ЛитМир - Электронная Библиотека

– Гай, слушай…

– Нет.

– Это кто там вякнул «нет?» – тут же влез в разговор Фирмин. – А ну открывай замочек на кошеле, иначе руку отрублю.

– Вышел отсюда! – обмирая от собственной смелости, заорал Кука.

Он соскочил с кровати, шагнул навстречу непрошеному гостю. Голос сорвался, зазвенел.

Приск поднялся следом. Малыш заворочался на своей койке, демонстративно спустил ноги – мол, готов, встать, если что.

Фирмин повел плечом, Кука отлетел к стене. Приск выхватил из-под матраса заранее спрятанный туда учебный меч. Убить им не убьешь, но приложить можно хорошо. Но ударить Приск не успел – неведомая сила выдернула Фирмина из дверного проема.

– Орк! – только и успел взреветь благодетель Скирона, исчезая где-то в коридоре.

– Фирмин! – раздался голос Валенса. – Ты опять здесь! Сказано – увижу подле новобранцев – изувечу.

И не успел мошенник подняться, как палка центуриона принялась охаживать его спину. Да еще подметкой с гвоздями Валенс добавлял от души. Фирмин только охал, пряча от ударов голову и пах. Потом центурион ухватил легионера за шкирку, выволок из казармы, и уже на улице разошелся вовсю. Новобранцы высыпали поглядеть на представление. Ух, как бил Валенс, с оттягом, не жалея спины, так что туника вмиг пошла полосами, в прорехах на коже заалели рубцы.

– Поймаю кого в канабе, в три раза больше получите! – пообещал центурион тиронам, отирая взопревший после экзекуции лоб. – Фирмин, марш за мной! Латрины мыть, а то в третьей центурии понос, все засрали, мерзавцы! Живо! А ты, Скирон, присоединяйся. Гляжу, не слишком ты устал, коли в канабу захотелось! Шире шаг! Шире! А то за всю ночь не управитесь.

* * *

К концу лета в лагерь прибыло еще человек сорок новобранцев. Их, в отличие от «славной восьмерки» определили в пятьдесят восьмую центурию, в соседний барак. Так что восьми тиронам очень быстро сделалась ясна вся особость их положения: новобранцев из пятьдесят восьмой тренировали по два ветерана на контуберний, а центурион появлялся лишь для того, чтобы отчитать нерадивых и угостить ударами палки. Зато ветераны не жалели розог, поутру являлись с целым ворохом этого добра, чтобы к вечеру измочалить все до единой о спины молодняка. У многих ссадины нагнаивались и взбухали алыми язвами. Кормили их, правда, не хуже, чем Приска и его друзей, зато вечером никто не давал этим ребятам отдыха: являлся либо опцион, либо центурион лично и гнал на работы – до самой темноты.

– Я вот что думаю… – сказал Тиресий Приску как-то вечером, разглядывая парней из соседнего барака. – Валенс назвал нас «быками», помнишь…

– Ну…

– А знаешь, каких бычков кормят лучше всего и не заставляют пахать? – и поскольку Приск молчал, ответил сам. – Предназначенных для жертвоприношений, вот каких.

– Значит, – ответил Приск, – мы должны сделать так, чтобы не попасть под жертвенную секиру.

– Что именно?

– Я думаю.

Тиресий взял его левую руку, повернул ладонью наружу.

– Думай быстрее, старик, тебе грозит опасность.

Глава VI

Фирмин

Лето 849 года от основания Рима. Эск. Нижняя Мезия

Три когорты выстроились на плацу с полным вооружением, с грузом на палках-фастигатах – каждый нес запас пищи на три дня, нехитрый скарб, котелок или миску, и два кола для временного лагеря. Когорты уходили инспектировать лимес. От бурга к бургу, от крепости к крепости, и так вдоль Данубия до самых Нов, до лагеря Первого Италийского легиона, а потом еще дальше, до городов Малой Скифии.

– Готовы? – по обычаю трижды спросил легат Наталис.

– Готовы! – трижды гаркнули легионеры.

Когорты двинулись. Впереди на рыжей кобыле ехал сам легат. Рядом с ним гарцевал на крупном сером жеребце трибун Элий Адриан.

Тиресий вдруг выступил вперед, сказал громко:

– Бойся старого кабана, трибун.

Тот ничего не ответил, лишь глянул на Тиресия пристально, в упор. Потом, уже у самых ворот, обернулся.

Новичков в поход не брали. Они наблюдали, построившись, как покидает лагерь практически половина состава.

– Говорят, жеребец Адриана обрюхатил всех кобыл у наших всадников, – хмыкнул Кука.

– А самих всадников – сам Адриан! – заржал неожиданно тихоня Квинт.

После ухода Наталиса и его когорт лагерь сделался пуст и просторен.

– Что будем делать, если даки нападут? – шепотом спросил Квинт.

Приск думал о другом. Его не даки волновали, а Фирмин: ушел кошмар «славной восьмерки» вместе с легатом, или не ушел. Фирмин был страшнее любого дака. И он нападет, если остался в лагере. Сразу, как только опустится поднятая сотнями калиг пыль. Потому что Валенс тоже уехал из лагеря. С новобранцами должен был разбираться его помощник опцион, который тут же исчез за воротами, отправившись в свой поход – по девкам и тавернам в канабе.

* * *

На ночь новобранцы заложили двери барака брусьями изнутри. В каждом бараке имелось по два таких бруса на случай отчаянной осады, чтобы биться за лагерь до последнего, потому как лучше погибнуть в бою, чем умирать несколько часов под пытками или сгнить на рудниках за рекой. Сносный жребий за Данубием ждет лишь тех, кто нарушит присягу и пойдет в услужение к Децебалу. Остальным – либо быстрая и мучительная смерть, либо долгая и мучительная, и выбор этот уже не за пленником. Во всяком случае, так говорили в лагере. Как именно устроена жизнь в царстве Децебала, Приск и его друзья представляли весьма смутно. А если сказать точнее – не знали практически ничего.

После отъезда Валенса опцион, прозванный Скарабеем за вечное скрипенье тростникового пера, да за черный, густой волос, плотно покрывавший голову, как исчез в канабе, так до первой ночной стражи и не появился. Ничего не оставалось новобранцам, как заложить двери, и теперь пробраться в барак можно было разве что с помощью тарана. Правда, мочиться приходилось в ведро, что стояло в дальнем конце коридора. Но они и так обычно не бегали по ночам в общественные латрины, и ведро по утрам выносили по очереди.

Ночью, когда уже пошла третья стража, кто-то принялся ломиться в дверь. Стучал, орал, требовал, чтобы ему открыли.

– Никак Фирмин? – шепотом спросил Скирон.

– Ага, он, – отозвался Кука, прислушиваясь к крикам. – Зовет тебя в лупанарий к девкам.

– Сукины дети! Это я, Скарабей! – раздалось под окном. – Не откроете – изничтожу.

Тироны, наконец, узнали голос. В самом деле, Скарабей. Кинулись открывать. Опцион сидел под окном на дороге между бараком и стеной лагеря и орал что есть мочи:

– Открыть! Кому сказано! Открыть дверь, дерьмо с арены!

Тироны подхватили его под руки и поволокли в барак. Скарабей извернулся вдруг махнул рукой, как показалось всем, случайно. На самом деле вполне намеренно – ударил локтем в лицо Квинта. Разбил губу.

Не сговариваясь, друзья опциона уронили на мостовую. Потом подняли и снова уронили. Однако в барак доставили и на кровать уложили.

* * *

На другой день после очередной тренировки Молчун попросил у Приска два асса.

– Зачем? Играть хочешь? – спросил Приск.

– В канабу сгоняю, принесу всем вина. Говорят, в винную лавку завезли несколько бочек хиосского.

– У тебя есть пропуск? – удивился Приск.

– Не волнуйся, проберусь. Два асса, и у нас будет фляга хиосского вина, – сказал равнодушно Молчун, глядя куда-то мимо Приска – это была его манера, никогда не смотреть на собеседника и никогда не объяснять, что именно он собирается сделать.

Слово Молчун сдержал.

Вино, разумеется, было не хиосское. Правда, Приск, на своем веку попробовавший не так уж и много вин, не мог определить – какое именно. Но вполне приличное, в меру терпкое и совсем не кислое. Быть может, местное? К слову, совсем не божественное, но приличное.

* * *

Прошло дней десять, а Приск Фирмина так и не видел, да и другие не встречали. Наконец Приск не выдержал и спросил у Марция Марцера, знакомого иммуна, который с первых дней относился к подопечным Валенса с симпатией.

20
{"b":"140383","o":1}