ЛитМир - Электронная Библиотека

– Итак, у нас две проблемы – любовь и секс. Одно – абстрактная идея, другое – действительная повседневная биологическая потребность – факт, который существует, который не может быть отрицаем. Давайте сначала выясним, что такое любовь – не как абстрактная идея, а как нечто действительно существующее. Что это такое? Есть ли это всего лишь чувственная радость, культивируемая мыслью как наслаждение, как воспоминание о переживании, которое дало большое удовольствие или сексуальное наслаждение? Есть ли это красота солнечного заката, или тоненький листик, который вы трогаете или видите, или аромат цветка, который вы вдыхаете? Является ли любовь наслаждением или желанием? Или она не является ничем из этого? Можно ли разделить любовь на священную и мирскую? Или она – нечто неделимое, целостное – то, что не может быть расколото мыслью? Существует ли она без объекта? Или она обязательно вызывается каким-то объектом? Возникает ли она у вас потому, что вы увидели лицо женщины? Тогда любовь – ощущение, желание и наслаждение, которым мысль придаёт длительность. Или любовь – ваше внутреннее состояние, которое реагирует на красоту нежностью? Любовь есть нечто, культивируемое мыслью? – и потому важным становится предмет мысли; или любовь никак не связана с мыслью, а потому независима и свободна? Без понимания этого слова и скрытого за ним смысла, мы обречены на мучения, или станем сексуальными невротиками, или окажемся порабощёнными сексом.

Любовь нельзя разбить на части мыслью. Когда мысль разбивает её на куски – на безличную и личную, на чувственную и духовную, на любовь к моей стране и к вашей стране, к моему божеству и к вашему божеству, – это более не любовь, это что-то совершенно иное: продукт памяти, пропаганды, удобства, комфорта и тому подобного.

Является ли секс продуктом мысли? Секс – наслаждение и блаженство и партнёрство и нежность, присутствующие в нём, – является ли всё это только воспоминанием, усиленным мыслью? В половом акте есть самозабвение, ощущение отсутствия страха, тревоги и житейских забот. Вспоминая это состояние нежности и самозабвения и требуя его повторение, вы как бы пережёвываете его, каким оно было, до следующего случая. Нежность ли это, или просто воспоминание о том, что уже прошло и чем вы с помощью повторения, надеетесь завладеть опять? Не является ли повторение чего бы то ни было, каким бы приятным оно ни было, разрушительным процессом?

Молодой человек внезапно обрёл дар речи:

«Секс, как вы сами сказали, – биологическая потребность; и если он разрушителен, не будет ли разрушительной в той же мере и еда, поскольку она тоже биологическая потребность?»

– Если человек ест, когда он голоден, – это одно. Если же человек голоден, и мысль говорит: "Я должен почувствовать вкус такой-то и такой-то пищи", – тогда это мысль, и именно это и есть разрушительный процесс.

«Как вы узнаете, что в сексе – биологическая потребность, подобная голоду, а что – психологическое побуждение, подобное жадности?» – спросил молодой человек.

– Почему вы разделяете биологическую потребность и психологическое побуждение? И вот ещё один, совершенно иной вопрос: почему вы отделяете секс от видения горы, прелести цветка? Почему вы придаёте такую огромную важность одному и полностью пренебрегаете другим?

«Если секс – нечто совершенно отличное от любви, как вы, кажется, сказали, есть ли тогда вообще какая-либо необходимость заниматься сексом?» – спросил молодой человек.

 – Мы никогда и не говорили, что любовь и секс – две отдельные вещи. Мы сказали: любовь целостна, её нельзя разбить, тогда как мысль по своей природе фрагментарна. Когда господствует мысль – любви нет, это же очевидно. Обыкновенно человек знает – возможно, только его он и знает – секс мысли, то есть пережёвывание жвачки удовольствия и его повторения. Поэтому нам приходится спросить: существует ли какой-либо ещё род секса, не порождённый мыслью или желанием?

Саньяси слушал всё это со спокойным вниманием. Теперь он заговорил: «Я сопротивлялся сексу, я принял обет против него, потому что в силу традиции и рассуждений увидел, что человеку нужно обладать энергией для жизни, посвящённой религии. Но теперь я вижу, что на само это сопротивление потребовалось много энергии. И я потратил больше времени на сопротивление сексу, израсходовал на это больше энергии, чем когда-либо потратил на сам секс. Поэтому теперь мне понятно сказанное вами – конфликт любого рода есть пустая трата энергии. Конфликт и борьба гораздо более омертвляют нас, чем видение женского лица и даже, возможно, чем сам секс».

– Существует ли любовь без желания, без наслаждения? Существует ли секс без желания, без наслаждения? Существует ли любовь, которая целостна, в которую не вступает мысль? Секс – это что-то прошлое, или это каждый раз новое? Мысль очевидно стара, поэтому мы всегда противопоставляем старое и новое. Задаём вопросы мы, исходя из старого, и получить ответы хотим в терминах старого. Поэтому когда мы спрашиваем: "Существует ли секс без этого действующего, работающего механизма мысли?", – не означает ли это, что мы не вышли из старого? Мы настолько обусловлены этим старым, что никак не нащупаем своего пути в новое. Мы сказали, что любовь целостна и всегда новая – новая не как противоположность старому, ведь это опять таки было бы старым. Любое утверждение о том, что существует секс без желания, совершенно бессодержательно, но если вы проследили всё значение мысли, вы, может быть, придёте к иному. Если, однако, вы настаиваете на том, что должны любой ценой получать своё наслаждение – любви не будет.

Молодой человек сказал: «Та биологическая потребность, о которой вы говорили, именно этого и требует, ведь именно она порождает мысль, хотя и может отличаться от мысли».

«Пожалуй, я мог бы ответить моему юному другу, – сказал саньяси, – ибо сам испытал всё это. Годами я приучал себя не глядеть на женщину. Я безжалостно подавлял биологическую потребность. Биологическая потребность не порождает мысль – это мысль захватывает её, мысль превращает эту потребность в образы и в картины – и вот тогда потребность оказывается рабой мысли. Именно мысль порождает эту потребность в большинстве случаев. Я уже говорил вам, что начинаю видеть необычайную природу нашего самообмана и нашей нечестности. В нас так много лицемерия. Мы никогда не можем видеть вещи такими, каковы они есть, но должны создавать иллюзии о них. То, что вы, сэр, говорите нам, – смотреть на всё ясным взором, без воспоминаний о вчерашнем дне; вы так часто повторяли это в своих беседах. Тогда жизнь не превращается в проблему. И вот только к старости я начинаю это понимать».

Молодой человек казался не вполне удовлетворённым. Он хотел жить на своих условиях, в своих границах, соответственно той формуле, которую он так старательно построил.

Вот почему очень важно познавать себя, но не по какой-то формуле, не в согласии с каким-то гуру. Это постоянное осознание без выбора приводит к концу все иллюзии и всякое лицемерие.

Теперь дождь лил как из ведра, и воздух был очень тихим; слышался только звук воды, падавшей на крышу и на листья.

КАЛИФОРНИЯ

-1-

Медитация – не просто переживание чего-то, выходящего за пределы повседневных мыслей и чувств; это и не погоня за видениями и радостями. Незрелый и убогий маленький ум может иметь и имеет видения расширенного сознания, и у него бывают переживания, которые он опознаёт в соответствии с собственной обусловленностью. Эта незрелость вполне способна к успеху в этом мире, к достижению славы и известности. Гуру, которым она следует, демонстрируют то же качество и состояние. Медитация не принадлежит к таким, как они. Она не для ищущего, ибо ищущий находит именно то, что он хочет; и то утешение, которое он из этого извлекает, – это мораль его собственных страхов.

17
{"b":"140405","o":1}