ЛитМир - Электронная Библиотека

Валентина взглянула на него, и что-то в ней сломалось. Она пыталась забыть Никколо. Пыталась поверить в то, что он ее не любит. Пыталась убедить себя в том, что сама не любит его. Но вот он стоит перед ней, и куда пропало все ее хваленое самообладание? Девушка закрыла глаза. «Если бы ты сказал мне об этом раньше. Тогда, в той жизни, когда мы еще были свободны от своих проклятий».

— Слишком поздно, Никколо, — мягко сказала она. — Я не могу оставить Людовико и не сделаю этого. Я кое-что пообещала ему за то, что он спасет тебя.

— Что ты пообещала? — Никколо произнес это так медленно, будто только учился говорить.

— Я обещала Людовико, что больше никогда не буду с тобой видеться и не буду искать встречи с тобой. Он привез тебя сюда, чтобы ты мог позаботиться о своей сестре и об Эсмеральде, но когда мы покинем это место, то каждый двинется своей дорогой. На этот раз мы расстанемся навсегда.

— Но ты… ты не можешь так поступить, — пролепетал Никколо. Кровь отлила у него от лица. — Он не может этого от тебя потребовать.

— Он этого и не требовал, — от горечи у Валентины перехватило дыхание. — Я сама ему предложила. Людовико всегда держит слово. Именно поэтому ты еще жив и сейчас находишься в Ареццо. Разве я могу подвести его?

Она видела, как сжались его кулаки.

— Даже если надежды нет, я рад, что все тебе сказал, — прошептал Никколо, стараясь держать себя в руках. — Я тебя люблю.

— Я знаю, — мягко ответила она. — Я тоже тебя люблю.

Подойдя к Валентине, он заключил девушку в объятья, и, прежде чем она успела возразить, их губы слились в поцелуе.

В дверь опять постучали. В комнату с нарочито приветливой улыбкой на лице вошел Людовико.

— Боюсь, что помешал вам, но я полагаю, ты и так собирался уходить, не так ли, Никколо?

Итальянец молча покинул помещение.

53

Ареццо, 1824 год

В прихожей громоздились сундуки, чемоданы и тюки — запасы, которые понадобятся им в дороге. Уже на рассвете все вещи погрузят в карету и телегу и… Пора будет покидать Ареццо. Никколо знал, что мысль о том, что придется вновь оставить родину, должна вызывать в нем более сильный отклик, но он ничего не ощущал. Слишком уж долго он пробыл на чужбине, слишком уж изменился, чтобы сейчас считать этот величественный замок своим домом.

Послышался какой-то тихий звон.

— Ты что-то слышал? — спросил он у Людовико, но тот лишь покачал головой. — Мне показалось, будто…

И тут раздался пронзительный вопль, оборвавшийся столь же неожиданно, как и начался. У Никколо мурашки побежали по коже.

— Валентина! Марцелла!

Людовико уже вскочил и бросился к двери, прежде чем Никколо успел отреагировать. Он побежал за вампиром по короткому коридору к прихожей — и замер на месте.

На верхней ступеньке лестницы в одной только ночной рубашке стояла Валентина. Кровь отлила от ее лица. За ее спиной Никколо увидел женщину, вокруг которой вились Тени.

Людовико тоже остановился, а затем сделал осторожный шаг вперед.

— Стойте! — крикнула женщина, опуская руку на плечо Валентины.

Это была Жиана. Она презрительно усмехалась.

Из других комнат на первом этаже выбежали какие-то люди — мужчины и женщины, в которых Никколо узнал отродье Жианы. Взгляд Людовико заметался от одного врага к другому, затем вампир повернулся к Валентине. Следуя приказу, он не двигался с места.

— Наконец-то мы все здесь собрались. — Голос Жианы так и сочился злорадством. — Должна признать, что убить вас крайне сложно, граф Вивиани. С вашими английскими друзьями все обстояло намного проще. Но теперь мне не нужно прибегать к ядам, порошкам и всем этим секретам. Сойдет и так.

— Отпусти ее, — удивительно спокойно произнес Людовико. — Тебе же нужен я. Зачем тебе она?

Жиана рассмеялась, и этот заливистый радостный смех был столь же неуместен, как и на похоронах.

— Ах, ты всегда был таким эгоистом, Людовико. Всегда только я, я, я. Должна разочаровать тебя. Я пришла сюда не только из-за тебя, но и из-за твоего друга. И из-за нее.

Ее пальцы скользнули по голой шее Валентины, и Никколо едва удержался от крика. Часть вампиров начали подниматься по лестнице, стараясь держаться от Никколо и Людовико подальше, но неуклонно окружали их со всех сторон.

— Что тебе нужно? — спросил Никколо, надеясь выиграть время.

— Месть за то, что вы оба сделали со мной. К тому же я хочу поблагодарить вас за то, что вы мне подарили. Вы открыли мне глаза.

— С удовольствием забрал бы свой подарок, — прошипел Людовико, но женщина лишь рассмеялась.

— Нет, для этого ты слишком слаб. Ты поделился со мной своей Тьмой, но теперь я стала чем-то большим. За все прожитые тобой столетия ты не мог повидать того, с чем сталкивалась я. Все твое знание ничтожно по сравнению с моим. Долгие годы борьбы с такими, как вы, и все это задокументировано в архивах. У меня есть исследования людей, обладавших намного большим интеллектом, чем твой, mio padre[71]. Тексты о дьяволопоклонниках, описания ритуалов, книги о магии, дневники. Настоящая сокровищница знания, подарившая мне столько власти, что ты себе и представить не можешь.

— Ты хочешь, чтобы мы погибли? — перебил ее Никколо. — Тогда убей нас. Хорошо. Но отпусти остальных.

— Любовь, — промурлыкала Жиана. — Прекрасное чувство, особенно если его можно использовать. Любовь связывает вас по рукам и ногам. Вы не сможете ничего предпринять, пока она будет в моей власти. Вам обоим можно спокойно перерезать глотки и бросить вас истекать кровью, как свиней, и вы не станете сопротивляться. И все это в надежде на то, что с ней ничего не приключится. Вы связаны, и эта нить держит вас сильнее посеребренной веревки и магических слов.

Никколо не мог оторвать от Валентины глаз. Он знал, что Жиана права. Юноша понимал, что его бездействие не спасет Валентину, не может спасти, но он никогда не предпримет ничего, что могло бы поставить ее под удар. Никколо оцепенел и лишь смотрел в широко распахнутые глаза возлюбленной.

— Ты безумна, — прошептал Людовико.

— Теперь ты сожалеешь о содеянном, mio padre?

— Я исправлю мои ошибки.

— Нет, не исправишь. Из-за своих ошибок ты и погибнешь. Но утешься, вы лишь первые. Тьма, томившаяся в заточении множество веков, вернется во мне и моих детях, и наступит новое время. Мы построим новую церковь на руинах прежней и уничтожим слабость в наших рядах!

Прежде чем вампир что-то успел ответить, Никколо увидел страх в глазах Валентины, страх, и не только. Она приняла решение, и вервольф это чувствовал, словно видел, как распускается перед ним цветок. Он хотел закричать, но было уже слишком поздно.

Валентина молча дернулась вперед и перепрыгнула через поручни. Казалось, что на мгновение ее тело зависло в воздухе, светлые волосы блеснули, и Никколо почти поверил в то, что сейчас воздух понесет ее и она плавно опустится вниз, но ее тело рухнуло, все так же беззвучно, и лишь послышался глухой удар о каменные ступени. Перекатившись на бок, Валентина застыла у подножия лестницы.

Взревев раненым зверем, Людовико набросился на стоявшего рядом вампира. За его пальцами тянулись нити Тьмы, он ломал кости и рвал кожу, будто его ногти были стальными.

Никколо побежал вперед, не сводя глаз с тела Валентины. Он упал на колени, проехав последний метр по полу, погладил кончиками пальцев ее щеку, убрал со лба непослушный локон. В ее глазах еще теплилась жизнь, но юноша видел, что она умирает.

— Нет-нет-нет! — взмолился он. — Нет-нет-нет!

У него на глазах выступили слезы. Из уголка губ Валентины потекла струйка крови. Осторожно повернув ее, Никколо поднял девушку на руки, прижал к груди, коснулся губами ее лба.

За его спиной послышались шаги, но Никколо прижимал к себе Валентину, пытаясь лишь силой своей воли предотвратить ее смерть, передать ее умирающему телу свое тепло, свою жизнь.

вернуться

71

Мой отец (итал.).

81
{"b":"140509","o":1}