ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Глава 18. Врата Пустоты 

Москва, ночь с 4 на 5 ноября 2011

Иванов вел машину с расчетливой удалью профессионального гонщика. До Остоженки они добрались за двадцать пять минут, потом нырнули в лабиринт переулков, ведущих к Арбату, и, наконец, остановились в каком-то мрачном, скудно освещенном дворе.

Иванов молча вылез из машины, открыл багажник и извлек оттуда два объемистых вещмешка. Протянул один Гумилеву.

—За мной, пожалуйста. — Посланец Свиридова уверенно направился к угловому подъезду, под козырьком которого едва тлела желтая лампочка. Андрей, проверив, на месте ли пистолет, последовал за ним.

В подъезде было темно и пахло рыбой. Иванов, включив маленький фонарик, легко поднимался по ступенькам, его огромная тень прыгала по исписанным граффити стенам. На лестничной площадке третьего этажа он остановился и обернулся к Гумилеву.

—Андрей Львович, прошу вас, ничему не удивляйтесь и не задавайте лишних вопросов. У нас очень мало времени.

Луч фонарика уперся в медную табличку с надписью «Ю.С.Бонзо. Звонить два раза». Иванов дважды нажал на кнопку звонка.

—Кто там? — раздался из-за двери надтреснутый старческий голос.

—Юлий Соломонович, это я, Иван. Привел гостя, как и обещал.

—Поздновато вы, — сказал Ю.С.Бонзо недовольно. Защелкали засовы и замки, дверь открылась на ширину цепочки, которую правильнее было бы назвать цепью.

Хозяин квартиры был небольшого росточка, плотный, седой и вовсе не такой старый, как можно было бы подумать по голосу. На взгляд Гумилева, ему было не больше шестидесяти пяти.

—Здравствуйте, молодые люди. — Ю.С.Бонзо снял цепочку и величественным жестом указал куда-то в глубь коридора. — Проходите, не стесняйтесь, только снимайте обувь, у меня паркет…

—Юлий Соломонович… — укоризненно протянул Иванов.

Бонзо, видимо, вспомнив что-то, хлопнул себя ладонью по лбу.

—Ах да, вы же, так сказать, проездом… Тогда вытирайте ноги тщательнее, вон там половичок, а вот тряпочка.

Убедившись, что гости отряхнули со своих ног ноябрьскую слякоть, хозяин удовлетворенно кивнул.

—Пойдемте, пойдемте, все уже приготовлено. Переправим вас в лучшем виде.

Иван, на свету оказавшийся совсем молодым светловолосым парнем с простым круглым лицом, по-свойски подмигнул Андрею.

—Юлий Соломонович у нас, так сказать, хранитель ключей.

—От подземной железной дороги? — усмехнулся Гумилев.

—Я называю это Вратами Пустоты, — важно ответил Ю.С.Бонзо. — А граф Разумовский, впервые обнаруживший феномен, нарек его Зеркалом Исиды.

Он вел своих гостей длинным извилистым коридором, по обеим сторонам которого располагались высокие двери. Похоже, квартира была расселенной коммуналкой, в которой когда-то жило не меньше двадцати человек. Если сейчас Ю.С.Бонзо жил в ней один (а Гумилеву показалось, что это именно так), то в таком огромном жилище ему наверняка должно было быть неуютно и жутковато.

Наконец Бонзо толкнул одну из дверей, и они вошли в большую, обставленную старинной мебелью комнату. В могучих шкафах полированного дуба за толстыми стеклами голубовато светился благородный фарфор. В углу стояли большие напольные часы в виде золоченой китайской пагоды. На обтянутой выцветшим от времени атласом козетке спал большой пушистый кот. Со стен на гостей глядели веселые и румяные мужчины и женщины в напудренных париках.

—Юлий Соломонович — один из крупнейших в стране специалистов по екатерининской эпохе, — объяснил Иванов. — Коллекции вельмож того времени он знает наизусть, до последней ложечки.

—Ну, это преувеличение, — отмахнулся Бонзо. — Такого не может знать никто, коллекции слишком часто меняли владельцев. Но многие тайны той эпохи известны только мне, это правда.

Он остановился перед одним из портретов и с потешной почтительностью поклонился ему.

—Вот он, граф Разумовский, потомок знаменитого Кирилла Разумовского, последнего гетмана Запорожского войска. Меценат, покровитель наук, он сам был не лишен исследовательской жилки. Объездил полмира, привез массу интереснейших экспонатов для своей коллекции. В конце жизни он заинтересовался судьбой знаменитой библиотеки Ивана Грозного. Нанял большую артель рабочих, которые несколько лет искали для него пропавшую Либерею в московских подземельях. Библиотеку они не нашли, однако наткнулись на нечто столь необычное, что граф даже выстроил над этим местом небольшой особняк.

Бонзо сделал паузу и вдруг остро, по-птичьи, взглянул на Гуми­лева.

—Вы, наверное, хотите спросить, что же обнаружили люди графа и почему Разумовский не вывез это в один из своих дворцов, которых у него было несколько — и в Москве, и в Санкт-Петербурге?

Иванов озабоченно посмотрел на часы.

—Юлий Соломонович, у нас очень мало времени, — извиняющимся тоном сказал он. — Может быть, расскажете по пути?

—Как угодно. — Старик, похоже, обиделся. Он подошел к массивному книжному шкафу, открыл дверцу и принялся что-то крутить и нажимать. Раздался мелодичный звон, будто из музыкальной шкатулки, и шкаф неожиданно легко повернулся на невидимых шарнирах, открыв узкий проход куда-то в темноту. — Идите за мной, да не споткнитесь — там крутые ступеньки.

Открывшееся пространство больше смахивало на широкую каминную трубу — тесное, без окон, со спирально уходившей вниз лестницей. В руке у Бонзо появился фонарик, и он светил им под ноги. Такой же фонарик был у Иванова, а Гумилев, шедший посередине, двигался почти на ощупь.

—То, что нашли рабочие, нанятые Разумовским, невозможно было унести с собой. — Антиквар, судя по всему, не умел долго обижаться. — Это не были сундуки с книгами, не были мешки с золотом, да золото вряд ли заинтересовало бы сказочно богатого графа. Нет, глубоко под землей, в каменном покое, замурованном еще при Иване Калите, обнаружился некий природный феномен, тайну которого граф так и не сумел раскрыть. С виду он напоминал висящее в воздухе зеркало без рамы, с переливающейся, похожей на ртуть поверхностью. Сдвинуть с места его было невозможно — просто не за что было ухватиться. Осторожно, здесь ступенька выщерблена. Как-то один из рабочих случайно оступился, упал на это зеркало — и исчез. Его товарищи ужасно перепугались и уже хотели бежать прочь, как вдруг он вернулся, появившись будто бы из пустоты. По его словам, он побывал в жутком месте, где в ночи ревели ужасные чудовища, а воздух был горячим, как в кузне. Подобное чудо, конечно же, заинтересовало пытливого графа, и он провел целый ряд экспериментов с этим зеркалом… Аккуратнее, здесь потолок понижается… В конечном итоге он понял, что феномен позволяет переноситься в иные уголки света, в том числе такие отдаленные, как Африка и Австралия. Тогда Разумовский принял все меры, чтобы слухи об удивительном зеркале не достигли чужих ушей, построил над местом, где оно было обнаружено, небольшой особнячок и устроил потайной ход, позволявший спускаться в подземелье прямо из спальни. После очередного московского пожара особняк уже не восстановили — старый граф к тому времени умер, и тайна, казалось, ушла вместе с ним. Спустя много лет на этом месте возвели большой доходный дом, а в начале девяностых я купил эту квартиру и, подобно графу, сделал себе индивидуальный ход в подвал, откуда можно попасть в покой Врат Пустоты.

—А откуда же вы узнали об этом зеркале, если Разумовский хранил тайну как зеницу ока?

—О, люди той эпохи были весьма умны и предусмотрительны. — Бонзо остановился перед небольшой, окованной металлом дверцей и начал греметь ключами. — Граф описывал все свои эксперименты с Зеркалом Исиды в зашифрованном дневнике. Долгое время этот дневник никто не мог прочитать — шифр был весьма мудреным. Пока в тысяча восемьсот… простите, тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году мой папа, Соломон Рувимович, не нашел ключ к шифру Разумовского. Он был большой книголюб и знаток тайнописи, мой папа. Секрет шифра он доверил только мне. Я, конечно, был поражен, сначала не поверил ни одному слову… но потом, когда увидел Зеркало своими глазами, понял, что все, о чем писал граф, чистая правда.

57
{"b":"140343","o":1}