ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

 - Слышал про такого, — кивнул Кит.

 Француз держал под собой всю северную часть района. Попасться его шпане значило верную смерть. Ходили слухи, что сам Люк — снукер. Бывает ли такое?..

 Он отодвинул опустошенную тарелку, взялся за вторую, поставленную для Джессики, которая как раз вышла из ванной, забралась с ногами на диван, отвернулась, чтобы не видеть довольно чавкающего Кита.

 - Вы куда вообще направляетесь–то? — спросил хозяин. — А то времени седьмой час, так может у меня заночуете?

 - Пожалуй, — согласился Кит.

 - Нет, — отрезала девчонка.

 - Ну, на том и порешили, — кивнул Роб. — Я вам в детской постелю.

 - Нет! — повторила Джессика.

 - Да, — выдавил Кит сквозь откушенный кусок мяса.

 Прожевал, добавил:

 - Если хочешь, можешь дальше топать одна. Я не дурак, чтобы, на ночь глядя, тащиться с незнакомой девкой неизвестно куда.

 - Описался, да? — бросила она, смеряв его холодным взглядом.

 - Я тебя три часа назад от счастья спас, — обиделся он.

 - Квиты. Если б не я, тебя в этом же подъезде и похоронили бы.

 - Если бы не ты, они бы сюда и не сунулись.

 - Хорошо. Я пойду одна.

 Блефуешь, красотка! Никуда ты одна не двинешься. Нет, будет по–моему.

 - Вот что, ребята, — подытожил Роб. — Если примете правильное решение, я подниму вас утром в шесть часов, и дуйте, куда хотите. Если примете неправильное, я провожу вас. У меня хотя бы ружье есть.

 - Вы сказали «в детской», — повернулась Джессика к нему. — У вас есть дети?

 - Есть, — неохотно кивнул хозяин. — Они живут в правобережном районе. С женой.

 - А почему же вы не?..

 - Это долгая история, — отмахнулся Роб. — Ну так что, я иду стелить?

 Кит не ответил, многозначительно посмотрел на Джессику.

 - У кого–нибудь есть мобильник? — спросила та.

 Мужчины отрицательно покачали головами.

 Девушка помолчала с минуту, в раздумье покусывая губу.

 - Нет, — наконец произнесла она. — Я не могу. Мне нужно быть дома.

 И добавила умоляюще:

 - Очень!

 

 Глава 3

 

 Ничего себе, «ружье»!

 Роб вернулся из спальни при параде: серый обтягивающий комбинезон, черная вязаная шапочка на голове, высокие армейские ботинки. И он — двадцатизарядный немецкий «Sturm–733DX», автоматическая винтовка в облегченном исполнении для штурмовых отрядов полиции. На поясном ремне устроились австрийский армейский нож, маленькая аптечка и два запасных магазина.

 - Ого! — произнес Кит. — Хотел бы я так отправляться на прогулки.

 - А я не хотел бы, — угрюмо ответил Роб. — Я хотел бы, как раньше, как двадцать лет назад — не с винтовкой, а с книгой или с плейером. И чтобы жена и сыновья были рядом, и им ничто не угрожало бы.

 - Откуда у тебя такое богатство? — понитересовался Кит.

 - От прежней жизни, — уклончиво ответил хозяин, выходя последним и запирая тяжелую металлическую дверь на три замка.

 Они — Роб впереди, за ним Джессика, замыкает Кит — тихо спустились вниз и вышли из подъезда.

 На улице было еще светло вовсю, восьмой час только, но серое, затянутое тучами, небо создавало обманчивое впечатление позднего вечера незадолго до наступления ночи. Над районом нависала удушливая свинцовая тяжесть с отчетливым запахом близкой грозы.

 Они быстро дошли до конца улицы, крадучись завернули за кинотеатр, вышли на четырнадцатую. Здесь Роб объяснил, что им лучше идти отдельно, держась середины дороги, а он будет прижиматься к стенам домов по правой части улицы, держа их под прикрытием. Так, пожалуй, и правда было лучше. Если их засекут вооруженные бойцы анти–снукеры, сидящие где–нибудь в засаде, то по безоружным стрелять не будут. Главное — не улыбаться и идти быстрой уверенной походкой, ничем не напоминая гуимпленов. Если же Роб будет следовать с ними, ребята могут сразу насторожиться, занервничать. А уж если там окажется какая–нибудь вооруженная шпана, так стрелять, увидев винтовку в руках у сопровождающего, начнут сразу.

 Серый комбез делал Роба почти неприметным на фоне серых стен и куч мусора, так что отойдя на тридцать метров и оглянувшись, Кит едва смог разглядеть его, замершего у полуоторванной провисшей двери в один из подъездов.

 После шести на улице трудно встретить простого человека, не снукера, не анти–снукера, не бандита. Потому что чем раньше ты окажешься дома, тем целее будешь. До принятия закона сто–шесть–бэ улицы тоже пустели к вечеру, но все же тогда полиция еще хоть немного шевелилась, а теперь… А говорят, еще, что готовится законопроект о равных правах. Это значит, что гуимплен будет уравнен в правах с обычным здоровым и законопослушным гражданином, он вообще перестанет быть объектом пристального внимания полиции, и даже более того — он сможет сам стать полицейским. И если примут этот закон, дорога гуимам в Центр и на правобережье будет открыта. Вот тогда–то и начнется настоящий ад!

 Кит всегда сомневался, что гуим может заниматься хоть какой–то деятельностью, кроме перекачки снука из ампулы в собственную вену. Удивлялся, откуда они берут деньги на наркоту. Пока Эрджили не объяснил ему, что атрофия мозга — процесс длительный и не у всех гуимов протекает с одинаковой скоростью, так что снукер в фазе ломки, а многие и на спаде плато, еще несколько лет могут оставаться вполне работоспособными и выполнять даже довольно сложные алгоритмы действий. Снук вообще еще достаточно слабо изучен, говорил цыган. Якобы даже описаны случаи, когда наркотик неожиданно проявлял обратное действие — внезапно если и не излечивал от старческого слабоумия или болезни Дауна, то по крайней мере существенно облегчал состояние больного. Так что ничего удивительного, что в парламенте набралось некоторое количество снукеров, достаточное для лоббирования нужных законов. Ну, и среди нормальных парламентариев, разумеется тоже хватает людей, так или иначе кормящихся вокруг снука. Не говоря уж о том, что корпорация «Снуксил Кемикалз Хайпауэр», запатентовавшая в свое время снук, может купить не только весь парламент, но и весь город, всю страну и половину мира впридачу.

 - Какой у тебя дом? — спросил Кит после того, как они прошли больше половины четырнадцатой.

 - Сто девять, — коротко ответила она.

 В самом конце. За перекрестком с одиннадцатой.

 Людей видно не было. Только раз промелькнул кто–то, быстро–быстро перебежав улицу, и скрылся в одном из домов. Да еще в окнах порой видны были лица, провожавшие путников равнодушными взглядами. Зато гуимы, по одному–два, попадались на каждом десятке метров. Правда, тех, что под кайфом, не попадалось — основная масса в этот час уже давно ширнулась и теперь ходила, с блаженными рожами, по плато.

 Наблюдать эту вереницу снукеров на фоне совсем уже почерневшего свинцового неба было страшно. Как парад клоунов–гуимпленов, которые идут куда–то бесцельным согбенным маршем, с широкими напряженными улыбками до ушей, обнажающими их зубы; с пустыми, ничего не выражающими, кукольно–пуговичными глазами, совершенно не соответствующими улыбкам.

 Большинство из них не обращали ни на двух путников, ни друг на друга никакого внимания, даже не переводили на встречных стеклянного взгляда. И крадущегося Роба они если и видели, так совершенно игнорировали. Лишь те, что сидели на кучах мусора, на перевернутых ящиках у входа в подъезд или на капоте брошенной машины, провожали его долгими взглядами, с подозрением косясь на винтовку.

 Джессика, уже получившая сегодня свою порцию страха, опасливо жалась к Киту. Он ощущал через куртку тепло ее плеча, предгрозовой ветер окутывал обоняние запахом ее волос.

 В тот момент, когда с неба обрушился, сразу, разом, сплошной стеной, дождь, за его шумом почти не слышно было громкого крика и если бы Кит не был так напряжен, он бы его наверняка не услышал.

 Впереди, со стороны одиннадцатой улицы выбежал на перекресток человек. Определить в нем снукера за сплошной сеткой дождя было почти невозможно, но наметанный глаз Кита сразу выделил крючковатую спину, высоко поднятые плечи, характерное выбрасывание стоп на бегу, безвольно и беспорядочно болтающиеся руки, которые никак не помогали телу. Сбив с ног одного попавшегося на пути гуима, свалив другого, он с криком, больше похожим на свиной визг, повернул на четырнадцатую и побежал навстречу молодым людям.

5
{"b":"140485","o":1}