ЛитМир - Электронная Библиотека
Г-ну Арману де Валуа
геологу Компании по строительству трансокеанского канала
гостиница сеньоры Кайседо «Розали»
Кали, Колумбия

Виктор сравнил адрес с тем, что был на бланке, найденном в квартире Тюрнеров. «Кайседо. Гостиница “Розали”. Кали…» — повторял он про себя. В голове возникали все новые вопросы. Был ли господин Тюрнер Арманом де Валуа? Прикинуться мертвым очень просто. За десять лет две трети приехавших в Панаму на заработки французов умерли от желтой лихорадки, эпидемия погубила и множество людей других национальностей, так что похоронить чье-то тело под своим именем не составляло труда. Еще один довод в пользу этой теории — консьерж сообщил, что Тюрнер хромал, а Одетта в свое время говорила, что ее муж носил подпяточник, дабы скрыть врожденную хромоту.

Виктор убрал бумаги. Часы показывали 18:30, пора было отправляться на встречу с Кэндзи.

Виктор поднялся по улице Фонтен, остановился, чтобы прочесть программу «Концерта Путаников» в пивной некоего Карпантье, поправил волосы и шляпу, глядя на свое отражение в стекле витрины, и пошел дальше. В мощенном булыжником дворе дома № 36-бис, под акацией, его поджидал Кэндзи.

— Мне дали ключ, так что мы можем идти, — сказал он Виктору.

Бывшая типографии была загромождена ржавыми прессами, деревянными ящиками и картонными коробками. Виктор подключил воображение и представил, как будет выглядеть помещение, если все вычистить, вымыть и перекрасить. Мастерская получится просторная, да еще и с водопроводом. Нишу, где стоит литографическая машина, можно превратить в уютный альков и поставить там широченную кровать. Невысокая арендная плата стала решающим доводом «за». Но как уговорить Таша? Очень просто: пусть пока поживет на улице Нотр-Дам де-Лоретт, а он все устроит с ремонтом, выберет момент и устроит ей сюрприз. Удовлетворенный найденным решением, которое на данный момент ни к чему его не обязывало, Виктор решил открыть окно, но шпингалет отвалился и остался у него в руке.

— Вас что-то смущает? — поинтересовался Кэндзи, обеспокоенный его молчанием.

На языке вертелась подходящая к случаю восточная пословица — «Когда кукушка совьет гнездо, ее голос станет песней», — но Виктор счел за лучшее не дразнить компаньона.

— Я прикидывал объем работ. Придется проверить, не течет ли крыша.

Лицо Кэндзи просветлело: он мог надеяться на счастливое разрешение дела. Подруга Виктора не сразу покинет их дом, но он терпелив, он подождет. Развеселившись, Кэндзи подошел к нише и спросил:

— Вам не кажется, что этот альков идеально подходит для кухни?

Таша раздевалась с хорошо рассчитанной неторопливостью, и Виктор не выдержал.

— Я люблю тебя, — прошептал он, сунув ладони ей под сорочку, — позволь мне помочь.

Она включилась в игру и дала себя раздеть. Виктор увлек ее на кровать, и девушка обняла его.

Нужно ловить момент, иначе он никогда не осмелится сказать ей о мастерской.

— Я был сегодня в одном месте. Квартирка для нас с тобой. Комната очень большая, ты сможешь там работать.

— О чем это ты?

Виктор почувствовал, как напряглась Таша, и еще крепче обнял ее.

— Плата невелика, ты легко ее осилишь, а я займусь обстановкой… Злишься?

— А комната и вправду большая? — промурлыкала Таша.

Мысли о расследовании не давали Виктору покоя, и он поднялся с постели среди ночи. Таша спала, обнимая подушку. Он натянул длинные кальсоны, девушка застонала во сне, он наклонился и поцеловал ее в щеку, очень довольный своим маневром: она согласилась завтра же посмотреть будущую мастерскую.

Виктор подсел к секретеру и зажег лампу. Ему не терпелось сличить почерк. Он положил перед собой доставленное Денизе по пневматической почте письмо, разгладил листок ладонью, пристроил рядом послание за подписью Зенобии и анонимную записку, которую получила мадам де Бри.

Нужно выбрать букву — скажем, «т». Сравнить нажим и наклон… Нет, он не бредит, буквы совершенно идентичны! Все они написаны с наклоном влево.

Значит, эти три послания — дело рук одного и того же человека.

Глава девятая

Уж грелся на солнце, свернувшись кольцом на плоском камне. Раздался хруст: два черных остромордых чудища приближались по траве к его убежищу. Уж испуганно скользнул в кусты.

Ноги в остроносых туфлях нерешительно топтались на месте.

— Я видела змею! — вскрикнула худенькая девушка.

— Тебе показалось, Элиза. Здесь тебе не Сенегал, а Париж! — успокоил ее шестнадцатилетний паренек с бачками, в кепке.

— А как мы найдем выход? — спросила она, отцепляя подол юбки от колючего ежевичника.

— Я знаю это место как свои пять пальцев, лучше убежища не найти. Тут живет один старый болван, но он вечно пьян в стельку, так что…

— Ой, Фердинанд, там какой-то зверь!

— Это просто кот, не бойся, идем.

Он провел ее за руку вдоль обвалившейся стены к укромному уголку под выступом, скрытым занавесом густого ломоноса.

— Шикарное местечко! Настоящее любовное гнездышко!

Парень расстелил на траве куртку, но девушка отпрянула.

— Ты рехнулся? Земля же мокрая!

Кавалер схватил подружку за подбородок и впился ей в губы жадным поцелуем.

— Мне больно! — жалобно пролепетала она, вырываясь.

Фердинанд разозлился и оттолкнул ее.

— Чего ломаешься? Сама ведь согласилась!

— Ага, но… мне страшно, понимаешь?

— Да ты всего боишься — змей, кошек, кустов!

— Как же не бояться, в первый-то раз?! И потом… вдруг ты меня обрюхатишь?

Он глумливо хмыкнул.

— Ничего, может, хоть чуток поправишься, а то плоская, как доска! Уж и не знаю, что там у тебя под корсажем! Ладно, раз так — я сваливаю, желающие и без тебя найдутся. Взять ту же Жени — она хоть сейчас со мной пойдет, а уж у нее есть за что подержаться!

Он закинул куртку за плечо.

— Не бросай меня, Фердинанд, ты говорил, что любишь.

Парень с недовольным видом поддел камень носком ботинка.

— Слюнявые поцелуйчики еще не любовь.

— Обещаешь быть нежным? — прошептала девушка, прижимаясь к нему всем телом.

Парень снова бросил куртку на траву, завалил подружку на спину и принялся целовать, нетерпеливо расстегивая пуговички на платье. Возбужденно пыхтя и не расцепляя объятий, они покатились по земле и наткнулись на торчавшую из земли палку. Фердинанд вскрикнул от боли.

— Это еще что за дрянь? — разозлился он, схватился за возникшее на их пути препятствие, резко дернул и, не рассчитав силу, опрокинулся навзничь. Девушка расхохоталась, а он с глупым видом уставился на свою добычу — палка оказалась зонтиком.

— Тебе смешно, а я ногу ушиб!

— Красивая штука, дай-ка мне! Погляди на ручку — похоже на слоновую кость. Можно я его возьму? Отвечай, Фердинанд! Ты что, оглох?

Парень не шелохнулся. На его лице застыло выражение ужаса. Девушка медленно опустила голову, проследив взгляд своего дружка: он смотрел на землю у корней сиреневого куста. Прошло несколько бесконечно долгих секунд, прежде чем из ее горла вырвался вопль ужаса.

Пять розовых перламутровых пятнышек в центре зеленой лужицы не были цветами.

Золотистый свет проникал через грязное стекло, оставляя на полу сверкающий крапчатый рисунок. «Как на картинах Сёра», — подумала Таша, обходя мастерскую. Придя сюда в первый раз, она ужаснулась, но теперь ее охватили возбуждение и азарт. «Здесь я поставлю мольберт. За ним — подиум для натурщика. Там — столик. А вон в том углу я буду заниматься гравюрами, конечно, если смогу добыть станок».

Таша восхищенно замерла перед раковиной. Из крана капала вода. Какое счастье: здесь есть водопровод! Больше не придется по сто раз на дню таскаться в коридор!

37
{"b":"140540","o":1}