ЛитМир - Электронная Библиотека

– Тебе это должно понравиться. Теперь можешь вздремнуть. Ты ведь ворчала, что я слишком рано подняла тебя сегодня.

– Я не могу слать в поездах. Они Слишком шумные, – ворчливо возразила Грейс.

Но едва поезд тронулся, она уже. мирно похрапывала, откинувшись на мягкое сиденье.

Ноэль принялась смотреть в окно на опоздавших пассажиров, почти на ходу входивших в вагоны. Она вздохнула с облегчением, когда наконец станция осталась позади, Слава Богу, они уже в пути!

Минут через двадцать ей стало скучно. Поерзав на своем сиденье, Ноэль вытащила из кармана накидки специально захваченные в дорогу, чтобы скоротать время, роман и колоду игральных карт. Но читать она не смогла – была слишком возбуждена, не удалось и играть в пикет – не будить же Грейс, которая крепко спала, свесив голову на свою мощную грудь. Оставалось только смотреть из окна вагона на скудный пейзаж и умирать от скуки.

Она принялась рассеянно листать страницы романа, когда поезд через полтора часа наконец сделал остановку в Саутгемптоне. Пассажиров, садившихся на поезд, здесь оказалось значительно больше, чем в Пуле. В основном это были деловые люди в цилиндрах. К вагонам второго класса направились несколько семейств, тащивших за собой детей.

Внимание Ноэль привлек мужчина, стоявший на платформе чуть поодаль. В нем было что-то жутковатое. Возможно, это из-за огромного роста и мощного телосложения. Но вероятнее всего, его выделяла манера держаться: он стоял прямо и неподвижно, независимо заложив руки в карманы плаща. Казалось, будто спину его поддерживает жесткий каркас. Возвышаясь над всеми, он из-под полей цилиндра оглядывал толпу.

Ноэль невольно вытянула шею, чтобы разглядеть его получше. Однако ей удалось рассмотреть только его жесткий и решительный подбородок и рот с полными плотно сжатыми губами. Все остальное скрывал его чертов цилиндр, закрывающий большую часть лица.

Будто почувствовав на себе ее взгляд, он повернул голову, но Ноэль поспешно отвела глаза. С трудом, но ей все же надо отогнать от себя мысли о мрачном и непроницаемом незнакомце, потому что сегодня се интересовал только Бариччи.

Вдруг по ее спине пробежали мурашки – возможно, уже сегодня она увидит человека, давшего ей жизнь. Она гадала, что почувствует, когда впервые он предстанет перед ее взором, он, конечно, не узнает, кто она. Но она его узнает. Ее отец был прав: Бариччи – негодяй. Но еще хуже вела себя Лиз. Теперь, когда Ноэль стала взрослой, окруженная любовью близких ей людей, она могла беспристрастно судить о женщине, родившей ее, и размышления о матери скорее вызывали в ней чувство изумления, нежели боли и обиды. Как эти могло случиться, чтобы женщина отвергла собственное дитя, отказалась взять ребенка на руки, не пожелала его кормить. Ради всего святого, как это могло случиться? Этого Ноэль не могла понять. Но несчастье обернулось для нее благословением Божьим, потому что благодаря ему ее родителями стали Эрик и Бриджит.

Размышляя о том,: что пережил ее дорогой отец, Ноэль сжимала кулаки. Иногда поздно ночью она лежала в постели без сна, вперив взгляд в потолок, и заново переживала все горести, которые испытал Эрик в те несколько лет, что последовали за смертью Лиз. В то время она была слишком маленькой, чтобы понять его горе. Боль и страдания, причиненные ему Лиз, Ноэль простить не могла.

А что, если встреча с Бариччи заново всколыхнет бурю в ее душе? Возможно. Но Ноэль готова была пойти и на это.

Внезапно дверь купе открылась, и вошел тот самый человек, которого она заметила на„платформе.

– Доброе утро, дамы. – Он приподнял шляпу и усмехнулся, заметив, что Грейс крепко спит.

– В таком случае доброго утра вам, леди, – поправился он, и его взгляд встретился с глазами Ноэль, когда он небрежно бросил шляпу на скамейку.

– Доброе утро, – ответила Ноэль, не в силах отвести от него взгляда. Пульс ее учащенно забился.

Вероятно, он был самым необычным, самым импозантным мужчиной, какого ей довелось встречать в жизни. Он не был красив. Слишком твердый подбородок, слишком сурово сдвинутые брови. Волосы цвета воронова крыла были не по моде слишком длинны. Их пряди косо падали на широкий лоб, а серые глаза, представлявшие разительный контраст с черными волосами, искрились зеленоватыми и темно-желтыми крапинками. Порой в них возникал удивительный калейдоскоп красок, придававший глазам изменчивость и особую выразительность. Жесткие линии вокруг рта свидетельствовали о силе характера, но, когда он улыбался, в его лице появлялось что-то мальчишеское, будто ему был известен какой-то редкостный и заманчивый секрет, тайной которого мог наслаждаться только он один.

Улыбка, с которой он вошел в купе, вдруг потускнела, а проницательный взгляд буквально пронизывал Ноэль, он оглядывал ее с головы до ног. Оглядывал пристально, почти нагло.

Наконец с довольным видом он занял место напротив девушки, коснувшись коленями ее ног.

– Прошу прощения, – обратился он к ней. Его голос звучал уверенно и повелительно – под стать внешности. Его богатый оттенками глубокий баритон вливался в сознание Ноэль, будто теплый мед.

– Пожалуйста, – ответила она, и ее сердце забилось так часто, что ей трудно было говорить. Она облизнула пересохшие губы кончиком языка и задала первый пришедший ей на ум вопрос: – Вы едете в Лондон по делам?

– Совершенно верно. А вы? – Он улыбнулся и перевел взгляд с Ноэль на Грейс, издававшую весьма неблагозвучный и отнюдь не аристократичный храп. Затем на небольшую корзинку с хлебом и сыром, которую Грейс поставила под скамейку. – Вы отправляетесь в город, чтобы пройтись по магазинам?

– Более или менее, – ответила она смущенно. Мысленно Ноэль ругала себя – никому из людей, с которыми она до сих пор общалась постоянно, прежде не удавалось смутить или запугать ее. Она не лезла в карман за словом, и ее никак нельзя было обвинить в недостатке светскости. Так почему же, оказавшись рядом с этим человеком, она повела себя как маленькая дурочка?

– Если вы будете смотреть на меня столь пристально, я буду вынужден спросить вас: чем обязан? – насмешливо протянул он.

– Пожалуйста, не делайте этого, – поторопилась возразить. Ноэль, – В противном случае мне придется ответить вам, дав честный ответу, я, вероятно, просто, умру от смущения.

Из его груди вырвался хрипловатый смешок:

– Я этого не допущу. Вы слишком милы, чтобы позволить вам умереть. Лучше я сменю тему и спрошу ваше имя.

– Мое имя леди Ноэль Бромли. А ваше? – Эшфорд Торнтон.

– Эшфорд Торнтон? – Глаза Ноэль расширились от любопытства. – Вы родственник Пирса Торнтона, герцога Маркхема?

– Честно говоря, да. Он мой отец.

– О, ваши родители – удивительные, замечательные люди! – сказала Ноэль пылко. – Я и выразить не могу, сколько добра они сделали для прихода моего прадеда и для бедных детей этого прихода.

– Благодарю вас. Не могу с вами не согласиться. Они действительно редкие люди. – Эшфорд Торнтон отвесил ей легкий поклон: – Как, впрочем, и ваши. Что касается упомянутого прихода, то моим родителям удалось сделать там много полезного лишь потому, что ваши отец и мать помогали им. – Вы знаете моих отца и мать?

– Я лично с ними не знаком, но, конечно, мне известно имя Бромли. Полагаю, вы дочь графа и графини Фаррингтон.

– Верно, – с гордостью согласилась Ноэль. – И они самые лучшие люди на свете, лорд… – Она запнулась, недоуменно хмуря брови. – Прошу прошения, я не знаю вашего титула. Представляясь, вы не назвали его.

Ноэль была немало наслышана о герцоге Маркхеме, в частности, о том, как лет тридцать пять назад непочтительно отзывался он о своем титуле, и теперь ее охватило, приятное волнение.

– Значит, вы не желаете принимать ни одного из титулов вашего отца? – спросила она, подаваясь вперед. – Как и он, вы избегаете общества и недолюбливаете дворянство?

Зубы Эшфорда Торнтона блеснули в улыбке:

– Боюсь, мне придется разочаровать вас. Нет, я не стыжусь своего происхождения. И не избегаю общества, подобно отцу. Что же касается моего титула, то извольте. По правде говоря, у меня их несколько: граф Тремлетт, граф Чарзбрау, а также виконт Ренвик и, наконец, барон Холсбери. Что вы предпочтете?

4
{"b":"140419","o":1}