ЛитМир - Электронная Библиотека

 – Мои воины – соратники мне, а не рабы. Они будут делать, что пожелают.

 – Что означает: они останутся с тобой, – сказал Одиссей.

 – Видимо, да.

 – Ладно, тогда я пожелаю тебе доброй ночи и вернусь в свой шатер, – решил Одиссей, – После того, как сообщу нашему царю эту печальную весть.

 – Он твой царь, но не мой, – напомнил Ахиллес.

Одиссей повел плечом.

 – Как ты уже повторял много раз прежде. Спокойной ночи, друг мой.

Он склонил голову перед Катриной.

 – И тебе желаю спокойной ночи, царевна.

 – Доброй ночи, Одиссей, – улыбнулась Кэт.

Но перед тем, как Одиссей ушел, Ахиллес сказал еще:

 – Одиссей, я благодарю тебя за то, что царевна вернулась в мой шатер целой и невредимой.

Улыбка Одиссея стала грустной.

 – Старый друг, я не верю, что царевне действительно грозила какая-то опасность. Я просто немножко развлек ее разговором, пока мы ожидали твоего возвращения.

 – Спокойной ночи, друг мой, – бросил ему вслед Ахиллес.

И только после того, как Одиссей окончательно ушел, Ахиллес посмотрел на Катрину. Кэт встретила его взгляд, заставив себя не нервничать и не суетиться. Ей хотелось, чтобы Ахиллес что-нибудь сказал, но он просто смотрел на нее с совершенно непонятным выражением на лице.

Наконец Кэт решилась произнести самые нейтральные слова, какие только пришли ей на ум:

 – Ты выглядишь усталым.

Ахиллес едва заметно кивнул.

 – Ты тоже.

 – Ну да, наверное.

Ахиллес слегка откашлялся.

 – У тебя нет оснований доверять моему слову, но я клянусь, что ты не должна бояться лечь спать в моем шатре. Я не прикоснусь к тебе. Я не причиню тебе вреда. То что случилось на пляже, больше не...

 – Я тебе верю, – перебила его Кэт, внезапно осознав что ей совершенно не хочется услышать от него, что он считает случившееся на пляже ошибкой, которую он больше не повторит. – И я совсем тебя не боюсь.

На лице Ахиллеса отразилось откровенное недоверие.

 – Ладно, я не боюсь тебя такого, какой ты вот сейчас, – поправилась Кэт, – И я не боюсь, что ты ни с того ни с сего превратишься во что-то другое без... ну, скажем, особой провокации.

Ахиллес хмыкнул, не убежденный краткой речью Катрины, и жестом предложил ей войти в шатер.

 – Тогда тебе лучше лечь в постель. Вид у тебя утомленный.

Кэт поднялась со скамьи и миновала то небольшое расстояние, что отделяло ее от входа в шатер Ахиллеса. Когда она увидела, что он не собирается войти вместе с ней, она спросила:

 – А ты идешь?

 – Я подумал, что должен дать тебе время, чтобы... – Он умолк, пожав плечами.

 – И как долго мы будем делить твой шатер?

Он удивленно моргнул, услышав такой вопрос.

 – Я не знаю.

 – Наверное, больше, чем одну-две ночи, ведь так?

 – Да. Скорее всего.

 – Значит, мы вполне можем сразу перестать стесняться друг друга, – решительно заявила Кэт, аккуратно избегая упоминания о том, что причиной их взаимной неловкости было то, что они вместе едва не превратили только что Ахиллеса в бешеного монстра, – Так что идем-ка внутрь вместе со мной, хорошо?

 – Он снова хмыкнул, но на этот раз кивнул и, когда Катина нырнула под полог шатра, последовал за ней.

 – Однако, очутившись в шатре, Ахиллес совершенно перестать обращать внимание на Кэт. Он прямиком направился к огромной кровати, зашел за прозрачную занавеску и, повернувшись к Катрине спиной, спокойно снял тунику и начал обтираться ею.

 – Кэт уселась на предназначенную ей постель, сняла сандалии и смахнула со ступней песок. Потом она сняла шелковую тунику рубинового цвета и осталась в одной только легкой кремовой тунике, свободной, но при этом прилегавшей к юному телу. И все время, пока Кэт занималась этим полураздеванием, она изо всех сил старалась не посматривать в сторону Ахиллеса.

 – Когда он появился из-за занавески, чтобы пригасить лампы, Кэт увидела, что он почти обнажен; только короткая полоса льняной ткани, похожая на полотенце, опоясывала его бедра. Кэт, не веря собственным глазам, уставилась на шрамы, пересекавшие его грудь.

 – У тебя шрамов больше, чем я у кого-либо видела! – брякнула Кэт.

 – Ахиллес стиснул зубы.

 – Я знаю, что выгляжу как настоящее чудовище.

 – Нет, что ты! – быстро возразила Катрина, радуясь, что они снова разговаривают друг с другом. – У тебя вид человека, который использует собственное тело как оружие.

Он некоторое время молча смотрел на нее, потом коротко кивнул.

 – Именно так.

Он привернул фитиль последней лампы, и в шатре осталось лишь смутное, рассеянное освещение. Потом он вернулся к своей занавеске и скрылся за ней.

Катрине хотелось забыться на всю ночь... растянуться на тюфяке, закрыть глаза и притвориться, что она всего лишь ночует на кушетке у Джаки, а утром проснуться и ощутить обычное солидное похмелье. Но она не могла этого сделать... не могла, если действительно хотела вернуться пусть не в прежнее тело, так хотя бы к прежней жизни. Гера сказала, что работу надо выполнить быстро, так что у Кэт не было времени на самообман и промедление. И... и тут было кое-что еще. Поцелуй Ахиллеса окончательно закрепил влечение, которое почувствовала к нему Катрина. И она хотела помочь ему. А еще она вполне осознавала и то, что ей хотелось бы снова ощутить его прикосновение. Да, то, что начало с ним происходить, ее напугало. Но это ее и возбудило. Ахиллес возбуждал ее, да еще она постоянно помнила, что он уже очень давно не был с женщиной...

 – Ахиллес, – тихонько позвала Катрина, не желая разбудить героя, если он уже заснул.

 – Тебе нечего бояться, царевна.

 – Ага, ты не спишь, – сказала Кэт.

Она образованная, умная женщина, и почему же ей не воспользоваться всем этим?

 – Я вообще не сплю, – ровным тоном ответил он.

 – Никогда?

 – Очень редко.

Катрина улыбнулась, хотя Ахиллес и не мог ее видеть.

 – Теперь я точно знаю, что могу тебе помочь.

Последовало молчание, потом Ахиллес спросил:

 – Как?

 – Ну, мне надо подойти к тебе поближе. Если можно.

 – Ты можешь подойти, – сказал он, но Кэт решила, что его голос прозвучал уж слишком спокойно.

Она раздвинула занавески и обнаружила, что Ахиллес сидит в напряженной позе, прислонившись спиной к резному дубовому изголовью кровати.

 – Не возражаешь, если я сяду здесь?

 – Нет, я не возражаю.

Катрина села – точнее, пристроилась на самый краешек кровати. Ахиллес слегка изменил позу, чтобы его ноги не очутились в опасной близости от ее тела. Голубые глаза устало посмотрели на Кэт.

 – Ты сказала, что можешь помочь мне заснуть.

 – Могу, – кивнула Катрина.

 – Как?

Но прежде чем она успела ответить, Ахиллес добавил:

 – Я не хочу пить какие-то зелья или чтобы меня окуривали вонючим дымом какой-нибудь мерзкой травы.

 – Это хорошо.

 – Но тогда как?

Кэт немножко подумала, как наилучшим образом объяснить воину Древнего мира, что такое гипнотическое воздействие. Наконец она нашла вариант:

 – Это чары, которые я могу наложить на тебя силой Афины. Так делают оракулы.

Ахиллес кивнул с серьезным видом.

 – Эта богиня обладает огромной силой. И что ты Должна сделать?

 – Вообще-то делать должен ты, а я тебе буду помогать. Погоди-ка...

Катрина вышла из-за занавески и сняла с крюка едва тлеющий фонарь. Вернувшись с ним к кровати, она поставила фонарь на ночной столик. Еще больше прикрутив фитиль, Катрина оставила едва заметный огонек.

И, довольная результатом, вернулась на свое место в изножии кровати.

 – Начнем с того, что ты должен расслабиться, – Сообщила она Ахиллесу.

Он глянул на нее скептически.

Катрина улыбнулась.

 – Просто доверься мне. Я ведь оракул.

 – Ну, оракул, если бы я смог расслабиться, я смог бы и заснуть. Но, видишь ли, как раз в этом и загвоздка.

 – Ладно, давай просто поговорим. Может быть, я сумею наложить на тебя чары.

24
{"b":"140467","o":1}