ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Дай мне руку.

Этот голос, как голос святого Христофора, шепчет из темной глубины разума, но это не его голос. По крайней мере не его обычный голос. Маскируется, выдает себя за другого? Или новый посетитель? Что-то очень знакомое, но Чеглок решает не отвечать. Он поворачивается лицом к стене.

Отчего ты всегда такой, Шанс тебя побери, упрямый?

Узнавание бьет молнией. Он рывком садится.

Полярис? Ты?

Кто же еще?

Ты умерла. Я сам видел.

Ты видел, как умерло мое тело. Но что это значит для тельпа? Я себя виртуализовала и ушла в Сеть. Сейчас я пришла за тобой. Дай руку.

Это какой-то фокус. Иначе не может быть.

Ты хочешь убежать или нет?

Отсюда нет выхода. Для меня – нет.

Бедняга Чеглок. Они тебя ослепили. Они тебя сломали.

Чеглок вдруг ощущает головокружение виртуализации. И сразу видит свою клетку: стол и два стула, размазанный по полу обед, гладкие белые стены с опалесцирующим светом, за которыми движутся тени. Он подносит руки к лицу, сгибает пальцы, свешивает ноги с края кровати. Это чудесно, но он знает, что это иллюзия.

Ты не можешь мне вернуть зрение в физическом мире, только здесь, в Сети. Ты не можешь вернуть мне глаза, вернуть крылья…

Физический мир – всего лишь еще одна виртуализация, просто один уровень Сети среди многих, слой на слое дополнительных виртуальностей…

И снова перед ним раскрывается структура медианета. Чеглок видит воздух, наполненный серебристыми дрожащими нитями, призрачную паутину, что не излучает света и не отбрасывает тени, ее лучезарность содержится в ней, как кровь или сок растений. Потом появляются селкомы и вирусы, назначения которых он не знает и едва лишь может попытаться вообразить. Они всех цветов и форм, они свободно проходят сквозь стены, потолок и пол, сквозь его тело, и на них не действует гасящее поле нормалов. Некоторые лениво дрейфуют, другие движутся апатично, пульсируют, как медузы, или извиваются, как черви. Еще другие прорезают воздух с острой грацией хищников или перепархивают с места на место, будто стрекозы с самоцветными крыльями. Есть среди них такие мелкие, что он едва их видит, другие огромны, и от них видна лишь какая-то часть, они нависают, словно ландшафты иных планет. И еще всех размеров – фигуры из мифов и легенд: фантастические звери, полулюди-полуживотные, все подобия нормалов и мьютов, только куда прекраснее с виду, изящнее в движениях, чем может быть любой мьют или нормал. Они бросают на него краткие незаинтересованные взгляды или не замечают вовсе, скользя, проплывая, пролетая и проскакивая мимо: вирты и виртята Орбитальных за своей непонятной работой. В его тесной клетке кипит жизнь, а он-то думал, что он один!

Где ты?

Посмотри вниз.

Полярис глядит на него из-под прозрачного пола… то есть не она, а вирт, который внешне точь-в-точь как Полярис. Но кого скрывает этот вирт? Это та Полярис, которую он знает, и ее разум как-то сбежал в Сеть… и оказался там, как в ловушке, не имея тела, куда вернуться? Или очередная жестокая шутка нормалов?

Это не шутка. Я тебя искала, Чег. Они хорошо тебя спрятали, но наконец-то я тебя нашла. Ее призрачная рука поднимается из пола, пальцы манят. Идем. Дай мне руку.

Чеглок колеблется.

Это правда, Пол? Насчет Уничтожения, истребления нашего рода?

Ее лицо омрачается горем.

Все правда. Они преобразовались, убиты или умирают. Скоро не останется мьютов, кроме нескольких несчастных пленников, горстки инкубаторских, которых нормалы держат как диковины.

Тогда все кончено.

Он валится на матрас.

Нет! Кости еще катятся.

Но нас всего горстка пленников вроде меня. Что мы можем?

Другие ничего не могут. Все зависит от тебя, Чег.

От меня?

Спасительный бросок делаешь ты.

Не понимаю.

Нет времени объяснять. На меня нападают, скоро пробьют мою защиту.

Нападают? Но я никого не вижу.

Нормалы обнаружили мое присутствие. Они пытаются меня субвиртуализоват ь.

Пытаемся? – вмешивается третий голос. Это уже не попытки. Это уже успех. Голос святого Христофора, но не видно его вирта, будто он боится показаться. Ты будешь нашим гостем, как Чеглок, и очень, очень долго.

Меня нелегко будет поймать.

Дура ты была, что явилась сюда. Мы знали, что ты сбежала, виртуализовала себя, в тот же миг, когда это случилось. Мы с тех пор тебя ищем. Мы даже приготовили для тебя псибертронную клетку, а Чеглока сделали приманкой. Ты вошла, и теперь осталось только закрыть и запереть дверь.

Тем временем к Чеглоку возвращается слепота. Сперва сужается поле зрения, потом темнота льется внутрь пятном черных чернил.

Слушай меня, Чеглок, говорит Полярис. Вместе с твоим зрением слабеет моя сила здесь. Я могу тебе помочь, но только если ты дашь мне руку.

Дай, и ты погибнешь, говорит святой Христофор. Погибнешь навеки. Это не та Полярис, которую ты знаешь. То, что она несет в себе, хуже любого вируса. Она предлагает тебе смерть, а не свободу.

Чеглок не колеблется. Глядя слепнущими глазами, он опускает руку вниз и хватается за бледную лилию протянутой вверх руки Полярис.

Нет! Идиот…

Крик святого Христофора обрывается громоподобной ударной волной, прокатывающейся по телу Чеглока. Зрение начинает меркнуть еще быстрее, остается лишь булавочная головка света, крошечная звезда, мигающая уверенно в океане ночи. И его тянет в этот сверкающий прокол, сознание его вытягивается прочь из тела… и щелкает порвавшаяся привязь, и он уже размурован и летит, свободно кувыркаясь, всасывается в темноту, а та, поглощая его, расцветает иллюминацией, какой он в жизни не видел. Если это свет, думает он, то он всю жизнь прожил в темноте, сам того не ведая. И только теперь он видит мир таким, каков он на самом деле, когда обманчивая корка теней и вещества выгорела прочь. Это не столько новая яркость, сколько чистота и ясность восприятия, так далеко выходящие за рамки его опыта, что у него слов нет для описания: какой-то пронизывающий душевный свет, в котором все кажется только что созданным, незапятнанным. Он одет в серебряное тело своего ангелического вирта, но никогда еще эта знакомая форма не сияла так яростно, как сейчас, как его истинная сущность. А над собой он видит быстро удаляющийся пол клетки, словно лист стекла. И там, недвижное, раскинув конечности, валяется тело. Его тело.

Не пугайся, звучит голос Полярис в сознании. Она рядом с ним, держит его за руку, тянет вниз сквозь рои селкомов и вирусов, виртов и виртят, которые не обращают на него никакого внимания. Теперь ты свободен.

Но мое тело…

И от этой тюрьмы ты тоже свободен.

Чеглок сам удивляется, как легко все это принял, как мало идентифицирует себя с тем телом наверху, уже уменьшившимся до размеров куклы. Это не он там, но что-то такое, что он временно носил, как одежду, любимую куртку, быть может, а теперь это пришлось выбросить. Ему немного печально, но печаль смягченная, ностальгическая. Может быть, на каком-то уровне он всегда это знал? Или Полярис сглаживает острие его страха, регулирует эмоциональные реакции? Вероятно, и то, и другое.

А святой Христофор? – спрашивает он. Он за нами не погонится?

Уже гонится. Но он нас не найдет. Мы идем путями, известными только мне.

Чеглок слегка холодеет, вспомнив предупреждение нормала.

А ты и в самом деле Полярис?

Да, я – она. Но не только. Я еще и многое другое.

Два вирта бок о бок уходят все дальше в галлюцинаторные глубины Сети.

Я – Невидимая, или была ею. Руководители нашего факультета стали подозревать Мицара и святого Христофора. Его интерес к тебе был заметен и вызвал любопытство, потому меня и внедрили в вашу пентаду, хотя я прошла Испытание несколько лет назад, и псионика у меня была мощнее, чем я проявляла. Достаточно мощная, чтобы знать о твоей долговременной виртуализации, хотя ты не знал о ней сам. Но, к несчастью, ни силы, ни ума у меня не хватило, чтобы докопаться до правды о святом Христофоре и его плане, пока не стало слишком поздно. Пока меня тоже не заразило вирусом Уничтожения и вирус не был запущен. Но тут капризом Шанса случилось непредвиденное. Понимаешь, Чеглок, я, как и ты, инкубаторская. И на меня вирус Уничтожения произвел такое же действие. Он заставил меня мутировать дальше, дал более высокий уровень силы и умения управлять ею. Дал мне силы уйти в Сеть и сохранить моего вирта невредимым даже без якоря в виде тела, вот как происходит с тобой сейчас. Но это было непривычно и мучительно. У меня не было руководителя. Никто не держал меня за руку, не успокаивал мои страхи. Я видела, что делается во всем Содружестве, но была бессильна этому помешать. А тем временем нормалы искали меня, и созданные псибертроникой их вирты шли по моему горячему следу. Убегая от них, я ушла в Сеть глубже, чем уходил любой тельп или нормал, и там я нашла нечто.

79
{"b":"140596","o":1}