ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Валенс хмыкнул. Подобные шуточки были в обычае у легионеров: они и на похоронах отпускали остроты, как и положено добрым римлянам.

– Не знаешь, что с Кориоллой? – спросил вдруг центурион.

Хотя Приск ожидал подобного вопроса, но все равно на миг смешался и ощутил, как запылали щеки – будто у школяра, что попался на глупой ошибке.

– Она в нашем лагере, в безопасности… В семье ликсы Кандида, – бодро отчеканил Кука, придя на помощь товарищу.

Не слишком ли бодро сказанул? Догадался о чем-то таком Валенс? Или нет?

А в сущности, что тут трусить? Он же решил…

– С Кориоллой все хорошо, – выдавил Приск. – Она со мной.

Но последние слова центурион то ли не понял, то ли не расслышал. Зато услышал Кука, оттеснил товарища плечом и выпалил:

– Нонний теперь в нашем лагере!

– Что?

– Якобы проездом, но застрял надолго.

– Приск! – рявкнул Валенс, как будто Гай был повинен в этом.

– Нонний в госпитале, тяжело ранен. Медик сказал – не выживет.

Валенс нахмурился, стиснул кулаки.

– Если что, Пруденс не даст Кориоллу в обиду, – добавил на всякий случай Кука.

– Да, Пруденс, мы с ним в Эммаусе служили, он… – кивнул Валенс, но так и не закончил фразу. Потом тряхнул головой, прищурился. – Ну, ребята, молитесь всем богам, каких только знаете, чтобы нам дожить до завтрашнего вечера. Будет большая драка. Рим, разумеется, победит. Но не всем доведется поглядеть на эту победу.

– Что, варваров так много? – изумился Кука.

– Очень много, – сказал Валенс. – Я посылал своих людей их считать. Мои «быки» поймали пару перебежчиков. Вышло по самым приблизительным прикидкам, что против нас завтра будет сражаться не меньше семидесяти тысяч. Но, возможно, их куда больше.

– Конницы сколько? – спросил Приск.

– Если ты про катафрактов, то их не видели, – отозвался Валенс. – Это уже хорошо.

* * *

«Славную восьмерку», которая превратилась в «четверку», Валенс поселил в своей палатке. Милость вполне понятная – в холода так легче обогреться. К тому же четверо его легионеров давно уже были иммунами и вскоре наверняка получат возможность стать бенефициариями. Если уцелеют, конечно, в завтрашней сече.

Грядущая битва не обещала легкой победы. Что будет победа – в этом римляне не сомневались, но какой ценой – еще вопрос. Как ни старался Траян, но по деревянному настилу много войск не прогонишь. Не говоря о машинах. Их вообще пришлось оставить в Виминации. Это летом, страхуя канатами, можно на буксире протащить через Железные ворота[119] большие корабли с большими баллистами. Для того и была вырублена дорога над водой. Но в зимнее время Траян не рискнул на подобную операцию – Данубий не замерзал в теснине даже в самые сильные морозы, зато был полон льдин и шуги, утопить корабль было не просто, а очень даже просто. Так что по деревянному балкону над ледяной водой прошла только конница, а вслед за ней – пехота. Префект фабрума мог снабдить армию Траяна только теми машинами, что забрал в лагерях Пятого Македонского и Первого Италийского. Слава бессмертным богам, оба лагеря удалось отстоять – иначе сейчас бы варвары изготавливали римские машины к бою.

Только Адриан умудрился провезти в разобранном виде три своих диковинных машины, которые плевались дротиками и над которыми кое-кто из легатов потешался от всей души. Филон, Адрианов механик, кривился, выслушивая шуточки, и попросил Адриана приставить к машинам особую охрану из ауксиллариев.

* * *

Утром две армии выстроились друг против друга. Ночью шел снег, но на рассвете перестал. Небо, низкое, хмурое, клубилось над головами. Снег таял, было сыро и зябко. По всему римскому лагерю горели костры – солдаты торопились позавтракать, выпить горячей воды с вином и заесть сухарями. Кука умудрился состряпать для своего контуберния и Валенса бобовую кашу с салом.

Теперь их когорта выстроилась в третьей шеренге построения легионеров. Впереди них – еще три шеренги германцев-симмахиариев.[120] Германцы должны были ринуться в атаку первыми. Впрочем, и легионы сейчас не в самой силе – многие центурии разбавлены новобранцами и солдатами вне счета.[121] Из них тоже многие новички, не изведавшие, что такое настоящий бой.

Поле раскисло, поэтому легионные машины установили на помосты позади второго ряда построения – то есть позади шести шеренг.

«Это плохо», – подумал Приск.

Машины практически не могли двигаться. Значит, поддержат атаку легионов лишь до того момента, пока снаряды не начнут задевать своих. То есть недолго, поскольку легионы наверняка ринутся вперед. Два войска сшибутся, и все решит человеческая масса – прочность костей, сила мышц, слаженность действий.

Ожидая наступления, легионеры стучали пилумами о щиты, германцы ревели «бар-ра!». Скорее бы вперед, пока они тут совсем не заледенели.

* * *

Приск не ошибся: римляне двинулись в атаку первыми – сначала германцы, потом легионеры – ровный идеальный ряд на заснеженном поле. Влажный снег набивался в калиги, ноги сразу же сделались мокрыми и окоченели. Будто по щиколотку ты уже стоишь в Стиксе. Невольно легионеры прибавили шаг.

Варвары стояли.

Германцы впереди уже не шли – мчались, не думая соблюдать построение. Лишь бы добраться до цели как можно быстрее.

Внезапно и даки сорвались с места, торопясь как можно быстрее покрыть расстояние, что отделяло их до германской шеренги. Сколько раз пехотинцы успеют метнуть пилумы? Один раз? Два? Первый удар нанесли римские метательные машины. Похоже, Приск ошибся, и часть машин все же последовала вслед за пехотой. Камни и большие копья угодили прямо в центр катящейся на римлян серо-коричневой массы. Но варвары, казалось, только ускорили бег, торопясь миновать опасный участок. Камни разбивали в щепки щиты, раскалывали черепа, во все стороны летели брызги крови и мозга. Но бегущие, казалось, не замечали потерь. Не замечали ни ядер из баллист, ни несущихся навстречу свинцовых зарядов пращников. Кто-то падал замертво, следующий наступал на его тело и устремлялся дальше. Страха нет, раз нет смерти, Замолксис дарует бесстрашным вечность.

Симмахиариев, первыми принявших удар на себя, даки раздавили, разорвали, как волки рвут зайцев, и ринулись дальше. На легионеров обрушились залпы стрел. Вой мчавшихся в атаку варваров заглушал во влажном воздухе сигналы военных труб. У каждого племени был свой боевой клич, и, сливаясь, он превращался в один невнятный но грозный рев.

– Держать строй! – послышались крики центурионов. – Вперед!

Две волны катились навстречу друг другу.

Наконечники стрел градом стучали по шлемам, били по щитам.

Тридцать футов оставалось до бегущих варваров.

– Приготовиться! – рявкнули центурионы одновременно. – Бросай!!

Дождь пилумов обрушился на серую, катящуюся на римлян массу.

Рябь прошла по рядам нападавших – так рябит вода в дождливый день на могучей реке. Волна изогнулась, язык ее ударил в первую линию легионеров, ударил, но не пробил – откатился. Новая волна. Уже почти повсюду фальксы рубят римские щиты, а порой и руки, и головы – тоже. Но легионеры держат строй. Не прорваться. И сами давят, идут вперед. Дакийские мечи, прорубая кожу и древесину, порой застревали в щитах, оставляя варваров либо безоружными, либо вынужденными биться одним кинжалом. Но и щит с застрявшим в нем фальксом мало на что пригоден. Да, первый дак, лишившись своего фалькса, пал, но и легионер открывается, чтобы получить смертельный удар от другого варвара. Жизнь за жизнь – счет идет простой. Варварский счет.

Играет команду труба – но ее сигнал не сразу и разберешь за яростными воплями.

– Пригнуться! – слышится команда.

Центурионы охрипли, выкрикивая команды.

Первый ряд припал на колено, укрывшись щитами.

вернуться

119

Теснина на границе нынешней Румынии и Сербии. Дунай там течет в ущелье на протяжении примерно 135 км, причем высота стен ущелья достигает полукилометра. В самом узком месте ширина реки составляет всего 150 м. К этому следует прибавить стремительное течение и подводные камни.

вернуться

120

Симмахиарий – солдат-доброволец из различных варварских племен. По окончании службы они не получали римского гражданства.

вернуться

121

Специальные солдаты в когортах, которыми заменяли выбывших.

48
{"b":"140384","o":1}