ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– В открытом поле? – недоверчиво спросил Ремокс.

– Мы встретим их там, где они этого не ожидают. Мне пришлось оставить Арцидаву без боя, а сильнейшую крепость Берзобис оборонял лишь отряд моей гвардии, потому что люди долины, вместо того чтобы идти в ополчение, попросту разбегались перед римлянами. Равнина делает смельчаков неженками. Надеюсь, не всех. Ты ведь не неженка, Ремокс?

– Я сражался с римлянами летом. Нас разбили.

– В этот раз мы победим.

– Люди в долине Алуты не хотят воевать, – сказал вдруг Ремокс.

– Не хотят? Заставлю, – ответил Децебал, ни на миг не запнувшись. И рассмеялся своей шутке.

Ремокс сглотнул, и слова, уже готовые сорваться с языка, застряли в горле. А хотел он сказать, что по деревням все коматы говорят одно и то же: что под Децебалом жить, что под римлянами – разницы нет. Но Ремокс осмелился ничего сказать, промолчал.

Глава VII

Осада

Февраль 855 года[76] от основания Рима. Нижняя Мезия

Идущие впереди ауксилларии первые заподозрили неладное. Земля задрожала, будто ее, скованную льдом, начал трясти озноб. Впереди поднимался морозный туман, и за белой его пеленой пряталось что-то неотвратимое, грозное. Надвигалось.

Солдаты подались назад. Кавалерийская турма[77] поскакала вперед вдоль колонны.

Запела труба.

– Строиться! – раздался отрывистый приказ.

Наместник провинции Лаберий Максим вылез из спальной повозки и пересел на коня. Его свита: квестор, юрисконсульт, писцы, бенефициарии-порученцы – стояли сбившись в кучу. Лишь квестор вскочил на коня, которого подвел ему денщик.

– А что разведка… – завертел головой префект когорты ауксиллариев.

– Всадники еще не вернулись, – отозвался кто-то из центурионов.

– И не вернутся, – обреченно сказал Лаберий Максим.

Скрытая пеленой масса все надвигалась. Уже отчетливо слышался стук копыт.

Прислуга стала отгонять обоз дальше в арьергард. Среди сундуков и мешков суетился толстенький кругленький человек с курчавыми волосами. Даже на морозе он разом вспотел и то и дело отирал лоб. Никто не заметил, как он сунул руку в мешок и вытащил золотой браслет. Надел на запястье. Руку из-под мехового плаща выпростал так, чтобы видна была оскаленная волчья морда на золоте.

Забегали центурионы и их помощники, выстраивая центурии. Солдаты принялись освобождать щиты от чехлов, сбрасывать меховые накидки, чтобы не мешали движению. И все поглядывали на белую пелену. Кто там идет? Откуда? Сколько их?

И тут наконец из тумана выступили дышащие паром конские морды. Будто Посейдоновы кони выезжали из пены морской. Только то не Посейдон был – роксоланы. Варвары мчались на застывшие в растерянности центурии ауксиллариев. Первый ряд всадников был весь в броне, в тусклом зимнем солнце, еще низком, светившем через силу, посверкивали остроконечные шлемы и чешуйчатые доспехи, скрывавшие даже колени всадников. Морды коней покрывали сверкающие налобники, чешуйчатая броня защищала шеи и груди. Всадники рявкнули разом и опустили тяжелые контусы.[78] Каждый наметил себе жертву. Сотни живых таранов неслись на пехоту.

Роксоланы! Их атаки боялись даже железные легионы, построенные в боевом порядке, не то что вспомогательные когорты, еще толком не осознавшие, что вступают в бой.

Вновь пронзительно вскрикнула труба и смолкла. Ауксилларии принялись метать дротики, вразнобой, кто куда. Ни одного всадника из первого ряда не сбили – те продолжали нестись вперед, будто и не заметили бивший по их доспехам и шлемам железный дождь. Ударив, роксоланы мгновенно смяли пехоту в нескольких местах, первый их ряд, проскочив сквозь бреши, устремился дальше, к еще не успевшей развернуться в боевой порядок когорте. А в кровавые бреши уже вливались всадники второй волны – более легкие, в кожаных нагрудниках, на конях без брони, разя копьями, рассекая солдат мечами, будто не воины были перед ними, а гражданские беженцы, по глупости решившие принять бой.

Лаберий Максим попытался перестроить пехоту. Но быстро понял – дело бесполезное. С пятью тысячами набранных там и здесь отрядов (оставшиеся в провинции вексилляции[79] да конные алы варваров) против клина закованных в доспехи катафрактов ему не выстоять!

Две турмы в полном составе уже пустились в бегство, надеясь на резвость своих лишенных доспехов коней. Пешие ауксилларии падали под ударами мечей и копий, почти не оказывая сопротивления.

Что было делать? Только бросить обоз да отступать более или менее организованно.

Вновь зазвучали команды, звуки трубы. Когорты расступились, освобождая дорогу роксоланам прямиком к телегам, груженным зерном, звериными шкурами, кожей, амфорами с вином, и самой лакомой добыче – денежному сундуку и личным вещам наместника.

Обоз все и решил – варвары кинулись грабить повозки и позволили Лаберию Максиму и остаткам его армии уйти в Абриту. Наместник сделал то, что обязан сделать командующий в такой ситуации, – сберечь войска и готовиться к новому сражению.

Уже в Абрите, подсчитывая потери, вспомнил наместник, что в обозе остался его любимый раб Калидром, самый лучший пекарь и незаменимый во многих делах искусник.

* * *

Известие, что варвары перешли Данубий, трескучим огнем по сухой траве распространилось по округе Эска. Весь следующий день из ближайших усадеб тянулись в лагерь Пятого Македонского беженцы. Шли, правда, неохотно: в усадьбах у каждого и скот, и скарб, кого-то приходилось оставлять для присмотра, иначе все станет легкой добычей если не варварского набега, то визита соседей. Все еще надеялись, что варвары не дойдут до Эска. Ворота лагеря были открыты. Караульные вглядывались в чистое морозное небо – нет ли сигнальных огней над бургами. Напряжение все нарастало.

В очередной раз поднявшись на стену, Приск застал там Куку. Оба были не в карауле, но положение иммунов давало им некоторую вольность.

– Гляди-ка, – задумчиво проговорил Кука. – Не нравится мне это. Странный какой-то пар над рекой. То ли морозный туман, то ли… вода парит в такой мороз, как в кальдарии.[80] Вода… почему в мороз Данубий вскрылся? Нет, мне решительно это не нравится. Надо бы поехать нам на разведку – поглядеть, что там происходит.

– Да, стоит прогуляться, – с небрежным равнодушием согласился Приск.

Оба тут же припомнили ночные огни вокруг Сацидавы.

– Нас, кажется, чему-то такому учили, – продолжал еще более небрежно Приск. – Я еще не все забыл. Разузнавать замыслы врага. Высматривать передовые отряды. Или это не мы с тобой делали?

– Можем, конечно, и прогуляться к реке, – ответил ему в тон Кука. – Не посылать же этих стилоносцев из архива! Они и на лошадь толком влезть не смогут.

– Точно, не смогут, – подтвердил Приск. – Если только мы с тобой им не поможем.

– Они этого ждут.

– Чего?

– Помощи.

– О да. Пишут послания и кидают таблички нам под дверь каждое утро…

Так, перекидывая друг другу шуточки, как кожаный мяч в игре, добрались они до центуриона Пруденса, под началом которого временно числились все пятеро легионеров из пятьдесят девятой центурии. Пруденс был занят решением сложной задачи: как втащить на стену еще одну баллисту в придачу к тем, что уже там стояли.

– Ну, что еще? – спросил центурион раздраженно. Места для этой баллисты не было, хоть удавись. Но втащить машину очень хотелось. Потому как Пруденс загадал – если втащит машину на стену, варвары не придут. Он всегда и на все гадал, недаром отец у него был авгуром.[81] Но не угодил авгур чем-то Нерону, и с тех пор потомок авгура служил в армии, а сам авгур не удостоился даже погребения как государственный преступник.

вернуться

76

Февраль 102 года.

вернуться

77

Турма – кавалерийский отряд в тридцать человек.

вернуться

78

Контус – длинное кавалерийское копье.

вернуться

79

Вексилляция – подразделение, выделенное из состава легиона.

вернуться

80

Кальдарий – теплое отделение римских бань.

вернуться

81

Авгур – гадатель по полету птиц.

26
{"b":"140384","o":1}