ЛитМир - Электронная Библиотека

Виктор постучал в дверь привратницкой, и на пороге появилась мадам Ладусетт со шваброй в руке.

— А, это вы, мсье Легри! Я беспокоюсь из-за ключа, это вы его взяли? Мадемуазель Таша была в ярости, уж вы мне поверьте.

— Знаю, знаю, все уже улажено. Вы не помните, какие вещи были при маленькой служанке, когда она выходила из дома?

— Почему вы спрашиваете? Она что-то украла?

— Ни в коем случае, просто мне нужно знать, не прихватила ли она по ошибке плоский длинный сверток, похожий на толстую книгу или картину.

— Плоский и длинный? Нет, я ничего такого не заметила. При ней был только матерчатый узелок. Если она стащила картину, я тут ни при чем! Нечего пускать к себе жить кого ни попадя!

— Вы правы, мадам Ладусетт, я поменяю замок.

Виктор вошел в магазин и увидел за прилавком Таша, она листала монографию о Рембрандте.

— А где Жозеф? — спросил он.

— Он заболел, и я отправила его домой.

— Заболел?!

— Да. Надеюсь, это не инфлюэнца.

— За пять лет с ним такого ни разу не случалось.

— Кстати о «случалось»: к нам присоединился мсье Мори.

Виктор обеспокоенно взглянул в сторону лестницы.

— Он тебя видел?

— Конечно, я же не невидимка.

— Что ты ему сказала?

— Я сказала: «Здравствуйте, мсье Мори. Надеюсь, путешествие было приятным».

— И что он ответил?

— «Немного укачивало, но все прошло как нельзя лучше».

— Ты надо мной смеешься.

Таша взглянула на него с иронией.

— Вижу, его мнение занимает все твои мысли. А ведь тебе тридцать лет, ты давно уже совершеннолетний. Думаю, в свете последних событий ты попросишь меня удалиться?

— Как ты можешь так дурно обо мне думать? Я хотел, чтобы ты сюда переехала. Ты тут у себя дома и никуда не уедешь! Удалиться… да за кого ты меня держишь? Плевать я хотел на мнение Кэндзи! — запальчиво выкрикнул Виктор.

Таша подошла и приложила палец к его губам.

— Успокойся. Я в любом случае должна вернуться к себе, нужно подготовить последние полотна для багетчика, скоро открытие выставки…

Виктор схватил ее за руку:

— Я тебе запрещаю.

— Запрещаешь выставляться? — ледяным тоном переспросила она, отстраняясь.

— Возвращаться в мансарду, пока я не сменю там замок. Дениза унесла ключ, а ее… Ты ведь можешь подождать до завтра?

Виктор выглядел по-настоящему встревоженным, и Таша смягчилась:

— Напрасно ты думаешь, что я здесь у себя, я даже не совсем у тебя: мы оба у него. Но я останусь еще на один день, а сейчас пойду в «Бибулус». До вечера.

Она вышла и помахала ему через стекло. Виктор решил немедленно поговорить с Кэндзи.

Его компаньон, одетый в домашнюю куртку и серые брюки в черную полоску, сидел за столом и писал письмо.

— Истинно британская элегантность! — воскликнул Виктор, пожимая ему руку.

Он был рад видеть Кэндзи, хотя никогда бы в этом не признался.

— Я привез вам бархатный жилет, — сказал Кэндзи, — он там, в пакете на буфете, а Жожо — галстук из лилового шелка. Наш помощник плохо себя чувствует.

— Знаю, Таша мне сказала, — ответил Виктор, разглядывая подарок. — Спасибо, Кэндзи, вещь просто изумительная!

Он осмелился произнести вслух имя любовницы, и теперь путь к отступлению был закрыт. Но его друг и компаньон ловко перевел разговор на другую тему:

— Вы наверняка удивлены моим стремительным возвращением. Я быстро разобрался с делами в Лондоне, так что не было никакого смысла бродить в густом тумане.

«Бедняжка Айрис! — подумал Виктор, вспомнив прелестное юное личико с фотографии. — Кэндзи уделяет ей слишком мало времени. Наверное, нелегко любить человека, который полностью контролирует свои чувства!»

— А вы наверняка удивились, найдя здесь Таша?

Кэндзи невозмутимо закончил письмо, поставил внизу подпись, сложил листок и только после этого ответил:

— Да.

— Все очень просто. Я… Она…

Виктором овладел неясный страх: как в детстве, когда он таскал из коробки печенье и сваливал все на собаку. Сказать правду значило поставить под угрозу согласие и взаимопонимание между ним и крестным.

— Хозяйка выгнала ее из мансарды… Мадемуазель Хельга Беккер хочет поселить там кузину из провинции.

— А разве она вправе выселять жильца, который исправно вносит арендную плату?

— Как видите… Таша останется тут всего на несколько дней, пока подыщет себе новую мастерскую.

Кэндзи улыбнулся, разгадав уловку, и надписал на конверте адрес. «Мисс Айрис Эббот» — прочел Виктор, раздосадованный, что его, как школьника, поймали на лжи. Звонок колокольчика над дверью магазина принес ему избавление.

— Пойду вниз, нужно обслужить клиента.

— Я скоро к вам присоединюсь, — пообещал Кэндзи.

К прилавку важно прошествовал мужчина в котелке с моноклем в глазу.

— Добрый день, мсье. У вас есть «Иудейская Франция» с иллюстрациями Эдуарда Дрюмона[19]? Я ищу это издание, но, судя по всему, тиражи распроданы.

— Зачем вам она? — поинтересовался Виктор, чувствуя, как в душе поднимается ярость.

— Чтобы быть в курсе, мсье, чтобы быть во всеоружии…

— Я торгую книгами авторов, которыми восхищаюсь, а не теми, кто сеет ненависть и искажает истину. Господин Дрюмон в этом смысле способен дать сто очков вперед всем остальным. Прощайте, мсье.

— И этот человек называет себя книготорговцем! Да вы и на бакалейщика не тянете!

Разгневанный клиент с такой силой толкнул дверь, что колокольчик захлебнулся звоном. Виктор облокотился о прилавок, испытывая облегчение оттого, что выпустил пар.

— Глупцов на земле не меньше, чем рыбы в море, — прокомментировал из своей комнаты Мори.

Виктор улыбнулся. Его старший друг ненавидит низость и всегда едко высмеивает. За это можно простить ему природное высокомерие.

Он пролистал «Пасс-парту» и наткнулся на статью о деле Гуффе. Речь в ней шла о злоключениях двух французских полицейских в Нью-Йорке и Сан-Франциско. Они безуспешно гонялись за неким Мишелем Эйро, предполагаемым убийцей гусара, расчлененный труп которого нашли в Миллери засунутым в мешок. Статью написал Исидор Гувье. Виктор вспомнил невозмутимого крепыша, с которым познакомился год назад на Всемирной выставке. Хваткий репортер когда-то работал в префектуре полиции, он может дать ценный совет.

Виктор поднялся на второй этаж со словами:

— Мне нужно отлучиться, но я скоро вернусь.

Кэндзи уже надел сюртук и заканчивал повязывать галстук.

— Уже иду, — ответил он. — Можете купить мне «Фигаро» и отправить это письмо?

Виктор взял конверт, тронутый оказанным ему доверием. Возможно, Кэндзи смирится с продолжительным пребыванием Таша в их доме? «А я смирился бы с присутствием Айрис?» — спросил он себя.

В дальнем зале «Бибулуса» на помосте сидела новая модель. Таша с удивлением узнала в ней Нинон де Морэ. Из всей одежды на той были только длинные черные перчатки. Скрестив ноги, выгнув спину и выставив вперед грудь, она была словно языческая богиня, а вокруг толпились мужчины, которым карандаш, уголь и кисти заменяли курильницы с благовониями. Стоявший прямо напротив Нинон Морис Ломье то и дело прерывал работу и подходил к натурщице с просьбой повернуть шею или закинуть руку за голову. Он был так поглощен делом, что не обращал внимания на шуточки учеников.

Таша пробиралась среди мольбертов, поглядывая по сторонам. Набросок Ломье был сделан в обычной для него манере, сочетавшей стилизованный под Энгра рисунок, ровные, как у Гогена, мазки и витражную технику клуазонэ. Сама Таша любила Ренуара и Моне, ей были интересны их эксперименты со светом, тогда как Морис Ломье был адептом тени.

Он был так увлечен работой, что даже не заметил ее появления. «Он штампует “произведения искусства” и напичкан теориями, — сказала себе Таша, — а мне необходим идеал, я хочу выразить себя».

вернуться

19

Эдуард Дрюмон (1844–1917) — католический журналист. В 1890 г. Морис Баррес писал: «Антисемитизм был всего лишь немного постыдной традицией старой Франции, когда весной 1886 года Дрюмон оживил его скандальным текстом». В том же году вышла книга «Иудейская Франция», ставшая одним из самых продаваемых изданий второй половины XIX в.

29
{"b":"140540","o":1}