ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

 Выйдя с двадцать седьмой, повернули направо, где неподалеку уже маячило здание бывшего кинотеатра, с которого начиналась северная сторона четырнадцатой.

 Кит не зря повел ее через двадцать седьмую. Может быть, путь выходил чуть длиннее, но зато они миновали небольшой парк, лежащий восточнее. В этом парке сгинул уже не один человек — не из–за снукеров, нет. Просто этот парк облюбовали разнопородные бродячие собаки, давно одичавшие и вечно голодные. Оказаться в их обществе без огнестрела значило сыграть со смертью в поддавки. Что интересно, псы издалека чувствовали гуимов и нападали на них редко и только для порядка, но никогда их не жрали…

 Повернув за угол кинотеатра, Джессика тут же подалась назад, норовя укрыться за спину Кита. Он подтолкнул ее рукой назад, за себя, прижал к стене, сам осторожно выглянул из–за угла.

 У входа стояли четверо. Юнцы, лет по семнадцать–восемнадцать, коротко стриженые, в свободной балахонистой одежде, в натянутых на головы капюшонах. Не гуимы, явно. Похожи на бойцов.

 Гуимплены хоть давно уже и стали доминирующей массой в районах, однако в некоторых кварталах, там где полиция вообще никогда не появляется, снукерам тоже доставалось. Люди, особенно молодежь, объединялись в группировки. Было их два типа: те, что постарше, посознательней, вступали в отряды анти–снукеров. Эти были более–менее порядочны, хоть как–то пытались поддержать порядок и безопасность в своем квартале, всегда могли сопроводить до дому, если попросишь, или метнуться на улицу, где люди видели агрессивных гуимов. Вечером или по ночам от них, все–таки, тоже лучше было держаться подальше.

 С молодежью было много хуже. Эти объединялись в самые разные бойцовские группировки и по разным мотивам. От скуки, в надежде заработать грабежом и разбоем, просто от ненависти ко всему этому мрачному миру. Они тоже охотились на гуимов, но всегда жестоко, и неизменно убивая. Не из идеологических соображений, а просто в надежде найти у них снук, который можно было загнать потом тем же гуимпленам или фарцовщикам. Не менее охотно эти группировки охотились и на людей. Причем были, кажется, более жестоки в своей охоте, чем парковые псы, а забивали несчастных жертв, кажется, с еще большей ненавистью, чем гуимпленов…

 Стояла шпана метрах в тридцати, так что расстояние и капюшоны на головах не позволили им услышать цоканья каблуков Джессики по разбитому асфальту. К счастью.

 Это от гуимов можно убежать, если видишь, что не справишься. А от этих псов не убежишь — спортивные, подкачанные, упорные в своей холодной жестокости. Эти если решат, что ты их добыча, то уже не отпустят до последнего.

 Пройти мимо них незамеченными было невозможно. А возвращаться и делать круг через семьдесят третью (а уж тем более — через парк) тоже было плохим вариантом. К шести часам на семьдесят третью повыползают гуимы, а все не–обращенные попрячутся по своим норам, потому что семьдесят третья — это владения снукеров, там их пруд пруди, туда не суются ни полиция, ни группировки.

 Четверка в капюшонах вдруг, как по команде, повернулась и пошла в их с Джессикой сторону. Кит быстро отпрянул, потом схватил Джессику за руку и рванул к ближайшему дому на двадцать седьмой, волоча девчонку за собой. Она пыхтела, материлась и дергалась, потому что бежать на шпильках по всем этим выбоинам и мусору задача не из легких. Но Кит не обращал на ее пыхтение никакого внимания, потому что до дома было метров двадцать, не меньше, и им нужны было успеть скрыться в подъезде прежде, чем шпана вывернет из–за угла кинотеатра.

 Он втащил ее в ближайший подъезд, моля бога, чтобы тут не оказалось задремавшего крючка, на которого отвлекаться сейчас было бы смерти подобно.

 К счастью, в подъезде было тихо и пусто, ни души.

 Они поднялись на второй этаж и там, прислонив запыхавшуюся девчонку к стене, он осторожно выглянул в окно с давно выбитым стеклом.

 Четверка бойцов дошла до угла кинотеатра и двинулась в сторону двадцать седьмой, в их сторону…

 

 - Нет! — подумал Кит, чувствуя знакомую мутную и пустую легкость, вдруг возникшую в голове. — Только не сейчас!

 - Эй! — услышал он голос Джессики. — Ты чего?

 Но ответить ей он уже не мог, сваленный под ноги девушке приступом эпилепсии…

 

 Кит медленно выплыл из омута, оказавшись под белым брюхом осьминога с торчащими посередине щупальцами.

 Сфокусировавшись, дождавшись, пока расползется туман, застилавший глаза, понял, что щупальца — это восьмирожковая люстра висящая под потолком. Но в подъездах не бывает люстр. Там вообще ничего не бывает. Кроме клоунов с дурацкой улыбкой на лице, дремлющих на ступенях в ожидании пока какой–нибудь «несчастный» не начнет подниматься к себе домой.

 - Ты как? — услышал он голос Джессики.

 - Где мы? — спросил, чувствуя, как постепенно уходит томительная слабость — стекает с тела как вода после того, как выбрался из ванны.

 - В квартире.

 - В какой?

 - В шестой, кажется, — не поняла она.

 - Нет… Как мы сюда попали?

 - Она кричала как резаная, — ответил откуда–то мужской голос. — А в дверь долбила так, что в прихожей со стен панели сыпались.

 Странный человек этот бородатый мужик, лет сорока с гаком, появившийся из кухни с двумя тарелками, наполненными дымящейся жидкостью. Странный уже потому, что открыл дверь. Не принято было в этом районе, в этом городе, в этой стране открывать дверь незнакомым людям. Если уж сильно настойчиво просятся, можно пальнуть из ружья. Если нет ружья, то хотя бы вооружиться чем–нибудь и молчать в тряпочку, выжидая.

 По комнате разнесся запах вареного мяса. Это был настолько уже забытый аромат, что у Кита закружилась голова и он подумал, что сейчас начнется новый приступ. А мужик поставил на стол тарелки, достал из кармана две ложки, положил рядом.

 - Прошу к столу, — сказал он, поглаживая бороду. — Суп жидковат, но зато с настоящим мясом.

 - А та шпана? — спросил Кит у девчонки.

 - Ждут, — ответила она.

 - Да не ждут они, — вставил хозяин. — Сейчас потолкаются у подъезда еще пять минут да и отвалят. Это они на визг твоей подружки пришли.

 - Я не визжала! — возразила Джессика.

 - На крик, — с готовностью согласился хозяин. — На крик… Давайте–ка, похлебайте горячего, горячее хорошо от переживаний. Меня можете звать Робом.

 Кит, еще чувствуя слабость во всем теле, с готовностью поднялся с дивана, на котором лежал, и пересел к столу.

 Суп действительно был не густ: в нем сиротливо плавали редкие кусочки моркови, извивалась червячками соевая лапша да едва виднелись маленькие прозрачные квадратики лука. Но зато в центре тарелки, как айсберг, возвышался здоровенный кусок мяса. За такой кусок нужно отвалить не меньше сотни баксов. Да и то, его еще найти надо. Как и овощи.

 Джессика от супа отказалась. Ну и дура. Ну, может быть, тебе больше по вкусу соевая паста… А может быть, ты мясо ешь каждый день… Ну и ладно…

 - Это откуда же такое богатство? — спросил Кит, впиваясь в сочное мясо зубами. — Баранина?

 - Из парка, — небрежно бросил хозяин, с удовольствием наблюдая аппетит незваного гостя.

 - М? — не понял Кит.

 - Из парка, говорю, — повторил Роб. — Я туда хожу иногда с ружьишком, как провизия заканчивается. Тут у нас многие на собачатине живут, кто не дурак и не боится.

 - Вкусно! — похвалил Кит, довольно наблюдая, как девчонка зажала рот рукой, метнулась к ванной — блевать.

 - Ну прямо кисейная барышня жена у тебя! — удивился хозяин.

 - Да какая жена! — улыбнулся Кит. — Я ее у гуима отобрал… А не опасно в парк соваться? Их же там как собак не резаных.

 - Вот мы и режем по–тихоньку, — кивнул Роб и улыбнулся. — Опасно, не опасно, а есть–то что–то надо. Вот ты же, с твоей падучей, не боишься смазливых девочек у гуимов отбирать.

 Он встал, подошел к окну, выглянул, раздвинув полоски жалюзи.

 - Рассосались черти. Но думаю, они тут поотираются еще с часок, поблизости. Не дураки, поди… Знаю я этих выродков, они под Люком ходят, кличка — Француз.

4
{"b":"140485","o":1}