. — Поэтому так хорошо подготовился к этому разговору. Но самое главное — Катарина тоже должна была предусмотреть такую возможность. И наверняка дала ему инструкции, как следует поступать в случае, если я начну его перекупать».

—Это моя забота, — небрежно сказал Гумилев. — Ты получишь семь миллионов евро чистыми. Ну, хочешь узнать, что ты должен будешь сделать для того, чтобы их получить?

—Аж не терпится, — ухмыльнулся Боря. — Я вас очень внимательно слушаю, Андрей Львович.

—Ты должен будешь привезти мне того, с кем встречается Марго. Желательно живым.

Боря глубоко задумался.

—Так это, Андрей Львович… она ж не при мне с ними встречается. Я ее просто отвожу, куда она говорит, и жду в машине.

—Боря, — проникновенно сказал Гумилев, — ты всерьез думаешь, что заработать семь миллионов евро можно, вообще не напрягая мозги? Это уж твое дело, как ты его добудешь. Может, проследишь за ними или еще что-нибудь придумаешь. Это меня не касается. Мне результат нужен, а тебе деньги. Как видишь, все очень просто.

—Ладно, Андрей Львович, — Боря пожал могучими плечами, — я подумаю, как это сделать. Вам когда нужно?

—В ближайшую их встречу. Полагаю, это произойдет или сегодня, или завтра.

«Интересно, доложит он Катарине о перевербовке? — подумал Андрей. — Она, конечно, предупреждала его… но семь миллионов — действительно хорошие деньги для такого, как Боря. Особенно после того, как он увидит на своем счету два миллиона… Соблазн получить еще пять должен пересилить. Но если все-таки он доложит… Тогда придется идти ва-банк».

—И вот что, Боря, — добавил он, — если у тебя возникнет желание рассказать об этом разговоре Марго, имей в виду: она никогда не сможет заплатить тебе таких денег. Даже если пообещает.

—Я вернусь к двенадцати, — сказала Катарина. — Не скучай, дорогой. Я рассчитываю привезти тебе хорошие новости.

Она поцеловала Андрея в щеку — очень быстро, твердыми холодными губами.

—Я буду ждать тебя, — сказал Гумилев. — Надеюсь, новости действительно будут хорошими.

Катарина улыбнулась ему и пошла к дверям — короткая, отороченная серебристым мехом курточка, синие, обтягивающие бедра джинсы, кожаные сапожки с металлическими подковками. Цок-цок-цок. В дверях она обернулась и посмотрела на Гумилева.

—Скоро все закончится, дорогой, — произнесла она почти нежно. — Осталось совсем немного.

Он подошел к большому панорамному окну, выходившему в сад. Листья уже давно облетели, голые деревья тянули к пустому ноябрьскому небу черные ветви. Сквозь ажурное плетение живой изгороди было видно, как Катарина идет к машине, как Боря распахивает перед ней дверцу. У Катарины была своя машина, «БМВ»-семерка, но она научилась водить только год назад, ездила не совсем уверенно и на встречи с загадочным связником Четвертого Рейха отправлялась только в сопровождении Бори.

«Сегодня все решится, — подумал Андрей. — Либо шофер расскажет ей, что я пытался его купить, и тогда придется выкладывать карты на стол. Либо мой расчет окажется верным, и он сделает то, что я ему велел. Катарина, конечно, умная девушка, да и бабку ее дурой не назовешь, но вся моя надежда на то, что они плохо представляют себе психологию таких динозавров, как Боря. Предательство — тонкое искусство. Те, кто играл против меня последние годы, добились своего именно предательством. Предала меня Ева, убежав в свою тайгу. Предала кухарка Лариса, купленная Свиридовым. Предал Бунин. Предательство погубило мою арктическую экспедицию и отдало Марусю и Марго в руки нацистов… Ну что же, враги мои, вы добились своего. Вы научили меня сражаться вашим же оружием — теперь мы наконец-то с вами на равных».

53
{"b":"140343","o":1}