ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Другое не понравилось Децебалу: несколько сотен местных, из долины, сбежали и утекли по домам вместе с тающим снегом. Близилось время пахать да сеять, и крестьянам было плевать на войну. Прежняя злобная дикость у беглецов проявилась в одном: пытавшихся им помешать коматов они зарезали. И рука не дрогнула.

«Поймаю – сожгу живьем», – дал клятву сам себе Децебал.

Их найдут – когда волна римского нашествия схлынет. И тогда эти трусы и тупицы изведают, что такое гнев Децебала. Из одной лишь центурии никто не сбежал – из той, что собрал Ремокс.

«Хороший воин, – отозвался о парне Везина. – Если бы все были такими!»

«Разумеется! – отвечал Децебал. – Ведь он мой сотрапезник».

– Ты обещал мне конницу роксоланов, могучий царь, – напомнил Везина. – Сколько всадников они пришлют?

– Сотню. Может быть, две.

– Две сотни? – Везина на миг онемел. – Ты шутишь, царь?

Децебал отрицательно покачал головой. На миг задумался.

– Вот что, Везина. Завтра вели соорудить столы на поле перед Аргедавой. Устрой всем угощение. Я сяду за стол с моими воинами. Тот, кто пойдет биться за мое царство, станет моим сотрапезником, как Ремокс.

Глава III

Горы Дакии

Весна 855 года[144] от основания Рима. Горы Орештие[145]

Всю зиму Монтан бездельничал. Вставал поздно, разводил огонь, ел (к этому времени Авл Эмпроний обычно уже часа три как, поднявшись и перекусив сухарями, работал), после чего вновь заваливался спать. После полудня – не раньше – шел колоть дрова да готовить обед – просяную кашу, в которую фабр придумал крошить соленый козий сыр.

До дерева и металла Монтан демонстративно не дотрагивался. Когда Авл пытался приставать к нему с вопросами о машинах, лишь пожимал плечами. Обсуждать был готов лишь жратву, заготовку дров и утепление хижины. Военных машин для бывшего солдата больше не существовало. Один раз Авл разозлился и съездил Монтану по физиономии, потом, уже упавшему, еще добавил. Тот лишь хрипел, принимая удары, да вяло защищался. Поднялся, стер кровь с лица тыльной стороной ладони и сказал:

– Траян воюет с даками. Я машины для Децебала строить не буду. Я солдат Рима и против Рима не воюю.

– Рим тебя предал! – напомнил Авл, который сам считал себя преданным Римом с самого дня рождения.

– Домициан предал. Он умер. Счет закрыт.

– Даки нас убьют, – предрек Авл.

– Или наши освободят.

Как раз эта перспектива не особенно радовала Авла. У него с Монтаном разное было положение: фабра отправил к дакам Домициан строить Децебалу машины по унизительному мирному договору, Авл же сбежал на эту сторону Данубия сам, после того как едва не утонул в море, брошенный в жертву Нептуну за доносы. За что его наказали? Лишь за то, что Авл Эмпроний поступал как все в правление Домициана поступали. Его бы и не посадили на тот дырявый корабль, если бы не Плиний. Авл был уверен, что именно Плиний Секунд, ныне оказавшийся в приятелях у Траяна, включил Авла в списки обреченных – мстил за убитого по приказу Домициана своего друга Гая Остория Приска. За то, что Авлу достался дом казненного. Такие уж были времена, и нравы соответственные. Так что пострадал Авл, почитай, ни за что. Он всего лишь хотел одного: жить в достатке, иметь дом, положение… Плинию хорошо – у него состояние в двенадцать миллионов. Стал бы Приск писать доносы, будь у него столько сестерциев?[146] Чтоб тебя посвятили подземным богам, Плиний!

Разумеется, никто из римлян Авла не узнает – уж в этом он был уверен. Но нигде в легионных архивах Авл Эмпроний не числился, значит, и не доказать никак, что он тут по договору с даками. Разве что назваться кем-то другим? Но кем?

– Тогда бежим? – однажды без особого энтузиазма предложил Авл.

– Зимой по горам? Тебе жизнь надоела? – хмыкнул Монтан.

– Уже весна, – заметил Авл.

– Внизу в долине. А здесь всюду лежит снег.

– Значит – когда потеплеет? – Авл выжидательно смотрел на товарища.

– Возможно.

На том разговор о побеге и закончился. Монтан отправился дальше валяться в постели, укрывшись облезшей волчьей шкурой, Авл же потащился в мастерскую, то есть под оборудованный недавно навес – строить онагр.[147] Двое мальчишек-подростков, приставленных к римлянину Бицилисом помощниками и соглядатаями, ловко управлялись с пилой и топором.

Онагр был уже готов. Железные детали спускового механизма сделал кузнец из деревушки, кожаную петлю для камня Авл соорудил сам – так же как и деревянные детали. Машина стояла под навесом, дожидаясь тепла и испытательных стрельб. Теперь Авл ладил новую раму для второго онагра.

– Мне плевать, – бормотал он себе под нос. – Плевать на Траяна, на римлян, я хочу нормально жить, в тепле жить…

При слове тепло тут же представлялся ему восточный жаркий городок, рыночная площадь, крикливые покупатели, что торгуются за каждый пучок увядшей зелени. Доступные девчонки в лупанарии, водоносы, портики, дарующие мощеной улице фиолетовую тень. Все жизненные желания вдруг сошлись в одной точке: лавочка, две комнаты над ними, фонтан на площади, жаркое солнце. Тепло.

Авл поежился.

Кто-то кричал внизу, в долинке.

Авл обернулся, прикрылся ладонью от яркого солнца.

Похоже, в доме Бицилиса какое-то оживление. Во всяком случае – там мечутся и суетятся люди. Авл скривил губы… Ну ничего, в этот раз ему будет что показать. Подмастерья-охранники, разом побросав пилы и топоры, помчались вниз, не сказав ни слова.

– Чего они там разорались? – Монтан соизволил наконец выбраться из койки и теперь появился на пороге дома.

– Судя по всему, Бицилис вернулся, – отозвался Авл. – Пойдем, глянем, что там и как? Вон Адонис уже суетится.

Монтан заколебался. Идти вниз ему было лень. Но желание узнать, что же произошло, пересилило. Здесь, в горах, новости – редкие гости.

– Пойдем, – согласился он, закутался в волчью шкуру, как в плащ, и стал спускаться по тропинке вниз.

Авл вдруг обеспокоился. Как-то нехорошо сделалось на душе. Машина под навесом была вроде бы залогом безопасности, но все равно – нехорошо. Авл подумал и засунул за пояс топор – вроде как оружие. А еще припрятал в кожаный башмак из оленьей кожи маленький острый ножик – так, на всякий случай.

После чего двинулся вниз, вслед за Монтаном.

Авл не ошибся – Бицилис вернулся домой.

Дубовые ворота в частоколе-ограде были распахнуты и пронзительно скрипели, раскачиваясь на крюках. Солнце светило ярко, выпавший накануне снег таял, стекал светлыми ручейками по темным сосновым кольям частокола, что окружал крепость Бицилиса – как иногда Авл называл этот казавшийся маленьким из его хижины дом. Вблизи дом был не так уж и мал. Фундамент, сложенный из массивных прямоугольных камней, стены – из вековых сосен. В самом деле – крепость.

Дом построен был на возвышении, к воротам вела небольшая лестница, сложенная из плит песчаника. Эта лестница продолжалась и внутри ограды, приводя путника прямиком к дверям. Бицилис стоял на небольшой террасе, и был он явно не в духе. На щеке – свежий алый шрам, левая рука укутана в тряпки. Не иначе – сломана и в лубках. А чтобы не мерзла в неподвижности, содержится в тепле.

Грек Адонис был уже здесь. И не просто был, а явно собрался в дорогу – закутался в толстый плащ, кожаная сумка с припасами на рогатине на римский манер, у пояса – фляга с вином.

– Бицилис собирается строить плотину, – сообщил Адонис, который все и всегда знал. – Дело срочное. Он берет с собой меня и вас двоих. Обещает заплатить серебром – по сотне полновесных серебряных денариев. Заплатит и отпустит: иди куда хочешь.

Адонис весело подмигнул.

Монтан оживился:

– Обещал отпустить? – и, склонившись, торопливо шепнул на ухо Авлу: – Не иначе наши даков отлупили от души. Вот они теперь и почесывают свои задницы. Да собираются драть чужие.

вернуться

144

Весна 102 года.

вернуться

145

Горы Орештие – название современное, дакийское – неизвестно.

вернуться

146

Сестерций – монета в римской империи, обычно все расчеты велись в сестерциях, хотя сама она постепенно выходила из употребления. Четыре сестерция равны одному денарию. Солдат во времена Домициана получал 12 тысяч сестерциев.

вернуться

147

Метательная машина, использующая земное притяжение. Представляла собой брус, насаженный на горизонтальную ось, закрепленную между двумя столбами. К одному концу бруса крепился груз, возвращающий брус в вертикальное положение, к другому – петля с метательными снарядами. Для производства выстрела брус оттягивали до горизонтального положения. Возвращаясь в вертикальное, он высвобождал содержимое петли, отправляя его по баллистической траектории.

61
{"b":"140384","o":1}